Почему я верю. Простые ответы на сложные вопросы

Грех — это ржавчина, разъедающая человечество.

Мы отнюдь не хотим ускорять приближение Конца света и вовсе не жаждем, чтобы он наступил сегодня, потому что мы знаем, что не готовы, и не готовы многие из тех, кого мы любим.

Западному мышлению... не хватает парадоксальности. Странности. Оно слишком «бетонно» и слишком последовательно: если идет «А», то следом непременно следует «Б». И никак иначе. Они запутались в своей логике и с логикой так и остались, а Господа незаметно потеряли.

Любить соседа-иноверца, не враждовать с ним, но не принимать его веру. Хранить свое христианство. Такова цивилизационная задача России. Задача архисложная, самая высшая культурно-религиозная задача, которая вообще существует в мире. И которую Господь Бог, по сути, нам поручил.

Для русского человека вопрос веры в Бога — очень бытиен. Ему хочется это все нутром понять.

Русская цивилизация принадлежит одинаково к Востоку и к Западу, но ни к тому ни к другому до конца. Это отдельная цивилизация.

Раньше был Запад рыцарей, Запад королей, Запад мореплавателей, Запад торговцев, Запад ученых... Сегодня образ всех западных людей — это образ торгаша и бизнесмена.

Вера — это личное чувство встречи с Богом, прикосновения Бога к сердцу, чувство, прошедшее через разум, осознанное, удержанное и сохраненное им. Вера — это мой личный опыт, тождественный такому же опыту миллионов людей — живших до меня, живущих рядом со мной и тех, которые будут жить после меня, — так что мы все могли бы сказать: «Мы нашли одного и того же Бога. К тебе и ко мне прикоснулся Тот же».

он же и говорил, что человек должен либо верить, либо искать веру, иначе он пустой человек.

Не может быть автономной нравственности. «Пусть Бог меня не трогает, я буду доброй без него!» — это нравственность, придуманная дьяволом.