Цитаты из книги Комиссар Каин. Герой Империума

– И я не вижу никакой непосредственной угрозы, а вы?
– А это, скажите, что? – Он указал направо, где на мгновение возникло одинокое облачко дыма.
Через секунду небольшое созвездие ярких вспышек блеснуло на некотором расстоянии от нас – внизу и левее. Болтерные заряды, выпущенные совершенно наудачу в нашу сторону каким-то зеленокожим любителем пострелять, разрывались на земле.
– Нечего беспокоиться, – сказал я, почти развеселившись. – Это ручное оружие.
Аналитическая часть моего сознания отметила, что основная масса орочьей орды все еще находилась на большом расстоянии от нас. Это означало, что нам следует быть настороже относительно небольшой разведывательной группировки, которая пыталась проникнуть на добывающую установку, уже маячившую на горизонте.
– Шансы на то, что в нас действительно что-то попадет с такого расстояния, невидимы даже в микроскоп, – добавил я.
Когда-нибудь я научусь не говорить подобных вещей. Не позднее того мига, в который с моих уст слетели эти слова, шаттл содрогнулся много сильнее, чем прежде, и резко накренился на левый борт.

– А что вы думаете о подходах со стороны гор? – спросил я, кивком демонстрируя согласие.
Оба офицера посмотрели на меня со сдержанным недоумением.
– Местность там слишком пересеченная, – сказал Броклау. – Нужно быть безумцем, чтобы попытаться перейти через эти вершины.
– Или очень крепким и настойчивым, – возразил я.
Понятно, что орки – не самые тонкие тактики из тех, с кем приходилось встречаться силам Императора, но их прямолинейный подход к решению проблем зачастую был удивительно эффективным.
Кастин кивнула.
– Правильно подмечено, – сказала она. – Мы приготовим им пару сюрпризов, просто на всякий случай.
– Несколько минных полей должно хватить, – раздумчиво добавил Броклау. – На очевидных подходах плюс одно – здесь, на самой трудной дороге. Если они наткнутся на него, то решат, что мы укреплены со всех сторон.
Конечно же, они могут и не обратить на это внимания. Орки – они такие.

Мой инстинкт выживания работал как никогда прежде, и я отчаянно пронесся мимо ужасных машин в том направлении, которого они от меня никогда не ожидали - я нырнул вперед головой в энергетический занавес позади них.
Вы могли бы удивиться, как кто-то может быть столь глупым, но посудите сами: оставшись там, я был бы мертв наверняка, в этом не было абсолютно никаких сомнений, тогда как риск с порталом означал только фактически гарантированную смерть. И из-за этого тонкого различия я и прожил достаточно долго, чтобы сделать эту запись.

("Эхо гробницы")

— Должен сказать, Кай, ты — не совсем то, что я ожидал увидеть, — Эрлсен был последним из сегодняшних подсудимых, и Дивас начал собирать свои документы, — когда нам сказали, что прибывает комиссар…
— То народ ударился в панику. Сожгли все колоды карт, разобрали самогонные аппараты, а склады заполнились имуществом под завязку впервые на памяти человечества, — засмеялся я, легко надевая маску любезности, которую носил для удобства окружающих. — Не все из нас — помешанные на служении Императору маньяки-убийцы.

("Сражайся или смывайся")

Она снова улыбнулась, как будто ее что-то забавляло.
— Инквизиция — это странная организация, Кайафас, — сказала она. — Она не похожа на Гвардию, где все едины против общего врага и можно рассчитывать на боевых товарищей и командную вертикаль.
Тогда я еще не знал, о чем она говорит, но с тех пор мне пришлось иметь больше контактов с Инквизицией, чем хотелось, и уж поверьте мне на слово, она была права, и вы счастливчик, если вам не приведется выяснять это на собственной шкуре.
— Мы не очень-то стремимся делиться нашими возможностями и средствами, потому что никогда не знаем, кому в ордосах мы можем доверять.

В один из вечеров зашел Дивас с бутылкой амасека, чем внес приятное разнообразие, и посвятил меня во все последние слухи (которые я, будьте уверены, после всего случившегося как можно старательнее пропускал мимо ушей, — нечего искушать судьбу).
— Никто не понимает почему, — сказал он, — но тау уходят.
Это я слышал и из других источников, гораздо более надежных, благодаря моим связям в ставке лорда-генерала, но все равно кивнул, пока наливал нам еще по одной.
— Ну, это же ксеносы. Кто знает, почему они поступают так, а не иначе?
Это действительно было непонятно, даже после объяснений Донали, но он, похоже, знал, что говорил, и Эмберли позже подтвердила его правоту, так что перескажу, как могу.
Видите ли, будучи эксцентричными маленькими засранцами, они, похоже, не ищут драки ради нее самой. Насколько я смог понять, они решили, что, раз уж мы твердо намерены довести дело до кровавой мясорубки, только бы удержаться на этом жалком шарике, они уж лучше просто отдадут его нам. Сами же уберутся и займутся чем-нибудь более продуктивным, до тех пор пока нам эта планета не наскучит или нас что-то отвлечет, и тогда они смогут вернуться, когда мы не сможем как следует сразиться за это местечко[56].

— Они могли бы отрезать нас здесь и здесь безо всяких проблем. Мы окажемся в блокаде и нас проглотят за несколько месяцев. А тау в это время смогут свободно получать подкрепления из, по меньшей мере, четырех систем.
— Вот поэтому-то нам так важно избежать полномасштабной войны на этом жалком шарике, — сказала Эмберли. — Держаться за него — значит связать ресурсы трех секторов, только чтобы обезопасить наши линии снабжения и затянуть в эту воронку отряды Гвардии и Космодесанта со всего Сегментума. Говоря откровенно, этот мирок не стоит подобных усилий.
Сказать, что я был ошеломлен, значило не сказать ничего. Сколько я себя помню, тот факт, что священные владения Империума Его Величества ни в коем случае, несмотря ни на какую цену, не должны были быть запятнаны чужаками, был одним из постулатов веры. А теперь не кто иной, как инквизитор и вдобавок сам лорд-генерал, казалось, были только рады попросту отдать это местечко тау. Впрочем, у меня-то возражений не было, особенно если это позволит мне оставаться подальше от линии огня.

Я, как и большинство людей, представлял себе инквизитора в виде устрашающего психопата, который мечом прорубает себе дорогу сквозь полчища врагов Императора. Эмберли же оказалась полным опровержением этому образу. В ней, конечно, была безжалостность, как мне стало известно в ходе нашего долгого знакомства, но все равно эта жизнерадостная, немного эксцентричная молодая женщина со странным чувством юмора была настолько далека от расхожих представлений о людях ее профессии, насколько только возможно[34]

— Тогда нам следует умереть,- произнес Эль'сорат таким тоном, будто рассуждал о прогулке по парку.- Того требует всеобщее благо.
Его спутники глядели грустно, но не возражали.
— Нет, — возразил за них Донали. Он не собирался позволить маленьким синим мученикам убить себя на его глазах. — Оно требует, чтобы вы жили и продолжили переговоры в атмосфере доверия.
— Это было бы предпочтительнее, — сказал Эль'сорат. Я начал подозревать, что у тау есть чувство юмора. — Но я не вижу пути, чтобы прийти к столь желанному результату.