Цитаты из книги Wind: Pinball

Иногда из памяти вдруг выплывали старые переживания и бились о сердце слабенькими волнами. Тогда Крыса зажмуривался, накрепко запирал сердце и терпеливо ждал, пока волны улягутся. Это случалось в минуты легких сумерек перед наступлением вечера. Когда волны уходили, уже ничто не тревожило Крысу, в его душе снова был мир — все такой же хрупкий и маленький.

Двадцать пять лет - неплохой возраст для выхода в отставку.

Для кого-то другого моё лицо и моя душа - не более чем бессмысленный труп. Моя душа и душа кого-то другого всегда норовят разминуться. "Эй!" - говорю я. "Эй!" - откликается отражение. Только и всего. Никто не поднимает руки. И никто не оглядывается.

В большей степени или в меньшей, но каждый из нас запускается в жизнь по определенной схеме. Когда чья-то схема слишком отличается от моей - я злюсь. Когда слишком похожа - расстраиваюсь. Вот, собственно, и все.

У древних греков рабы возделывали поля, готовили пищу и гребли на галерах — в то время как горожане предавались стихосложению и упражнениям в математике под средиземноморским солнцем. И это было искусство.А какой текст может написать человек, посреди ночи роющийся в холодильнике на спящей кухне? Только вот такой и может. Это я о себе.

Казалось, стоит мне чуть пошевелить мозгами, как весь мир поменяет свои ценности, и время потечет по-другому… Все будет, как я захочу. К сожалению, лишь значительно позже я обнаружил, что это ловушка. Я разделил свой блокнот линией на две половины и выписал в правую все, чего достиг за это время, а в левую — все, что потерял. Потерял, растоптал, бросил, принес в жертву, предал… До конца перечислить так и не смог.

Не знаю, в чем здесь причина, но каждый каждому - или, скажем так, каждый всему миру - отчаянно хочет что-то передать.

Когда читаешь, остаёшься совсем один.

Так страшно, что хочется звать на помощь. Пролежать всю жизнь камнем в кровати, глядя в потолок – без чтения, без прогулок на воздухе, без любви – пролежать так десятки лет, состариться здесь и тихо умереть – это невыносимо.

– Я тут ее много наготовила, мне столько и за неделю не съесть. Поможешь? – Чего б не помочь? – Тогда через час приходи. Если опоздаешь, выкину все в помойное ведро.

- А зачем ты книжки читаешь?
- А зачем ты пиво пьешь?

Когда душа темна, видишь только темные сны. А если совсем темная - то и вовсе никаких.

– Детей не заводишь? – спросил Джей. – По возрасту уж пора бы…
– А не хочу, – ответил я.
– Серьезно?
– Ну ты представь: родится кто-нибудь, вроде меня, – что я с ним буду делать?

И сейчас еще, стоит вспомнить ее, возвращается ко мне то странное, неописуемое ощущение. Одиночества и печали – словно от прикосновения чьей-то руки, вдруг протянутой сквозь невидимую в воздухе стену.

А жить пятьдесят лет думая - это,вообще говоря, гораздо утомительнее, чем жить пять тысяч лет ни о чем не думая

Двадцать четыре года - не такой уж короткий срок, чтобы выпасть из памяти. Словно в разгар поисков забыл, что именно ищешь. А что, собственно, я искал?

Какой текст может написать человек, посреди ночи роющийся в холодильнике на пустой кухне?

Есть немало общего в путях, которыми двигались пейнтбольный автомат и Адольф Гитлер. И тот, и другой были накипью эпохи, пеной сомнительно го происхождения - и свою мифологическую ауру приобрели не столь благодаря факту своего существования, сколько благодаря скоростям прогресса. А основу прогресса составляют, как известно, три вещи: технология, капиталовложения и фундаментальные запросы людей.