Чехов жив

Но в чём же счастье твоё на планете?
Оно в любви, что, как мир, широка!
Не всё человечество так ответит,
Но полчеловечества - наверняка.
Асадов

Сколько бы ни читала "Даму с собачкой", она всегда отзывается во мне щемящей болью. Для меня этот рассказ о невозможности счастья. Казалось бы, намеренно наивный оптимизм открытого финала даёт надежду не особо проницательному читателю. Но хоть чуточку "зная" Чехова, понимаешь, что он не надеется на длительность человеческого счастья, (у него счастье невозможно в принципе).

Им казалось, что они будут вместе. А вот как оказалось - этого я не узнаю. Но как бы там ни было, любовь изменила их обоих. Они смогли выйти за пределы "серого забора обыденности" и обрести крылья в этой "куцей бескрылой жизни", хотя бы виртуально.

А начиналось всё как банальный курортный роман.
Измена для мужчины не бог весть какое событие. Это такое лёгкое развлечение. Как пивка попить. Ну было и было. Вспомнить приятно, похвастаться тоже. Мужская измена обычно легка и физиологична. Анна Сергеевна - не первая интрижка для Гурова. Он никогда не отказывался от приключения. И забывал женщин почти без усилий, благо быстро находились другие. Ему казалось, что он выучил наизусть женскую природу, знал как они устроены, досконально, до запятой.

Они, в общем-то, чужие люди, становятся любовниками. Анна Сергеевна мучается пониманием греховности случившегося. "Грех мне гадок!" А Гуров вежлив, но равнодушен к слезам раскаяния, с аппетитом вкушая арбуз. На этой постели они ещё порознь... Он то вполне убеждён, как ни приятны эти отношения, которые он принимает точно прохладный душ в жаркий день, они временное пристанище, оазис.

И простились они легко, еще не понимая силу своей привязанности друг к другу. Здесь у Чехова появляется пространство для чего-то непознаваемого, спонтанного, того самого, что приходит внезапно, как будто вдруг постучали в дверь. Конец мимолётной связи неожиданно становится началом любви.

Начинаешь сомневаться - любовь это или нет. Но в какой-то момент, переживаемое героями, несомненно ощущается ими самими как подлинная любовь. Гуров переживает всю полноту любви под звуки плохого оркестра "дрянных обывательских скрипок" и окружающая пошлость ему при этом не мешает. Свидания в московской гостинице - что это как не пошлость, но это не принимается во внимание, главное - безусловное принятие женщины, ближе и дороже, которой в жизни Гурова нет никого. Его теперь не раздражают слёзы Анны Сергеевны, он больше не оценивает её внешность, и впервые испытывает не отчуждение, а понимание и сострадание.

Конец рассказа, и наверное, продолжение многолетних ожиданий московских встреч и начало новых испытаний для любящих, чтобы отыскать, отвоевать, оградить свое пространство для своей единственной любви, не приносящей счастья.

Ох, уж эти неутомимые борцы с окружающей средой, отвергнутые женщиной! Возникает вопрос: действительно ли они неутомимы? Вероятно, ответ будет отрицательным. Как считал Чехов, «русская возбудимость имеет одно специфическое свойство: её быстро сменяет утомляемость». Легко быть героем какой-то непродолжительный период, а вот оставаться им до конца – уже посложнее! В результате же среда затягивает человека, как трясина. И у него совсем не остаётся сил не только на преобразование мира и наивные попытки изменить других, но и даже на сохранение самого себя. Не так давно я с огромным удовольствием перечитала «Горе от ума», где описан всего один день из жизни Чацкого. Наверное, в дальнейшем его ожидала та же участь, что и Ионыча. Но если Грибоедов ещё оставляет нам хоть какую-то надежду, то Чехов безжалостно убивает её. Ведь чеховский Старцев, в отличие от грибоедовского борца, проходит испытание временем (против хода которого сложно устоять дерзкому запалу молодости) и быстро превращается в одного из тех обывателей, которых он прежде презирал.

