Огонь как метафорическое выражение дионисийского начала, которое должно быть в ладу с аполлоническим* (ну и, конечно, наоборот, что необходимо пояснить, как бы абсурдно ни звучало) — насколько эта идея не нова, настолько же и всегда актуальна.

И если разделение на дионисийское и аполлоническое, рациональное и иррациональное** сами по себе не несут в себе оценочной окраски (впрочем, о термине "иррациональное" я бы этого не утверждала), то "огонь" ещё как несёт. И вот эта оценочная окраска, это сравнение дионисийского со сферой не просто страстей, а стихии, которая может быть разрушительной, а может служить во благо, если её укротить, и есть случай для психоанализа. К этому добавляют все эти "комплексы" - Прометея, Эдипов, Новалиса... , которыми либо названы отдельные главы книги, либо они упомянуты между делом. Что это значит?

Дело в том, что огонь - сам по себе очень сильная метафора по силе разрушения, она несёт в себе ещё и страх. Страх перед сферой иррационального завуалирован в образе "огня". И именно он заставляет самого автора - гениального, надо сказать, мыслителя - очень осторожничать. Ведь то, что выражено такой метафорой - на самом деле не является столь разрушительным. И только страх, который иррационален сам по себе, "трактует" его как разрушительную силу. И вот упомянутые комплексы объясняют "почему". Хотя в конечном итоге всё говорит о том, что автор защищает сферу иррационального, хоть и в укрощённом виде, но явно не призывает его изжить, "освободиться из-под власти воображения", как трактовала Башляра переводчица этой книги Н. В. Кислова в предисловии, делая категоричные выводы там, где Башляр их не делал (не читайте чужих предисловий!).

Книга, на мой взгляд, гениальная, но, как водится, требует конгениальности... Я вот потянулась, было, до Башляра и... чуть не растянулась в змею как Алиса в известной своими страстями стране (как-будто реальная жизнь ими грешит меньше). Я нередко превращаюсь в змею, когда пытаюсь дотянуться... (Ну это просто игра с метафорами. Дионис разбушевался).

*Отсылка к "Рождению трагедии" Ницше. 

**...а также сознание со всеми его цивилизационными приобретениями, дисциплина, понятийный язык; и бессознательное (естественные потребности как низшего, так и высшего порядка, творчество, образный язык).

Смешно, когда Башляр долго и обстоятельно расписывает, почему в исследовании так важно не опираться на интуитивные первичные впечатления и как непонимание этого веками тормозило развитие науки, а потом выдает телеги типа:

Нам пока не удалось разработать общую теорию, но мы убеждены в существовании некой связи между учениями о четырех физических элементах и о четырех темпераментах. Во всяком случае, души мечтателей, чья фантазия отмечена знаком огня, воздуха, воды или земли, оказываются весьма несхожими. Вода и огонь, в частности, остаются врагами даже в воображении, и тот, кто слышит лепет ручья, едва ли способен понимать того, кому внятны песни огня: они говорят на разных языках. Развивая, в самом общем виде, эту Физику — или Химию — воображения, мы с легкостью придем к теории четырехвалентности поэтических темпераментов. Действительно, четырехвалентность фантазии выражена столь же отчетливо, как химическая четырехвалентность углерода, и не менее продуктивна. Фантазия владеет четырьмя областями, устремляет в пространство бесконечности четыре луча. Чтобы выведать тайну настоящего поэта — поэта искреннего, верного исконному языку души и глухого к фальшивым отголоскам эклектики восприятия, расположенной играть всеми чувствами, — достаточно узнать одно слово: «Скажи мне, кто твоя химера: гном, саламандра, ундина или сильфида?»