Цитаты из книги Мария Стюарт

Одна из тайн нашей, души заключена в том, что на короткий срок быстрое движение заглушает в нас страх; словно возница, который, слыша, что мост под ним гнется и трещит, все шибче нахлестывает лошадей, ибо знает, что лишь сумасшедшая езда может его спасти...

Таков непреложный закон: как камень падает тем быстрее, чем глубже скатывается в бездну, так и заблудшая душа без памяти торопится вперед, зная, что кругом безысходность.

Теперь, когда ее воспаленный взор не устремлен к одной цели, глаза ее прозревают; она оглядывается и видит вокруг себя пустоту, ничто.

Лишь безрассудная храбрость способна иной раз спасти то, что кажется рассудку полной безысходностью.

Никто не вправе лишить помазанника божия его высокого достоинства. С точки зрения абсолютизма позволительнее отнять у монарха жизнь, нежели корону. Можно умертвить венценосца, но не свести его с престола, ибо применить к нему какие-то меры принуждения значило бы посягнуть на иерархический строй мироздания в целом.

Он сумел расчетливо выждать, поэтому теперь ему с почетом и без малейшего труда само падает в руки то, чего он втайне алкал.

Опасность легенды в том, что об истинно трагическом она умалчивает в угоду трогательному.

Тот, чьей руки хоть однажды коснулось несчастье, всегда вытягивает неверный жребий.

Как в человеческих взаимоотношениях, так и в политике двусмысленность – величайшее зло, ибо она морочит людей и вносит в мир смятение.

Как за игорным столом, так и в политике партия не считается безнадежной, покуда на руках у противников сохранилась хоть одна карта.

Того, кто отважен духом, ничему не научат минувшие испытания, а разве лишь раззадорят.

Как все тщеславные люди, упивающиеся лестью, Дарнлей легковерен, и, как у всякого глупца, у него короткая память.

Какая ошибка – довериться предателям, быть честной с лжецами, какая непростительная глупость – открыть свое сердце тем, кто вовсе лишен сердца!

Под молотом судьбы только крепнет и закаляется пламенное сердце.

Никто не превзойдет лютостью труса, почувствовавшего за собой какую-то силу.

Поистине удивительно, как умных людей всегда подводит собственное неразумие.

Веками повелось, что шотландское дворянство знает одно только средство для расправы с неугодным противником – убийство.

Даже ненависть не так страшна для властителя, как всеобщее презрение.

3а вызывающей грубостью не кроется и тени мужества, за похвальбой – ни намека на твердую волю.

Если чувство в самой поре, то такова уж его природа, что оно не рассчитывает и не скаредничает, не колеблется и не сомневается; когда любит царственно щедрая натура, это – полное самоотречение и саморасточение.