Как известно, самое лучшее в человеке (а это – душа, истинное Я) наиболее уязвимо. И такая уязвимость вызывает соблазн бегства от себя, от лучшего в себе, чтобы стать прочней и защищённей. Именно это, на мой взгляд, и произошло со Старцевым. Но природа не терпит пустоты. Когда в жизни нет высоких целей и смыслов, их место неизбежно занимает пошлость. При отсутствии развития в себе творческих, созидательных способностей автоматически разовьются разрушительные, которые могут быть направлены как на внешний мир, так и на себя самого. Но душа-то страдает в любом случае, независимо от первоначального вектора разрушения. И самое страшное, что происходит всё так тихо и буднично, будто иначе и быть не могло. Но это нам только кажется, что не могло, ведь так приятно тешить себя иллюзиями. «Худшая из опасностей – потеря своего Я – может пройти у нас совершенно незамеченной, как если бы ничего не случилось» (Кьеркегор).

Идти по дороге жизни мы можем в двух направлениях: либо к себе, в поиске своего истинного Я (восхождение, развитие, созидание, эволюция), либо в противоположную сторону - от себя (падение, деградация, разрушение, энтропия). Поэтому при остановке духовного развития дальнейшая деградация неизбежна, ведь варианта стоять на месте просто нет. «Старимся, полнеем, опускаемся. День да ночь – сутки прочь, жизнь проходит тускло, без впечатлений, без мыслей…» (А.П.Чехов «Ионыч»). Кстати, об этом же и чеховский рассказ «Крыжовник». Правда, там герой уже изначально стремился лишь к материальной цели, за осуществление которой расплатился не только своей душой, но и жизнью жены. А ведь в самом-то таком стремлении нет ничего плохого, просто нельзя было делать его единственным смыслом жизни и считать, что цель оправдывает средства. Как всё-таки важно во всём соблюдать меру и не переходить ту невидимую черту, за которой обыденность уже превращается в пошлость. Старцев же поначалу был ярым противником серой обывательской жизни, но очень быстро начал "сдуваться" внутри и "раздуваться" снаружи, незаметно перейдя ту самую черту. А всё дело-то, казалось бы, лишь в количестве, которое, достигнув определённого предела, коренным образом меняет качество. И идём мы по этой жизни, как по лезвию бритвы: чуть потерял равновесие – и ты уже другой.

«Как, в сущности, нехорошо шутит над человеком мать-природа, как обидно сознавать это!» (А.П.Чехов «Ионыч»).

В рождественский сочельник девятилетний мальчик Ванька Жуков не спит. Он не лег в постель не потому, что ждет с замиранием сердца деда Мороза или святого Николая, что принесут ему горы подарков. Дождавшись пока его хозяева уйдут в церковь к заутрене, он тайком, стоя на коленях перед скамьей и постоянно озираясь, пишет письмо деду - единственному оставшемуся в живых родственнику. Дед - Константин Макарович, живет в деревне и служит у господ ночным сторожем. Ванька до недавнего времени тоже жил там. Молодая барыня Ольга Игнатьева выучила его читать и писать, считать до ста и танцевать кадриль. И даже бывало, что угощала леденцами. Это нужно сказать было редким явлением в то время. Крестьянских детей грамоте не обучали. Все изменилось после смерти матери Ванюши - Пелагеи, служившей в горничных у госпожи. Его спровадили сначала в людскую, а затем отправили в Москву, где отдали в ученье к сапожнику Аляхину. Но из письма Ваньки читатель не видит, чтобы мальчика у Аляхиных чему-то учили. Он то следит за их новорожденным ребенком, укачивая того ночами, чтобы он не мешал спать родителям, то работает на кухне, то бегает в кабак за водкой для подмастерьев. И за все про все получает выволочки, оплеухи и побои. Живет впроголодь и без сапог. По этому и не имеет возможности самому пешком удрать в деревню, чтобы не отморозить ноги. И лишь слезно молит любимого дедушку забрать его назад в деревню, потому как живет хуже собаки. Вот и все мечты и желания девятилетнего мальчика под Рождество. Ну может еще о том, чтобы на праздник дедушке господа дали для него гостинец - золоченый орешек. Но об этом Ваня уже вспоминает под конец письма. Все же оно пронизано слезами и скорбью о несчастной участи, свалившейся на него, и мольбами исправить такую несправедливость. Но читатель понимает - этому не суждено осуществиться. Потому как мы видим, что и дед не вспоминает о своем внуке, и письмо отправлено на неопределенный адрес: "на деревню дедушке".

Весьма общительная Ольга Ивановна, типичный экстраверт, стремится к общению со знаменитостями из творческой тусовки – актёрами, музыкантами, художниками, певцами, писателями. Её интересует всё, что связано с искусством. И она отдаёт этому всю себя без остатка.

