В поисках Одри

Родители, бывает, задают совершенно бессмысленные вопросы, ответ на которые очевиден.
Ты что, в этой юбке собралась куда-то идти?
Нет, сниму ее, как только за дверь выйду.
Ты что, считаешь, что так правильно?
Нет, я думаю, что это ужасная ошибка, именно поэтому я это и делаю.
Ты меня слышишь?
Да у тебя голос 100 децибел, как я могу не слышать.

Жизнь состоит из того, что ты ползешь вверх, соскальзываешь вниз, снова собираешься с силами и ползешь вверх. Если снова съедешь вниз - не страшно. Главное, чтобы в целом как-то шло вверх. Это все, на что можно рассчитывать. Хоть как-то вверх

О’кей, вот вам жизненный урок. Не пытайтесь переделать торт с помощью кетчупа. Даже корректор был бы лучше.
Когда папа его вынес, у мамы отвисла челюсть. Не от радости. Если белый торт полить кетчупом, он начинает напоминать последствия резни бензопилой.

На самом деле, если с новыми людьми вообще не знакомиться, то навык теряется. И когда вдруг приходится это делать, на это уходят все силы.

Он, наверное, во многих отношениях альфа. Только мама еще альфее. Она сильная, любит командовать, красивая и любит командовать.
Я что, два раза сказала, что она любит командовать, да?
Ну и ладно. Сами делайте соответствующие выводы.

— Мне надо подумать.
— Ты слишком много этим занимаешься. Вот в чём твоя проблема. Просто переставай думать.

Объяснять это маме смысла нет, потому что тут дело завязано на логике, а мама в нее не верит. Она верит в гороскопы и зеленый чай

Хотя останавливаться на полуслове – это хуже всего. Такая вежливая агрессия, потому что со сказанным потом не поспоришь. Спорить приходится с тем, что ты себе навоображал.
А они потом все отрицают.

Все говорят про «язык тела», как будто он у всех одинаковый. А на самом деле каждый разговаривает на собственном диалекте. Например, у меня сейчас отвернуться и напряженно уставиться в угол означает «ты мне нравишься». Я ведь не убежала и не заперлась в ванной.

Молодой человек. Это означает, что она намерена впутать в дело отца. Когда она начинает говорить «молодой человек» или «девушка», это наверняка означает, что грядет какое-нибудь отвратительное семейное собрание, на котором папа будет поддерживать маму во всем, даже если половины не поймет.

- Блин - это даже не ругательство, - отвечает он, пыхтя, словно силясь контролировать свой гнев.

• Ругательство!
• Да так говорят в фильмах про Гарри Поттера. Про Гарри Поттера! Как можно считать это ругательством?
• Что? - маму словно с ног сбили.
• Гарри Поттер. Больше мне добавить нечего

- Мама бросит компьютер, - объявляет Феликс, выбегая на траву, и смотрит вверх, не веря свои глазам от счастья. Феликс наш младший брат. Ему четыре года. Он на все в жизни так смотрит: не веря глазам от счастья. Грузовик проехал! Кетчуп! Огромная чипсина! Так что сброшенный мамой компьютер станет одним из множества в списке ежедневных чудес

С этими мозгами такая ситуация, если вы не в курсе, что это всего лишь комок желе. Деленный на части, какие-то классные, а какие-то лишь даром место занимают. По моему скромному мнению.

Мы тонем в глазах друг друга. Мы как голодающие, которым достался торт со взбитыми сливками.

К перепалке присоединился папа, к тому же еще несколько соседей вышли из дома. Так что теперь это официально происшествие районного масштаба.
– Энн! – повторяет он.
– Крис, не мешай, – предостерегает она, и папа сглатывает. Он у меня высокий и красивый, таких мужчин показывают в рекламе машин. Выглядит он внушительно, хотя на самом деле по характеру вовсе не альфа-самец.
Нет, это как-то нехорошо звучит. Он, наверное, во многих отношениях альфа. Только мама еще альфее.

— Меня уже достал этот зигзагообразный график. Это как две ступеньки вверх, одна вниз. Это очень мучительно. И так медленно. Как бесконечная игра в «Змеи и лестницы».
— Одри, такова жизнь. У нас у всех она зигзагом. У меня уж точно. То получше, то похуже. Это жизнь.

Моя голова – как котёл, в нём всё варится, варится, на поверхности появляются ядовитые пузыри, идёт пар, всё ферментируется, превращаясь во что-то ужасно странное.

– Знаешь ли, Фрэнк, тело у тебя всего одно, – накидывается она на него. – И его надо беречь. Ухаживать за ним! Ты, похоже, о здоровье совсем не задумываешься, о фитнесе и представления не имеешь, есть склонен только гадость, и это меня беспокоит…

– Когда я доживу до твоих лет, любую часть тела уже можно будет заменить на механическую, – равнодушно отвечает он.

Если это читает кто-то из учителей (вероятно, таких нет), вот вам совет: постарайтесь не выставлять напоказ ребёнка, который весь съёживается, когда на него кто-нибудь хотя бы просто смотрит. Потому что ему от этого лучше не становится.