Русская канарейка. Блудный сын

Вот и окончена история русского кенаря. Если первая книга цикла читалась неторопливо и размеренно, во второй действие развивалось более динамично, то сюжетная линия третьего романа ("Блудный сын") так лихо закручена, что невозможно оторваться. Тут тебе и разведка и шпионаж, и терроризм, и еще много всего и на фоне всего этого разворачивается история любви Леона и Айи. И какой любви. Дух захватывало во время прослушивания. Очень боялась плохого окончания книги. Понимала, что ничем хорошим закончиться история не может и все же надеялась. Надежды в какой-то степени оправдались - полного хеппи энда конечно не получила, но спасибо и на этом.

Когда Дина Рубина описывает города, чувства, воспоминания, приятные события, меня можно на хлеб намазывать, до такой степени я таю от ее языка. Каждая пылинка, которую она почему-либо решила включить в повествование, становится значимой, и кажется, что вот без этой конкретной пылинки было бы совсем не то. И в памяти остается тоже надолго, если не навсегда. Я вот не помню, чтобы когда-либо слышала запах яблоневых садов, но после первой части трилогии мне кажется, что я все детство прожила среди этого запаха. А как она описывает Голос… Я ведь терпеть не могу такие голоса, ну не мое это ни разу, но в ее описания влюбляешься.
И у этого чудесного языка есть обратная сторона. Потому что когда приятности заканчиваются и начинается боль, кровь и прочая жесть, это режет, как по живому. Тут уже не получится просто пробежать страницу глазами и отметить в голове "а вот тут героя избивают", тут читаешь каждую строчку, и каждая строчка отпечатывается ударом в голове. И кажется, что о подобных вещах нужно писать именно так. Потому что отрываешь глаза от книги и понимаешь, что Рубина ничего не придумала, и что такие вещи случаются сплошь и рядом. Пусть и не с этими героями, но все же. И вот тогда становится по-настоящему страшно.
Когда я закончила первую часть, главной мыслью было "о чем же будут следующие две, когда вся семейная сага уложилась вот здесь". Оказалось, что у Рубиной может быть интересна не только семейная сага, но и роман о разведке, роман о любви, да и вообще что угодно. И удивительно, что, несмотря на разницу в жанрах, трилогия действительно выглядит цельной, и третья часть для нее не менее важна, чем первая.

Дальше...

На протяжении трех книг честно ждала, когда же автор вернется к самой первой сцене в Праге. Напрасно. Так и не узнаем - кого там взорвали в машине и зачем был этот маскарад в ювелирном магазине. О главном герое это ничего не добавляет, подобных сцен в книге будет еще полно.
Из всех трех частей, на мой взгляд, наиболее удачная - вторая. Слезный хэппи энд показался совсем клюквой. На последних ста страницах в голове вертелось "сказочка про Козявочку", дочитывала уже из спортивного интереса: автору надоели кренделя, нужно было по-быстрому заканчивать, местами притягивая за уши невероятные "совпадения".
И, кстати, куда девался Желтухин Пятый? )

Проглотила Я и последний том. Не было никакого пресыщения, все-таки на редкость удачная трилогия (вернее Я бы назвала не трилогией, а одной книгой), объем не давит совершенно, с удовольствием воспринимается.
Окончание книги очень грамотно построено, с одной стороны все хорошо, а с другой, как в жизни, не совсем хорошо. Плюс умело создается напряжение, когда кажется, ну вот, ну сейчас, как можно... Только после прочтения у меня сложилось впечатление, что это так сделано специально, задумка, чтобы задеть читателя, не совсем естественно, как во многих книгах. Но это уже после прочтения, когда начинаешь вспоминать, анализировать и прочее. А во время прослушивания такие мысли почти и не лезут.
И даже к исполнению Рубиной привыкла к третьей книге (или там просто пафоса в самом тексте меньше было?), почти не раздражало в ее исполнении ничего.
Правда, все же решение главного героя поступить так или иначе очень много вопросов вызвал. Что называется - не верю. Ну не совсем не верю, но сомнения все-таки были.
И все-таки первый том - самый лучший. Наверное, без него меня вся книга бы совсем не задела. Второй и третий - детектив, которых не мало, есть и получше, и поинтереснее. А вот первый - он задает все настроение, все жизненные переплетения. Причем задает так, что его настроение потом чувствуется на протяжении всей книги, и, сейчас, когда пишу эти строки, вспоминается больше не третий том, а именно первый.