Муж её, Осип Дымов, скромный доктор, настоящий интроверт, влюблён в неё до самоотречения, поэтому вынужден работать в двух местах, чтобы хоть как-то обеспечивать запросы молодой жены. Несмотря на его двойную нагрузку, денег едва хватает, чтобы соответствовать слишком широкому образу жизни супруги.
Интересно, что общается Ольга Ивановна исключительно с мужской частью творческой интеллигенции, женщины ей не интересны - «всех дам, кроме актрис и своей портнихи, считала скучными и пошлыми». Поэтому в доме Дымовых постоянно присутствуют знаменитые мужчины – «артист из драматического театра», «певец из оперы», «несколько художников», «виолончелист», «литератор». И сама Ольга Ивановна увлекается пением, игрой на рояле, пишет масляными красками этюды, лепит, участвует в любительских спектаклях. «Но ни в чем ее талантливость не сказывалась так ярко, как в ее уменье быстро знакомиться и коротко сходиться с знаменитыми людьми. Стоило кому-нибудь прославиться хоть немножко и заставить о себе говорить, как она уж знакомилась с ним, в тот же день дружилась и приглашала к себе». Чехов подчёркивает одержимость Ольги Ивановны знаменитостями – «Она жаждала их и никак не могла утолить своей жажды».

Удивительно разностороннюю и весьма бурную жизнь вела Ольга Ивановна – театры, концерты, вечеринки и т.д. и т.п. С апреля началась дачная жизнь. Весьма насыщенная для Ольги Ивановны. Муж же её продолжал работать в городе, изредка навещая её на даче. Там он получал от неё задания как курьер, чтобы немедленно вернуться в городской дом и привезти или прислать платье, столь нужное супруге для абсолютно ненужного мероприятия.

Летом Ольга Ивановна отправилась с художниками на теплоходе по Волге, чтобы писать пейзажи. У неё происходит короткий роман со знаменитым художником-анималистом Рябовским, который, несмотря на бурные начальные аккорды любви, очень быстро пресытился молодой женщиной и начал ею тяготиться. Поэтому Ольге Ивановне пришлось в сентябре вернуться назад к мужу, которому хотела поначалу во всём признаться – «Она подняла лицо, красное от стыда, и поглядела на него виновато и умоляюще, но страх и стыд помешали ей говорить правду». И жизнь пошла по старой колее, она проводила время со знаменитостями, Дымов продолжал вкалывать, чтобы обеспечивать её беззаботную жизнь.

Любовь к Рябовскому продолжала мучить Ольгу Ивановну, она ревновала остывшего к ней художника. Эта ревность превратилась в настоящее наваждение, когда она преследовала его, «не зная, как усмирить в себе тяжелую ревность, от которой даже в висках ломило, и думая, что еще можно поправить дело, она умывалась, пудрила заплаканное лицо и летела к знакомой даме. Не застав у нее Рябовского, она ехала к другой, потом к третьей...» При этом о муже она однажды высказалась Рябовскому «- Этот человек гнетет меня своим великодушием!»

Между тем, Дымов защитил диссертацию. Впрочем, Ольга Ивановна даже не поняла этих успехов мужа – «Видно было по его блаженному, сияющему лицу, что если бы Ольга Ивановна разделила с ним его радость и торжество, то он простил бы ей всё, и настоящее и будущее, и всё бы забыл, но она не понимала, что значит приват-доцентура и общая патология, к тому же боялась опоздать в театр и ничего не сказала». Вот такая односторонняя безответная любовь была между ними. Он любил её беззаветно, а она … Даже не понятно, как на самом деле относилась к нему Ольга Ивановна? Позволяла ему себя любить? Считала, что он должен быть счастлив только от того, что она его жена?

