Вбити пересмішника

Она любила всё, что растёт на земле, даже сорную траву.

Я лизнула жвачку и подождала немножко. Осталась жива — и сунула всю её в рот; это была «двойная мятная».

Отца столько лет подряд выбирали в законодательное собрание штата и каждый раз единогласно, а он понятия не имел о хитроумных приёмах, без которых, как полагали мои учителя, нельзя воспитать хорошего гражданина.

Аттикус и дядя Джек когда-то учились дома, а знали всё на свете — во всяком случае, чего не знал один, то знал другой.

— А всё-таки мистер Юэл нехорошо делает…
— Конечно, нехорошо, но он никогда не исправится. Разве от этого ты станешь осуждать и его детей?

Я никогда не училась читать нарочно, просто как-то так выходило, что я каждый день без спросу рылась в газетах.

Людям куда приятней браниться, если у них есть повод.

...есть один человек, и у него лодка, он уходит на веслах к какому-то острову, где всегда туман и там сколько угодно маленьких детей, и можно заказать ему привезти ребеночка...
-Вот и неправда. Тетя говорит, бог кидает их прямо через каминную трубу, да, по-моему, она так и сказала.

• Нет, все не так. Детей рождают друг от друга. Но у этого человека с лодкой тоже можно взять...У него на острове их сколько хочешь, только надо их разбудить, он как дунет - они сразу оживают...

«Как поживаешь, Джин Луиза?» – «Очень хорошо, благодарю вас, мэм. А вы как поживаете?» – «Хорошо, спасибо. А чем ты все это время занималась?» – «Ничем». – «Как, неужели ты ничего не делаешь?» – «Ничего». – «Но у тебя, наверно, есть друзья?» – «Да, мэм». – «Так чем же вы все занимаетесь?» – «Ничем».

Нельзя по-настоящему понять человека, пока не станешь на его точку зрения...

- Бабушка говорит, всем мужчинам следует учиться стряпать, и смотреть за своими женами, и заботиться о них, когда они не совсем здоровы.

Мейкомб - город старый, когда я его узнала, он уже устал от долгой жизни.

"We generally get the juries we deserve."

"Things are never as bad as they seem.”
&
"...things are always better in the morning"

– Но ведь очень многих казнили на основании косвенных улик, – возразил Джим.
– Знаю, и многие из них, вероятно, этого заслуживали… Но если нет очевидцев, всегда остается сомнение, пусть хотя бы тень сомнения. Закон называет это «допустимое сомнение», по, по-моему, мы не имеем права даже на тень сомнения. В противном случае всегда остается вероятность, пусть самая малая, что осужденный не виновен.

Он стал лепить из земли ком, а на нем второй, все больше и больше, и получилось туловище.

– Джим, разве бывают снеговики-негры? – спросила я.

– Потом он не будет черный, – буркнул Джим.