Как же прекрасна эта трилогия! Какие "вкусные", обстоятельные, цельные книги! Я все ждала, когда же автор "просядет", когда сюжет неумолимо покатится с горки, когда между строк проявится авторская усталость и желание закончить поскорее. И не дождалась! Кажется, впервые в моей "читательской" жизни я не могу в цикле выделить лучшую книгу. Они все потрясающие!

У автора очень "музыкальный" стиль. Не зря ведь музыка проходит красной нитью через все три книги, умело соединяясь в крошечном, но оттого не менее важном персонаже, - Желтухине (и его многочисленных потомках). Персонажи объемные, настоящие - их ненавидишь, им сопереживаешь, в них почти влюбляешься. А сюжет! Первая книга, по сути, пролог, но каков же этот пролог! Словно нить судьбы в умелых пальцах, она плетется и плетется, плавно перетекает во вторую книгу, где сюжет развивается, закручивается, и потом наконец-то раскрывается кульминацией в третьей.

Давно я не плакала над книгой. А над этой плакала и черт его знает от чего - от тоски ли, от жалости, от обиды, от радости? Наверное, от всего вместе.

После таких книг я боюсь только одного: что больше мне ничего подобного не встретится.

Почему-то именно о заключительной книге трилогии “Русская канарейка” писать сложнее всего. Знаете, такое чувство, что я просто не смогу передать всю полноту эмоций и чувств, которые появлялись у меня по мере прочтения книги и которые остались очень терпким послевкусием.

Дина Рубина пишет просто великолепно. Мне не хочется повторяться, потому что я говорила об этом (и даже приводила пару примеров) и в отзыве на “Желтухина”, и в отзыве на “Голос”. Но нельзя и оставлять без внимания стиль Рубиной, ее невероятно богатый язык и при этом умение выбирать самые подходящие слова и обороты. Особенно явно это становится в третьей части, потому что круг героев снова расширяется, каждый из них говорит и действует по-своему, и сквозь призму таланта этого автора наблюдать за этим лексическим и стилистическим разнообразием - одно удовольствие.

Но дело не только в том, как написана книга. Дело еще и в том, о чем она. Я ожидала от Дины Рубиной плавного описания жизни главных героев. Эти ожидания начали сильно колебаться уже во второй книге, когда я поняла, что интрига закручивается серьезная. Но то, что происходило с самого начала третьей книги, поставило меня в тупик. Честно, я просто не могла предположить, что увижу такие “тайны, интриги, расследования”, причем прописанные невероятно грамотно и ловко.

У любого чуть менее талантливого писателя получилась бы банальнейшая “Санта-Барбара”. Но Рубина умудряется сделать так, что ты веришь каждому слову и каждому жесту. Во всем происходящем нет никакой фальши, и пусть все в итоге оказываются связаны друг с другом самым невероятным образом, выглядит всё так, как будто это действительно произошло совершенно случайно, ну, такое вот стечение обстоятельств, превратности судьбы, но никак не замысел автора, который перемудрил с сюжетом. Каждый сюжетный поворот - неожиданный, но при этом выверенный до миллиметра.

“Последний по времени Этингер” вместе с Айей в этой книге занимают основные позиции, и основное действие происходит именно с ними. Но и “вспомогательные” персонажи ни в коем случае не остаются без внимания и настолько же реальны, насколько реален человек, случайно встреченный вами на улице или же живущий с вами на протяжении долгих лет. Мне очень нравится, как Дина Рубина подмечает небольшие детали в образах своих персонажей, и они становятся ненавязчивой визитной карточкой любого героя, будь то нелепая челка, взгляд или характерные движения.

Но больше всего мне понравилось, как достойно завершилась вся трилогия “Русская канарейка”. Было безумно интересно наблюдать за приключениями Леона и Айи, было бесконечно любопытно, что же их все-таки ждет в конце этого пути, и было ужасно страшно, что всё закончится слишком плохо или слишком хорошо. Всё шло к первому, даже отсылки к будущему, которые встречались местами в ремарках автора, говорили о том, что Кенарю не сдобровать.