Заканчивается всё трагически. Ольга Ивановна застаёт однажды у Рябовского, к которому отправилась без предупреждения и вошла без звонка, другую женщину, прятавшуюся за картиной. «Как часто сама Ольга Ивановна находила себе убежище за этой картиной!» Вернувшись домой, она узнаёт, что муж заразился дифтеритом. Дальше ситуация будет только ухудшаться. Ни друзья – врачи, ни другие знаменитые доктора уже не могут спасти Дымова. И в эти последние часы жизни мужа Ольга Ивановна узнаёт от его друга Коростелева каким замечательным человеком, врачом с большой будущностью был Дымов. «Какие надежды он подавал нам всем! - продолжал Коростелев, ломая руки. - Господи боже мой, это был бы такой ученый, какого теперь с огнем не найдешь… Добрая, чистая, любящая душа - не человек, а стекло! Служил науке и умер от науки. А работал, как вол, день и ночь, никто его не щадил, и молодой ученый, будущий профессор, должен был искать себе практику и по ночам заниматься переводами, чтобы платить вот за эти... подлые тряпки!» Здесь, как мне кажется Чехов немного мелодраматизирует ситуацию, показывая прозрение Ольги Ивановны. Как будто у неё вдруг открылись глаза на человека, с которым она вместе жила. «И вспомнив, как к нему относились ее покойный отец и все товарищи-врачи, она поняла, что все они видели в нем будущую знаменитость. Стены, потолок, лампа и ковер на полу замигали ей насмешливо, как бы желая сказать: "Прозевала! прозевала!" Она бросается в его кабинет, чтобы «объяснить ему, что то была ошибка, что не всё еще потеряно, что жизнь еще может быть прекрасной и счастливой, что он редкий, необыкновенный, великий человек и что она будет всю жизнь благоговеть перед ним, молиться и испытывать священный страх...» Конечно же, было уже поздно.

Антон Павлович не пощадил Ольгу Ивановну, описав её как ветреную, увлекающуюся натуру. Стремление молодой женщины к общению исключительно со знаменитостями по сути своей ущербно и тщеславно. Те, кто переставал быть знаменитым, уходили из её жизни, она не вспоминала о них. Вообще, её образ жизни довольно пошл и однообразен. Все её интересы вращались вокруг мужчин – представителей богемы. Вечеринки, спектакли, концерты – лёгкая беззаботная жизнь.

Очень легковесным и фальшивым выглядит её роман с Рябовским. Как мне кажется, Чехов приводит разговор двух влюблённых на теплоходе как диалог из плохого водевиля, исключительно пошлый и ненатуральный. Неестественность и искусственность чувств, а, возможно, понимание и Рябовским, и Ольгой Ивановной, что это всего лишь поддельная интрижка (с его-то стороны абсолютно точно) в летней поездке на теплоходе. В поведении Рябовского особенно бросается в глаза, что связь с этой женщиной для него всего лишь новые впечатления, ни к чему не обязывающие. А Ольга Ивановна, с легкостью идущая на измену своему мужу, по моему мнению, воспринимает Дымова как своего слугу, как верного «пёсика», спешащего немедленно исполнить любую прихоть своей хозяйки.

Образ Дымова наиболее противоречив. С одной стороны, серьёзный профессионал, увлечённый своим делом, добивающийся результатов в науке. Но с другой стороны, позволяет помыкать собой, ведёт себя исключительно как «подкаблучник». Пусть любовь к супруге у него настолько велика, что он готов простить ей любой проступок – от измены до предательства, но, совершая самопожертвование, он поневоле загоняет себя в безвыходную ситуацию, когда уставший и невнимательный совершает ошибки при вскрытии трупов (порезы себя). «Тех, кто на рожон лезет, по-настоящему под суд отдавать надо, - пробормотал Коростелев... - Знаете, отчего он заразился? Во вторник у мальчика высасывал через трубочку дифтеритные пленки». Да, Дымов поступает благородно, но совершает фактически самоубийственный поступок.

Поистине убийственное определение вкладывает Чехов в мысли Ольги Ивановны, когда её муж находится при смерти - «Молчаливое, безропотное, непонятное существо, обезличенное своею кротостью, бесхарактерное, слабое от излишней доброты, глухо страдало где-то там у себя на диване и не жаловалось».

Фраза – «Господа, посмотрите на его лоб! Дымов, повернись в профиль. Господа, посмотрите: лицо бенгальского тигра, а выражение доброе и милое, как у оленя. У, милый!»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 395

очередной шедевр от мастера своего дела!
Вроде бы сюжет прост. Врач Андрей Ефимыч Рагин двадцать лет работал в больнице в уездом городе, где кругом нищета и тупость, случайно познакомился с пациентом палаты № 6 (там содержали душевнобольных). После выхода в отставку все чаще и чаще заглядывает в эту палату, да так там один раз и остается на совсем.
Что хотел сказать этим произведением классик? Как нельзя лучше это выразил сам главный герой: "Болезнь моя только в том, что за двадцать лет я нашел во всем городе одного только умного человека, да и тот сумасшедший".
Так и живем. На всех ключевых постах люди не интересующиеся ничем, они ничего не стремятся сделать для города и страны. А те люди, которые могли бы хоть что-то изменить, тихо сходят с ума от того болота, в котором их приходится жить.

