Саломея

Какой разной может быть любовь… Нежной, страстной, чувственной, взаимной, безответной, безусловной, слепой, воодушевляющей, губительной, роковой, одержимой! Любовь Саломеи страстна, и слишком горяча… Подозреваю, что у многих могут возникнуть мысли, мол, да разве это любовь? Да…любовь…один из видов оной, к сожалению… Конечно же это больше страсть, одержимость, похоть, но понятие любви слишком широко, чтобы воспринимать её только как нежное чувство. Из-за любви убивают себя, убивают любимых, страдают и заставляют страдать. Ах, любовь… говорят у нее горький вкус.
Очаровала меня "Саломея" так же как очаровывает почти все что было писано пером Оскара Уайльда. Совершенно околдовывающий язык. О, те слова выливающиеся из уст иудейской царевны в адрес Иоканаана… Преисполненные страстью, какой-то грубой страстью, казалось бы, не свойственной хрупкой молодой девушке. Только что она воспевает тело, белое как снег, лежащий в горах Иудеи; волосы, которые подобны гроздьям винограда; уста подобные ветке коралла. Как после всех этих признаний, звучит эта повторяющая фраза…

Холод сквозит по телу, когда Саломея произносит эти слова. Ведь она поцелует их, во что бы то ни стало. Если она хочет поцеловать, она поцелует…
Меня восхищает, как эстетично Уайльд подал нечто холодное и грубое. Как гармонично сочетается пылкость и страсть, с холодом и жестокостью. Да, и такой может быть любовь, своей рукой она может созидать, и может разрушать.

А какая атмосфера царит в пьесе. Вы только представьте, все происходящее на фоне безмолвной, сияющей луны.
Читала я трагедию на русском и на английском, на втором воспринимается лучше, хотя пьеса была написана на французском. Ах, ведь когда-то в будущем настанет тот час, когда я доберусь до нее в оригинале, французский язык пока что у меня только в планах. Уайльда на английском мне читать привычнее, все равно казалось будто на нем он и писал эту пьесу. Все время проговаривала про себя понравившиеся фразы, подобные музыке…
Теперь мечтаю увидеть эту красоту на сцене. Конечно не удивительно, что "Саломею" запретили в Лондоне, эх, бедный Уайльд, о постановке пьесы в Париже узнал только в 1896 году, когда был в тюрьме…
И так, я верю в то что любовь и страсть могут быть разными, этим они загадочны и прекрасны. Спасибо Уайльду, за мурашки по коже, от такого, необычного взгляда на библейскую легенду. Так эстетизировать страсть и смерть. Совершенный восторг от этой пьесы. Жестоко и красиво!

Бр-р-р-р-р… Саломея действительная подобна луне, ведь она прекрасна и холодна.

Сборник разношерстного Уайльда свидетельствует лишь об одной неизменной грани его творчества - любви к Красоте. Да, она может превращаться в некоторую форму одержимости или же наоборот - почти в священную чистоту, но лишь красота и, может быть, смерть действительно делают мир. А Любовь, конечно, дочь первой.

Что удачно в таком сборнике - возможность "примерить" на себя творчество писателя в его разных аспектах. Сказки получились красивые, но печальные, не слишком детские, да и не взрослые - сказки подростка, что ещё неуклюж, но мечтает вырасти в прекрасного лебедя для великих дел.
Пьесы Уайльда для меня ближе всего остального - особенно искристые и смешливые в стиле "Как важно быть серьезным". Её я люблю давно, но всегда с удовольствием возвращаюсь. "Саломея" темнее и трагичнее, о крайности красоты и любви. Да, не такая замечательная для меня, но все равно чарующая.
Поэмы и поэзия сложнее для оценки в переводе. Как и вообще для оценки, наверное. Поэтому просто: не зацепилась. Та же "Баллада Рэдингской тюрьмы" сочетает лёгкость стихов с тяжестью смысла, выразительно рисует мрачность и огрубелость тюремного существования, а всё же не звучит после эхом во мне. Но с поэзией только примерять на себя - ничьи отзывы не помогут.

