Maikäfer, flieg!

" В детстве на меня как следует нагнали страху бомбами, русскими, фюрером и крысами в нашем подвале..." (из воспоминаний писательницы) Просматривая биографию Кристины Нестлингер, убедилась, что она родилась в один год с моей мамой. Во время чтения невольно сравнивала их. Наверное, воспоминания восьмилетних детей похожи. Самые яркие эпизоды когда-то врезались в память и запомнились навсегда, что-то к ним добавлялось, не претендуя на достоверность... А так как это художественная литература, которой свойственен вымысел, то не стоит удивляться придуманным подробностям. Книга получилась достоверной, этакий взгляд ребёнка на последние месяцы войны. Если начинается она тяжёлыми временами жизни в Вене с описанием бомбёжек, недостатка продуктов, одежды, обуви, рассказом о дедушке Леопольде и бабушке Юлии, то, после очередного авианалёта, оставшись без крова над головой, семья перемещается в пригород Нойвальдегг, чтобы поселиться в доме сбежавшей госпожи фон Браун на положении бесплатных охранников, присматривающих за виллой. Основная часть книги повествует о жизни в чужом доме, о соседях, приходе русских. Так как рассказ ведётся от лица девочки, то выглядит он чуть необычно. Например, имена. Некоторые их имеют: дети госпожи фон Браун - Хильдегард и Геральд, старик Вавра из соседнего дома, повар Кон; некоторых автор окрестила по внешнему виду - Ангел и Архангел; но многие имена не называются - есть просто сестра, мать и отец, майор или старшина. Описываемые события больше походят на приключения. Воровство консервов, разграбление продуктового склада, дружба с русским поваром, случай со спрятанным пистолетом - эти и другие маленькие истории рассказаны не со страхом, хотя он тоже присутствовал, а с каким-то дерзким азартом маленькой смелой авантюристки.

Это очень-очень хорошая книга для детей о войне. Маленькая девочка Кристель рассказывает о своей жизни, о том, что происходит вокруг, о мирных жителях Вены и её окрестностей, о русских солдатах, о последних днях страшной, огромной Войны. В её рассказе нет деления на наших (значит, хороших) и не наших (значит, плохих). У Кристель папа долгие годы воевал в России и ранен был там (а между строк: и убивал сам наверняка!), но это же ПАПА — он однозначно хороший и любимый. Но вот пришли "ужасные" русские, про которых детям рассказывали ещё те страшилки, и девочка познакомилась с нелепым поваром Коном из Ленинграда. Подружилась с ним и полюбила по-детски отчаянно, вопреки насмешкам со стороны своих друзей. Но есть и другие немцы. И есть другие русские. Дело-то не в национальности. Дело только в том, что бывают просто хорошие люди и очень плохие люди. А ещё Война, которая всех сталкивает, дубасит своими кулачищами и перемалывает в громадной мясорубке. А кому это надо? Вот уж точно не детям!

"Майский жук, лети, лети" - это ещё Дюймовочка пела под землёй. Пела полевой мыши и кроту, а слова, оказывается, такие:

Отец - на войне, Мать - в пороховой стране, Пороховая страна - в огне, Лети, майский жук!

Вот вам история о пороховой стране. О бомбёжке, о картофельном гуляше, об этой свинье несъедомой - гауляйтере и о Гитлер-капуте, и о кремень-старухе фон Браун, у которой есть поместье за городом. И о том, как опасно быть белокурым арийским ангельчиком с голубыми глазами, когда наступают советские войска.

Почему-то об этой книге хотелось молчать. Не потому, что совестно лезть со взрослыми представлениями в детскую литературу. К сожалению, в гуще забот потерялось это первозданное чувство игры, позволяющее даже оккупацию превратить в луна-парк. Аттракционы немножко слишком шумные и головокружительные, со стрельбой, взрывами и монументальной офицершей в потешном фланелевом белье, зато с косами до колен. Невесёлая карусель голода, холода и страха.

И всё-таки я совершенно не страдаю от неловкости, выглядывая во двор госпожи фон Браун из своего мирного окна. Ни за кого в "Лети, майский жук" не стыдно и не тошно, а жалость... разве жалость унижает? Это кто-то униженный безжалостностью придумал.

- Наше счастье, что у русских солдат отпуска бывают нечасто, и они получают мало писем из дома. Если бы они знали, что у них там, дома...

• Что бы тогда было?
• Радуйся, дочь, тому, что есть.

  За один этот диалог хочется Кристине Нёстлингер в ноги поклониться. Всем искренне сострадаешь - всем, от Сергея этого непутёвого до Браунши, от бабки с дедкой до белобрысого Гаральда, от горе-повара Кона (что он застанет, воротясь в родной Ленинград?) до Вавры, который всё ждёт, что старый хозяин вернётся из концлагеря. Садовых гномов, и тех жаль.

Чертовски прекрасно, будучи мягким душою, бороться с жестокостями жизни. И мы, "мягкие", боремся прекраснее всех. - убеждал Роберт Вальзер из нейтральной страны Швейцарии. А знаете, почему это так? Нам, мягким, несильным, невоинственным, немножко смешным, есть за что бороться.