Неожиданно на днях как-то само собой в работе прорубилось окно продолжительностью в один час. Книги в сумке не оказалось, зато, к счастью, рядом была библиотека. Весьма специфическая, без всяких там новомодных, или даже просто иностранных, книжек, но тем не менее библиотека. Выбор пал на Чехова, и формат рассказов оказался в самый раз. Не знаю, почему глаз сразу упал на Ионыча.

Это удивительный, кристально чистый и честный рассказ о том, как можно бессмысленно прожить жизнь. Собственно, для этого почти не надо прилагать усилий – достаточно просто отказаться от мечты и плыть по течению.

События происходят в губернском городе С. Молодой и подающий надежды врач Дмитрий Ионыч Старцев, полный энергии и душевных сил, попадает в гости к семье Туркиных. Семья эта считается самой образованной и талантливой во всей округе. И пожалуйста вам - ее глава, Иван Петрович, известный острослов и сказитель анекдотов, жена его, Вера Иосифовна, пишет романы и читает их вслух гостям, дочка, Екатерина Ивановна, мечтает стать великой пианисткой, поэтому много упражняется в игре, и даже их лакей Пава не лишен лицедейского дара. Старцев прекрасно видит, что все эти «таланты» таковыми не являются, но он благодушен и упоен красотой и свежестью хозяйской дочки. К сожалению, любовь Старцева оказывается совсем не той, при которой вырастают крылья за спиной. Он любит Екатерину (или как ее звали домашние - Котика) в своей особой манере, пугливой и немного расчетливой. Когда Котик отказывается принять его предложение руки и сердца, мотивируя это тем, что она, мол, стремится к высшей цели, а быть женой – это мелко, Старцев недолго горюет (буквально дня три), но смиряется с таким положением дел. Дальше Старцев не выдерживает испытания бытом, и начинается его постепенная и неумолимая деградация. А.П. Чехов показал этот процесс с нескольких сторон. Первая – это внешние, физические изменения. Если в начале рассказа Старцев запросто проходил 9 верст пешком, то под конец он передвигается исключительно на тройке, а если приходится пройтись ногами, то он «тяжело дышит и вытирает пот со лба», даже голос его изменился «оттого, что горло заплыло жиром». Вторая сторона – отношение к материальным благам. Сначала Старцев, увлеченный работой, проводил за этим занятием не только рабочие, но даже и праздничные дни, а под конец он стал видеть в своей работе исключительно деньги («Было у него еще одно развлечение, в которое он втянулся незаметно, мало-помалу, – это по вечерам вынимать из карманов бумажки, добытые практикой»). Третья сторона – метаморфозы с именем. Знакомимся мы с Дмитрием Ионычем Старцевым, а прощаемся уже с просто Ионычем. Таким образом, мы видим процесс не только утраты собственного имени, но и процесс утраты личности.

И вот после четырех лет губительных изменений в Старцеве в город возвращается Котик и жаждет новой встречи со своим бывшим воздыхателем. Она тоже изменилась - одумалась, повзрослела, сняла розовые очки и готова к реальной жизни. Но, увы, Старцева больше нет, есть только Ионыч. Ему неинтересно ее предложение, и единственная мысль, которая крутится у него голове «А хорошо, что я тогда не женился». Герои вновь говорят на разных языках. А между тем жизнь продолжается. Под занавес мы снова видим семью Туркиных. Папа по-прежнему острит, маман пишет и читает гостям свои романы, дочка играет на пианино. Круг замыкается. И безысходно так звучит:

Грустно…

Небольшой рассказик, даже очерк на тему, от первого лица. Неясный, как отражение в запотевшем зеркале, смутный, как улыбка провинившегося любовника, расплывчатый, как давние воспоминания. Воспоминания об одном жарком-жарком лете, в котором вся жизнь. Такой концентрат неуловимого чувства ли, или обещания чувства, или просто возможности? О том, как сталкиваются приземленное, прагматичное, социальное, с воздушным, мечтательным, внутренним. И как это прагматичное рушит все мечты.

