Цитаты из книги Мария Стюарт

Но жить в вечной тревоге и порождать тревогу – закон ее неукротимой натуры.

Как и у многих мужчин, которых не по заслугам любят превосходящие их духовно женщины, единственная заслуга Дарнлея, его приворотный корень в том, что ему посчастливилось в критическую минуту, исполненную величайшего напряжения, подвернуться этой женщине, в которой еще только дремала воля к любви.

Ибо, хоть фигуры и незаурядные, обе женщины остаются женщинами, они бессильны превозмочь свойственную их полу слабость – враждовать не в открытую, а изводя противника лукавыми происками, булавочными уколами.

Только в решительные мгновения становится эта женщина великой и деятельной; обыкновенные времена находят ее обыкновенной и безучастной.

Все кажется ей прекрасным и легким; блажен тот, чье сердце окрылено надеждой.

Наконец-то на это беспокойное сердце сошел великий покой: страх и надежда, эти, по словам Гете, «злейшие враги рода человеческого», уже не властны над окрепшей душой. Так же как ее сестра по несчастью Мария-Антуанетта, лишь перед лицом смерти осознает она свою истинную задачу.

(Ронсар) «О смерть, я жду тебя, прекрасный, добрый друг, Освобождающий от непосильных мук».

«Каждая ждет своего часа. Но пока решительный миг не настал, почему не воспользоваться короткой передышкой? Там, где недоверие неистребимо живет в душе, всегда отыщется повод раздуть пламя во всепожирающий огонь».

«Умение считаться с фактами, умение не восставать против неизбежного. Расчетливая натура, она предпочитает искать прибытка в переговорах и договорах, добиваясь победы в искусном поединке умов».

В жизни человека внешнее и внутреннее время лишь условно совпадают; единственно полнота переживаний служит душе мерилом: по-своему, не как холодный календарь, отсчитывает она изнутри череду уходящих часов.

Но требовать логики от влюбленной женщины - все равно, что искать солнце в глухую полночь

Она даже не подозревала, что глаза могут так мгновенно загореться. Словно в темной комнате вспыхнула спичка, так засветилось и ожило его лицо.

...никогда та, что пятнадцати лет венчалась в Нотр-Дам с французским наследным принцем, та, кого в Лувре чествовали с величайшей пышностью, как повелительницу миллионов, никогда она неудовлетворится участью госпожи над двумя десятками непокорных мужланов,именуемых графами и баронами, – королевы каких-то двухсот тысяч пастухов и рыбарей

Мы вовсе не собирались уходить из жизни, ни ты, ни я. Мы лишь хотели выбраться наконец из нашего жалкого прозябания, и другого выхода не было. Не из жизни мы решили уйти, а из нашей бедности, из этой отупляющей, невыносимой, неизбежной бедности. И только. Мы были уверены, что револьвер — последний, единственный путь. Но мы ошибались. Теперь мы оба знаем, что в крайнем случае есть еще один путь, предпоследний.

Только не спрашивать. Только насладиться этим праздничным чувством, разок отдохнуть, не обслуживать других, а самой быть обслуженной. Разок посидеть сложа руки, ожидая удовольствия и вкушая его, ощутить в полной мере то редкое состояние беспомощности, когда о тебе заботятся, ухаживают за тобой, то странное физическое чувство, какого она не испытывала уже годы, нет, десятки лет.

Гораздо легче прожить десять лет с деньгами, чем один-единственный день без них

Намерение всегда кажется страшнее поступка

Единственное превосходство человека над животным состоит в том, что он может умереть, когда хочет, а не когда должен