Одни называют эту серию романов «Пряслины» по фамилии семьи ключевого персонажа (хоть и не главного, а главный-то персонаж – народ). Другие – «Братья и сёстры», по названию первой книги. Но что удивительно, так это несогласованность литературных критиков. Одни называют всю серию тетралогией. Другие – трилогией, а последний, четвёртый роман «Дом» именуют дополнением к трилогии. Именно в этот раз формулировка «критики умные, им видней» не прокатит, поскольку мнения-то разошлись! А лично я называю «Пряслиных» тетралогией. Хотя и позицию понимаю тех, кто выделяет роман «Дом» особо.
Последний роман действительно особенный. Более того, он самый тяжёлый из всех. Настолько, что его невозможно читать взахлёб. Написанный как и первые три книги очень простым языком, с очень захватывающим сюжетом, практически каждой строчкой держащей читателя в напряжении, «Дом» требует частых пауз, перерывов, чтобы немного осмыслить события, перевести дух, опять поставить себя на место того или иного персонажа, но так и не понять, «кто виноват из них, кто прав», и почему «воз и ныне там».
И это тем более удивительно для того, читал тетралогию по порядку. Поскольку такой читатель будет прекрасно помнить, что «Братья и сёстры» с 1942 годом действия сюжета, и «Две зимы и три лета», где события происходят в 1945-1948 годах - книги более оптимистичные. Да и роман «Пути-перепутья» (там уже пятидесятые) тоже светлее будет. Что в тех книгах? Страшный голод. Страшная нужда. Страшный труд колхозников. Судьба всей колхозной советской России в образе одного колхоза северного села Пекашино. А что же роман «Дом»? Уже семидесятые. Селяне давно забыли нищету. У них есть всё для нормальной жизни в таковом понимании той эпохи. Но как они живут?
А живут очень просто. Раньше восьми часов их хрен на колхозную работу выгонишь – закон есть. Минутой после окончания смены не задержатся – закон есть. Взяла доярка отгул, и мычат отчаянно несчастные колхозные коровы с отяжелевшим выменем – никто добровольно не пойдёт доить, потому что не свои это коровы, а совхозные, и пусть у совхоза голова болит, если она есть, конечно. По той же причине и лошади не поены, а пекашинцам дела нет. Наплевать им и на то, что у сенокосной страды нет рабочего времени и выходного дня. Главное, есть закон, есть права, и хоть трава не расти.
И, наконец, просто бухают колхознички. По поводу и без поводя, с утра и до вечера – жрут водку, и тем довольны.
То ли было в войну или в годы после неё, когда поднимали страну из руин, намекает Абрамов? Там ведь народ далеко не всегда шёл в поля понукаемый законом о трудовой повинности, уголовной ответственностью, партёйным «надо» и матюком председателя колхоза. Жили люди другими законами – законами совести. И вот тогда-то они все и были братьями и сёстрами. Но плохие времена прошли, настали хорошие… и не стало чего-то важного, что всех роднило.
Именно в последней книге понятие «братья и сёстры» принимает не образное, а прямое значение, поскольку именно «Дом» является самым семейным романом. Есть у Михаила Пряслина три брата и две сестры, с которыми войну пережили, и послевоенное время. И была семья крепка, даже с братцем Фёдором, имеющим с детства бандитские наклонности. А прошли годы, и раскололась семья. Даже больше того – разобщилась.