Две сестры и мать на летней даче, легкий ветерок на веранде, лед в освежающих напитках, три ступени, ведущие вниз, художник сидит на нижней и зарисовывает пейзаж - лесная опушка и тропинка. И разговоры, разговоры, внезапно о больницах, рабочих, гноящихся ранах, умерших девках... Не о том хотелось бы им разговаривать, совсем не о том, но что поделать, если главная в семье - революционерка, стремящаяся растоптать тот привычный образ жизни, не замечающая прелести лепестков, кувшинок, тропинок и опушек? И главное, чувств других людей. Ничего не позволит никому, сказала расстаться, значит, расстаться. Грусть. Печаль. Мне понравился Чехов.

"Дама с собачкой"- ну кто не слышал этого, уже ставшего "устойчивым", выражения? Наверное, все. И даже те, кто не читал и не смотрел фильма, как и я до недавнего времени, к своему стыду. Но я всё исправила, чему несказанно рада. И рада я не только заполненному пробелу в творчестве Чехова, а ещё тому удовольствию, которое испытала, пока читала, хоть и находилась всё время в напряжении из-за страха разочароваться в самом финале повести.  Но теперь это не просто радость, я торжествую!

Фильм не смотрела, однако ж Ия Саввина постоянно мелькала перед глазами, пока я читала, потому что помню по отрывкам её образ, который мне, увы, не очень симпатичен при всём уважении к известной актрисе. Её, всплывающие в памяти, заунывные  интонации немного мешали мне сосредоточиться на новом образе главной героини, который я пыталась нарисовать сама. Но как я не старалась абстрагироваться, её голос и лицо так и не покидали меня до самого конца повести, потому что, вероятно, очень удачно была подобрана актриса. Я хорошо отнеслась к главной героине в целом и прекрасно её понимаю. Роман с женатым мужчиной на курорте, переросший в любовь настоящую я нисколько не осуждаю, только мне не очень близка сама её линия поведения, чисто женская. Я про слишком быстрый переход к близким отношениям, несмотря на её неопытность с мужчинами. Буквально при второй встрече. А потом долгово и заунывного раскаяния при мужчине в содеянном. Нет, не подумайте, что я про грех и целомудрие замужней женщины, просто на мой вкус отношения должны созреть, чтобы не терять свою первоначальную прелесть, когда есть взгляды, трепет, вздохи и ожидания с томлением. Но её искренность и сначала и потом всё искупает в моих глазах, хотя я была уверена, что не в глазах этого опытного ловеласа Гурова.

Ох, как же я опасалась, что сейчас этот "ходок" потеряет к ней уважение после быстрой победы и её душевных откровений раскаявшейся грешницы. Думала, что скажет - "Какая же всё-таки скука и наивность - такие вот дамы с собачками..."; зевнёт пару раз и забудет своё курортное приключение, в то время как она будет страдать и убиваться. Но... Ура! Антон Палыч, как же Вы меня порадовали! Глаза мои, и без того не маленькие, всё расширялись и расширялись от строчки к строчке - боже, что происходит?! Это настоящая любовь у такого вот матёрого гуляки - обывателя?! И не просто любовь! Он его изменила внутренне и заставила иначе видеть жизнь, презирая пошлость и обыденность, в которой увязли он и его окружение. И это всё сотворила Она - вот такая простодушная и трепетная, а не обольстительная и коварная! Посмотрите, какого мнения он стал о своей прежней жизни :

Многие скажут - ну и что с того? Что им теперь делать, не разводиться же? Встречаются теперь тайком и покой потеряли. На это я приведу слова отца Константина Паустовского, которые он сказал своей жене, сильно переживающей за сына Костю с "вывихнутыми мозгами" и предрекала ему будущее неудачника из-за них : "Пусть будет неудачником, нищим, бродягой, кем угодно, но только не проклятым киевским обывателем!" (из книги Паустовского "Далёкие годы") Не знаю, соглашусь ли я с таким крайним мнением, но тоже считаю, что душа в человеке должна жить, а не заплывать обывательским жиром. Поэтому я от души желаю им страдать и мучиться, тайно встречаясь, если это делает их настоящими и живыми. Пусть лучше так, чем очерстветь внутренне и перестать отличать с годами пошлость от настоящего счастья. Но финал открыт, и как бы я ни ликовала сейчас, их общего будущего я не вижу. Ну разве что останутся на всю жизнь воспоминания о том светлом и тайном, что было в их жизнях, и не только у них...