Однако получилось не хорошо и не плохо, а идеально. Настолько гармоничной, настолько завершенной, настолько логичной получилась вся история. Финал нельзя назвать счастливым, потому что счастье все же немного сомнительное. Но и грустным его назвать нельзя, потому что всё-таки не произошло самого страшного (для Леона, для Айи, да и для читателя).

Я очень рада, что Рубина смогла не скатиться к какому-нибудь театральному фарсу, выдержала свой неподражаемый стиль до последней буквы. При этом она не оставила никакой незавершенности. В Иерусалиме была исполнена оратория “Блудный сын”, которая звучала в память обо всех Этингерах - да вообще обо всех тех прекрасных персонажах, с которыми пришлось так или иначе попрощаться. Всё было не зря, и история “Русской канарейки” осталась со мной если не навсегда, то надолго.

А бабушка внученьке сказку плела.
О том, как царевна в деревне жила.
Жила-поживала, не зная заботы,
Но как-то в деревню, отстав от охоты,
Забрел королевич напиться воды...
С тех пор королевич не ест и не пьет,
И странный озноб королевича бьет,
И спит он тревожно, и видит во сне
Герань на своем королевском берете...

Старушка плетет и плетет небылицы,
А девочка спит. Тш-ш, спит.

Галич. "Олимпийская сказка"

"вы угоняете машину марки "Москвич" и едете в сторону пустыни Гоби. Я надеваю красный комбинезон и желтый картуз. Иду в том же направлении". "Когда же пойдет снег", увидела телеспектакль и пала, сраженная искусством словесной игры, из обыденного телефонного флирта в детектив, шпионский боевик, комедию - во все разом. В этом году сравняется сорок лет моей любви к прозе Дины Рубиной, а это срок, с какой стороны ни взгляни. И сколько всего было за эти годы: жаркий Ташкент в "Солнечной стороне улицы"; понятие трикстера и "Минорный свинг" Джанго Рейнхардта, подаренные ею с "Синдромом Петрушки".

Рубина Мастер Игры в гессевском кастальском смысле - человек, сплетающий золотой нитью, вещи и понятия, что кажутся несводимыми по определению. Кружево узора представляет определенную ценность, но оно для профанов: повороты сюжета, не выдерживающие критики, с точки зрения драматургии и жизненной логики; избыточные словесные красивости; сентиментальность; герои - микс марвеловских персонажей и сиротки Марыси.

Это все финтифлюшки, подлинная игра не в прихотливом блуждании, но в моментах, которые оно соединяет, камера наезжает и... Вот девочка в венском кафе, виртуозно играет крейцлеров "Прекрасный розмарин" для счастливой беззаботной публики, сама счастлива, беззаботна и одета изящной куколкой. Смертельно раненная женщина в дурацком рыжем "парике парубка" накрывает своим телом подругу, спасает от осколков, дарит продолжение жизни, которую потеряла. Пожилой осанистый мужчина с канареечной клеткой в руке выпевает оперным речетативом: "Как смели вы ударить женщину" нацисткому офицеру и падает, застреленный.

А это город в чаше гор с прогретыми солнцем аппортовыми садами; многослойный пирог из запахов - вертикальная зональность в наглядном отображении. Вот мальчик в чужом городе чужой страны бесконечно слушает в кассетном плейере "Реквием" Моцарта. И глухая девочка весело порхает на коньках под музыку, которой не слышит, но ритм ее чувствует кожей. А вот застывшее во внутренней погруженности лицо Марии Аннунциаты с картины Антонелло де Мессина, ее остерегающе поднятая рука.

И все это здесь, все соединено, все смыкается, переливаясь одно в другое: музыка, живопись, любовь, смерть. Для Рубиной, с ее точным соединением Венера-Плутон во Льве, последняя пара понятий смыкаются самым естественным способом. Такой аспект в натальной карте всегда указание на роковые страсти, сопутствующие его носителю: флирт об руку со смертельной опасностью; любовь и гибель; возможности социализации и жизненного успеха, сминаемые в беспощадной давилке неотвратимых обстоятельств. Слава, за которую платишь дорогой ценой, но и большая известность, возрождение через смерть - птица Феникс, восстающая из пепла.