Сделала личный вывод, что дальше стоит уделить внимание пьесам. Остальное оставить на особое настроение, если будет.

В детские годы на летние каникулы меня отправляли в село к бабушке. Бабушка была очень религиозной и в какой-то из дней прятала все колющие и режущие предметы, мотивируя это тем, что сегодня религиозный праздник усекновения главы святого Иоанна Предтечи и поэтому ничего нельзя резать. В детстве мне это сначала абсолютно ни о чем не говорило, а чуть позже кто-то мне рассказал, что это какая-то царица попросила отрезать голову Иоанну Крестителю и принести ей на серебряном блюде. Почему-то в то время я восприняла это просто как факт, без какой-то чувственной окраски. А вот сейчас, когда я стала читать это произведение, у меня такой флешбек из детства... И аж мурашки по коже, ведь именно этой легенде посвятил свою пьесу Оскар Уайльд и Саломея - это имя той самой кровожадной царицы.
И пусть сюжет расходится с библейским, пусть в пьесе много повторений одних и тех же фраз - книга читается на одном дыхании, как музыка, как песня. А эти эпитеты, которыми Саломея награждает Иоканаана, они же сродни библейской опять-таки "Песне песней"!
Аж кровь застывает в жилах, когда представляешь, как за простой танец хрупкая девушка просит в плату голову полюбившегося ей молодого человека. Причем настойчиво, прям-таки остервенело, как истеричный ребенок игрушку в магазине. И эти уговоры царя, который предлагает все свои сокровища, дабы сохранить жизнь Иоканаану.
Прекрасное произведение, при всей моей нелюбви к драматургии.

Библейская история о казни Иоанна Крестителя, написанная Оскаром Уальдом. Пожалуй, здесь прекрасно все: сама история, с одной стороны, страшная, с другой, невероятно притягательная.

Язык, которым написана пьеса. Здесь прекрасно все: читаешь, а слова тягучие, как в песне. Не стих, но ты его слышишь. Уальд, конечно, невероятно владеет словом.

Все вместе - это незабываемый кайф на 40 минут, именно столько нужно, чтобы прочитать эту пьесу.

Кстати, именно из-за того, что Саломея приказала отрубить пророку голову, в день Иоанна Предтечи нельзя ничего резать.

К этой, казалось бы, такой маленькой пьесе я подготавливала себя где-то полтора года, о чем, признаться честно, безумно жалею. Не то, чтобы я считала себя очень религиозным человеком, которому сложно будет воспринять другую трактовку всеми известной истории, нет, после «Портрета Дориана Грея» боялась разочароваться в авторе.
И каково же было мое удивление во время прослушивания! Мистер Уайльд открылся для меня с совершенно другой стороны: искрометный юмор заменила драма, а в библейский сюжет отлично вписались философские размышления о жизни и смерти, и, конечно же, о любви. Не о трепетном нежном чувстве, что вызывает улыбку на лице, а скорее одержимости. От первой и до последней строчки автор держал меня в напряжении, заставляя с ужасом и любопытством наблюдать, к чему может привести женская обида.
Можете бросать в меня тапочки, возмущаться, но я придерживаюсь мнения, что пророк сам виноват в случившемся. Это не означает, что ему нужно было мчаться в распростёртые объятья Саломеи, он молодец, что остался верен себе и своим принципам, но можно было обращаться с девушкой чуть мягче.

Словом, я в восторге.
4,5 из 5.

Как и подобает приверженцу - даже мэтру - традиционного эстетизма, Уайльд наполняет свои произведения огромным количеством описаний и порождённых ими образов, что несколько непривычно современным читателям, - однако придаёт неповторимый шарм; видна отличающая черта в построении, форме.

Слабых вещей наверно нет, хотя «Саломея» и «Баллада Рэдингской тюрьмы» несколько выделяются своей мощью. Также, развивая наигранно-простую декоративность сказок, апогея выразительности достигают стихотворения в прозе.

Вскрытие пером Бальмонта - зияющая рана - полнится искренностью и восхищением.