Цитаты из книги Мария Стюарт

Всегда слабее тот, кто борется в одиночку против целой организации.

Кто отдался на милость противника, тому не помогут ни просьбы, ни уговоры.

Прежде, чем вознести свое пламя в бесконечность, чувство должно было уже однажды вспыхнуть и воспламениться.

Любовь требует изучения, испытания и проверки на практике.

Того, кто отважен духом, ничему не научат минувшие опасности, а разве лишь раззадорят.

Стоит кому-нибудь пустить молву о женщине, хотя бы самую нелепую и вздорную, как ее уже не удержишь.

Человек, который себе не верит, не станет верить и другим.

Раз воспламенившись, огонь продолжает тлеть и только меняет окраску; вместо того, чтобы пылать любовью и страстью, он распространяет чад ненависти и презрения.

Нет для женщины большего унижения, нежели сознанье, что она чересчур поспешно отдалась человеку, не стоящему ее любви, никогда настоящая женщина не простит этой вины ни себе, ни виновному.

Если чувство в самой поре, то такова уж его природа, что оно не рассчитывает и не скаредничает, не мешкает и не спрашивает.

Когда отец, утратив разум, хочет убить своих детей, то дети вправе, связав ему руки, вырвать у него мечь.

Критерием в политике – увы! – служит не право, а успех.

Тяжелодум Филипп Испанский спохватывается наконец и снаряжает свою Армаду. Но он одинок, а против него – счастье Елизаветы, неотъемлемое, как это всегда бывает со славными властителями, от ее величия.

Из гранита жестокости и несправедливости воздвигаются великие государственные сооружения, и неизменно фундаменты их скреплены кровью; в политике неправы только побежденные, неумолимой поступью шагает история через их трупы.

Темные, извилистые пути избирает подчас история, но неизбежно исполняются ее разумные цели, неизменная историческая необходимость вступает в свои права.

У морали и у политики свои различные пути. Событие оценивается по-разному, смотря по тому, судим мы о нем с точки зрения человечности или с точки зрения политических преимуществ.

Ненависть, как всегда, сильнее, чем уважение к чужому несчастью.

Хоть Елизавета и приставила к Марии Стюарт жестокого тюремщика, сама она день и ночь во власти еще более неподкупного и жестокого стража – своей совести

Наконец-то на это беспокойное сердце сошел великий покой: страх и надежда, эти, по словам Гете, «злейшие враги рода человеческого», уже не властны над окрепшей душой.

Высший завет мудрого и благополучного правления в том, чтобы не проливать крови.