"Русскую Канарейку" имеет смысл читать, как приглашение к игре. Они все Homo Ludens на грани смертельной опасности: Барышня Эська, прошедшая все фронты Великой Отечественной; брат ее Яков, революционер и шпион; Зверолов со страстью к игре в самом буквальном из возможных смыслов, но и работой своей - чем не игра с опасностью. Простодушная Стеша с "запоздалым" умом - спектакль перед румынами-мародерами. Что уж говорить о главных героях.

Айя и Леон - плоть от плоти смертельной игры, каждый со своим комплексом причин, приведших к ней, но в другой жизни: тихой, спокойной, обыденной, не мыслящие себя. И, ах, как могла я не вспомнить огненную рыжуху Владку, ее гандононадеватель (sorry, так в источнике) ближе к финалу вызвал гомерический хохот. И вот еще что, я говорила о логичности происходящего, не выдерживающей критики, так вот, в основе этой книги очень правильный и точный фундамент - таланты детей необходимо развивать. А после отпускать их от себя, позволить расправить крылья и лететь самим.

"Камера наезжает" - одно из лучших произведений Дины Рубиной.

Это поразительные книги - вся трилогия. Не каждый знаток творчества Дины Рубиной, как можно заметить по рецензиям, доволен этим произведением, но мне сравнивать не с чем. У меня не было цели познакомиться с творчеством этого автора, но так сложилось, что в магазине я взяла "Желтухина", прочитала несколько предложений, потом абзац, потом страницу, и поняла - надо читать.
Больше всего в тексте поражают герои, хотя выбрать, чем восхищаться, есть из чего: это и поэтические описания природы, еды, внешности, и сюжетные сюрпризы, и информационная насыщенность. Но люди - а именно так все-таки хочется называть героев - такие поразительные, такие настоящие, что, честно, дочитав последний том, я ввела в строке поисковика "Леон Этингер" и обнаружила, что среди запросов есть варианты "Леон Этингер контртенор" и "Леон Этингер фото". Правда, кажется, что он существовал или существует. Возможно, все, кроме меня в курсе, что у него есть прообраз, но знать об этом не хотелось бы, пусть он существует.
Сначала казалось, что поразительнее героя, чем Кенарь, и придумать сложно. Весь он - сочетание несочетаемого, он - любой и везде. Но Айя... Глухая девушка, умеющая слышать артикуляцию и прикосновения, воспитанная отцом, "забравшая" у него любимую, гениальный фотограф, вихрь, непосредственность, ребенок, впадающий в сонную "кому", за ее плечами - скитания, наркотики, "смерть" в Бразилии. Я вообще придирчива к женским образам в книгах, так как в большинстве случаев героини становятся "теми, из-за которых что-то произошло", но не более. У Рубиной и Айя, и другие женщины - Магда, Эська, Владка (ах, какая Магда Женщина!) - личности.
И да, удивительно, как Рубина избежала множества художественных допущений, вырисовывая Айю и Леона.
Большая ценность для произведения, когда герой меняется. То, что произошло с Леоном после встречи с Айей, - это потрясающе. Опять-таки, в водовороте событий, страстей, обид, радостей и горя, в который угодила эта пара, нет ничего ненастоящего, я не раз ловила себя на мысли, что подобное происходило пять лет назад и со мной. Да, здесь много лиц, мест, перемещений, все выпукло, ярко, театрально, что обусловлено сутью Кенаря, но чувства искренние.
Третий том, несмотря на его фабульно-завершающее значение, оставил меньше всего впечатлений, но это не недостаток, а особенность выбранного жанра авантюрно-шпионского романа. "Голос" с обилием личных, интимных событий, куда как пронзительнее, но такая оценка просто говорит о том, что я девочка. Также мне не хватило истории развития отношений героев, все получилось очень стремительно - от страсти - к разлуке, а оттуда - к семье, но и так бывает. И не могу назвать недостатком предугадываемость финала (имею в виду то, что все-таки произошло с Леоном), потому что, поступи Рубина с ним и с Айей жестче, я бы на нее искренне рассердилась.
Том первый - удивительно пестрый и юморной, это галерея образов, историй. Даже если бы автор остановился на нем, его можно было бы оценить достаточно высоко.
Не знаю, является ли кинематографичность отличительной чертой стиля Рубиной, или она выбрала такой способ повествования и описания с определенной целью, но очень легко представить все события, текст просится на экран. Но, учитывая состояние нашего кино, пусть лучше остается книгой, конечно.