Цитаты из книги Гиперион

Заключение убивает в человеке двух неразлучных демонов: суетливость и невнимательность, и Небесные Врата в этом смысле не были исключением.

Он никогда не верил в конспирацию, поскольку усвоил на собственном опыте: о том, что вначале известно только двоим, очень быстро узнают все вокруг.

Дохлый номер. Все равно что соблазнять импотента.

«Никогда не пренебрегай знаниями, Рауль. В жизни человека, который стремится постичь, как устроена вселенная, важнее знаний только любовь и честность».

– Выпив это, вы не обретете ни счастья, ни мудрости, ни долгой жизни, – очень тихо сказала она. – Нет никакой нирваны. Нет никакого спасения. Нет никакой загробной жизни. Нет воскресения. Только безграничное познание – сердцем и разумом – и возможность великих открытий, великих приключений и гарантия новой боли и ужаса, из которых и состоит большая часть нашей короткой жизни.

– Шрайк не более чем катализатор, – живо откликнулся Хардин. – Очистительный огонь, возрождающий чахлый, больной лес. Грядут трудные времена, но они вызовут новый виток развития, новую жизнь, очищение всех видов… и не где-то вдали, а здесь, в доме человечества.

<iРелигия проигрывает алкоголю в продолжительности и качестве даруемого утешения.

Тюрьма вообще хорошее место для писателя.

Если бы общество когда-нибудь пошло по пути, каким вел его Старший Брат из известной книжки Оруэлла, главным инструментом подавления свободы, несомненно, оказалась бы кредитная карточка.

– То есть я могу писать белым стихом?
– Разумеется.
– И философствовать?
– Сколько душе угодно.
– И экспериментировать с формой?
– Угу.
– И вы все это напечатаете в точности так, как я напишу?
– Тютелька в тютельку.
– А покупать их будут?
– Черта с два!

Тюрьма вообще хорошее место для писателя. Заключение убивает в человеке двух неразлучных демонов: суетливость и невнимательность.

Научная мысль, совершив в прошлом гигантский скачок, топчется теперь на месте, двигаясь в ширь, а не в глубь.

Наши общественные институты меняются, но меняются медленно и плавно, путем эволюции, а не революций.

Переосмысленный опыт есть рабочий материал всякой истинной поэзии.

Ты очень сообразителен для умственно мертворожденного.

[Менее просветленный однажды спросил Уммона//Что такое Божество/Будда/Главная Истина\\Уммон ответил ему//Палочка с засохшим дерьмом]

– Ли, я хочу, чтобы вы, Тарра и Бринденат не позднее, чем через сорок пять минут, подготовили мне черновики обеих речей – общее обращение и объявление войны. Кратко, без двусмысленностей. Загляните в досье Черчилля и Струдинского. Реалистично, но с энтузиазмом, оптимистично, но с оттенком суровой решимости.

– Удачи вам. Действуйте быстро. Остерегайтесь необоснованной паники.

Юность Силена протекала в атмосфере упадка, пронизанного духом красоты и сладковатым душком разложения.

- Миновали времена, когда война считалась актом навязывания своей политики другими средствами.

– Дипломатии, – произнес генерал Морпурго, сосед Рейнольдса слева.

– Простите, генерал?..

– Дипломатии, – повторил тот. – И не «навязывания», а «продолжения».