Калила судьба Михаила Пряслина, калила, да перекалила. Найди в Пекашине человека с более тяжёлым характером. Да и просто такого же взрывного, готового из-за всего лезть в бутылку и пороть горячку не найти. И вроде бы каждый раз Миша порет эту самую горячку за дело и за правду. Правильно жена ему говорит – «на войне вырос, месяца без войны прожить не можешь», поскольку именно его только и беспокоят не подоенные коровы, не напоенные лошади, не убранное сено. И каждого за подобный бардак Михаил готов порвать в клочки и пустить по закоулочкам. А в результате все им недовольны – чего баламутит мужик? И вот этот взрывной характер, эта категоричность оборачивает боком именно братьям и сёстрам. Сразу от двух из них отвернулся Михаил – Федьки да Лизы. Объяснить поведение в отношении Фёдора можно – мотает не первый срок по лагерям, на письма не отвечает, на свиданки не выходит. А Лиза, похоронившая единственного сына, любимого михайлового племянника, потеряла голову, спуталась с приезжим и сразу после похорон нагуляла двойню. За то и открестился от неё Михаил. Отныне нет у него больше сестры, без которой неизвестно бы как ещё и войну-то пережили.
Вы представляете, что значит отречься от живого, родного человека?
Ну да, в наше время это не новость и не редкость. Чаще всего можно отречься от любой родни во время делёжки квартиры. Но вот чтобы так… Да, поступок позорный, но как можно разучиться прощать, особенно тому, с кем когда-то моховую лепёшку делил?
Кстати, делёжка жилья в книге присутствует. Но в ином контексте. Потому-то и называется роман «Дом».
На самом деле образов дома – три. Это новый дом Михаила, построенный по уму, рачительно и добротно, где Пряслин живёт со своей семьёй в меру просторно. Это крохотный старый пряслинский дом, в котором ютилась Анна Пряслина и её шесть детей. Он пришёл в упадок, и приехавший в отпуск Пётр Пряслин берёт топор, чтобы его воскресить.
Ну а главный Дом – этот тот самый, который старик Степан Андреянович перед смертью отписал Лизе, жене своего непутёвого внука Егорши. И нашлись спустя двадцать лет претенденты на старый дом. Мутит воду невесть откуда взявшийся Егорша, да ещё его незаконный сынок хочет оттяпать себе кусочек. И вот он, вот тот самый случай, вот та самая беда, которая казалось бы должна вновь сделать братьями и сёстрами тех, кто и так является таковыми по крови. Нет. Отвернулся Михаил Пряслин от своей сестры Лизы. Нет крепости духа поддержать её братьям Петру и Григорию. Запоздалым осенним листочком приходит покаянное письмо от зэка Фёдора, которому Лиза выхлопотала помилование. Осталась пекашинская баба одна со своими проблемами да нагулянной двойней. Даже в войну бабы все беды делили пополам.
И если бы ещё это. Так ведь не только эти раздраем ограничиваются приключения Пряслиных. Пётр ненавидит своего близнеца Григория. Михаилу трудно найти общий язык с женой и дочерьми, хотя их он искренне любит. А над всем этим витает незримая история старого большевика Калины Ивановича, чья жена, старая карга, его пилит и поедом ест. Но оказывается, это только внешняя сторона, а все сложные годы – революцию, гражданскую войну, репрессии, Великую Отечественную – была своему мужу не просто верной подругой, но и надёжной опорой. И он для неё – тоже.
Второй раз Абрамов заканчивает книгу внезапно, словно предлагая читателю додумать финал. В романе «Пути-перепутья» всё заканчивается тем, что Михаил хочет спасти арестованного Лукашина. А тут Лизу увозят в больницу, почти до смерти раздавленную деревянным конём с крыши дома Степана Андреяновича, и наконец с опозданием Михаил понимает свою вину перед сестрой – не откажи он её в поддержке, случилась бы трагедия? Но может она и выживет? Ведь произошли другие чудеса – прислал Федька Пряслин покаянное письмо с желанием начать жить по человечески. Задумался Егорша о том, сколько зла причинил людям. Пётр по-другому посмотрел на своего близнеца. Да и просто даже – председателя совхоза сняли, на его место толкового человека поставили? Может и Лиза выживет? Нет. Не выживет.
Ну так вот. О чём эта книга? О дома? О домах? О деревне образца семидесятых? О семейных ценностях?
Эта книга о том, что когда люди перестают быть друг другу братьями и сёстрами, тогда и в семьи приходит разлад.
79 понравилось
