Вбити пересмішника

“Не надо обманывать себя — счёт всё растёт, и рано или поздно расплаты, не миновать.”

...хоч батько і не любить рушниці, не був на війні, а проте він — найхоробріша людина в світі.

Shoot all the bluejays you want, if you can hit 'em, but remember it's a sin to kill a mockingbird

У Аттикуса упрямство тихое, его почти никогда и не заметишь, а всё равно иногда он ужасно неподатливый.

Есть в нашем городе неплохие люди, которые глубоко заблуждаются. Хорошие люди, но они глубоко заблуждаются. А ведь они думают, что поступают правильно.

Если белый так поступает с чёрным, кто бы ни был этот белый, как бы он ни был богат, из какой бы хорошей семьи ни вышел, всё равно он — подонок.

Есть на свете люди, которые для того и родились, чтобы делать за нас самую неблагодарную работу.

И тут я увидела то, что замечаешь, на что обращаешь внимание, только если у тебя отец адвокат.

— Нет, они все так, все юристы.
— Мистер Финч не такой.
— Он не в счёт, Дилл, он… — Я старалась вспомнить, как тогда хорошо сказала мисс Моди Эткинсон. Ага, вот: — Он всегда одинаковый — что в суде, что на улице.

— Я не говорю — она лжёт, мистер Джилмер, просто она ошибается.

Аттикус нам не раз объяснял, как понять, говорит свидетель правду или лжёт: тут главное даже не смотреть на него, но слушать.

Он был большой знаток законов, и хоть со стороны могло показаться, будто он небрежен и невнимателен, но на самом деле он всякий процесс направлял твёрдой и уверенной рукой.

— Может быть, в незапамятные времена наши предки были выходцы из Эфиопии.
— Ну, если в незапамятные, это так давно, что не считается.
— По-моему, тоже — сказал Джим, — а в Мейкомбе думают, раз в тебе есть хоть капля негритянской крови, значит, ты всё равно что чёрный.

— Вы в суд пойдёте? — спросил Джим.
— Нет, — сказала мисс Моди. — В суде мне нынче делать нечего.

И как это он может — с утра пораньше, восьми нет, и уже пьяный!

Если стадо диких зверей всё-таки можно остановить, ибо в последнем счёте они всё же люди.

Всякая толпа во всяком маленьком южном городке состоит из людей, которых мы знаем, из самых обыкновенных людей, и это не очень для них лестно, не так ли?

И что её всегда волнует наследственность?

Что бы она тебе ни сказала, твоё дело не терять самообладания.

Ведь никто не может заранее сказать, что я буду делать, для этого надо знать меня самого, правда, Глазастик?