Цитаты из книги Wind: Pinball

Мне двадцать один, и, по меньшей мере, помирать я пока не собираюсь.

Хочешь узнать правду? – спросила она. – А вот в прошлом году я анатомировал корову, – сказал я. – И что? – Вскрыл ей живот. В желудке оказался ком травы. Я сложил эту траву в полиэтиленовый пакет, принес домой и вывалил на стол. И потом, всякий раз, когда случалась неприятность, смотрел на этот травяной ком и думал: "И зачем это, интересно, корова снова и снова пережевывает вот эту жалкую, противную массу?" Она усмехнулась, поджала губы и посмотрела на меня. – Поняла. Ничего не буду говорить.

Она проходила мимо меня с таким видом, будто ехала по тропинке в глубоких джунглях, восседая на белом слоне.

Все на свете суть повторение уже бывшего - вот что я теперь чувствовал. Безграничное дежавю - с каждым новым повторением все хуже и хуже.

- А зачем ты книжки читаешь? Я проглотил последний кусок ставриды, запил пивом и убрал тарелку. Рядом лежал недочитанный том "Воспитания чувств". Я взял его и пальцами пробежался по обрезу страниц. - Затем, что Флобер уже помер! - А живых не читаешь? - Живых читать - никакого проку. - Почему? - Потому что мертвым почти все можно простить. Я повернулся к переносному телевизору на стойке - там исполняли "Дорогу 66". Крыса опять задумался.

Но пока учишься чему-то новому, стареть не так мучительно. Это если рассуждать абстрактно. С двадцати с лишним лет я все время стараюсь жить именно так. В ответ - бессчетные оплеухи, непонимание, обман, но в то же время - и драгоценный опыт. Приходили какие-то люди, заводили со мной разговоры, с грохотом проносились надо мной, как по мосту, и больше не возвращались. Я же сидел тихо, даже рта не открывал. И так я встретил последний год, который оставался мне до тридцатника.

Куда же мы, чёрт возьми, все подевались, а?

Случаются дни, когда что-нибудь берет и хватает за
душу. Это может быть что угодно, любой пустяк.
Розовый бутон, потерянная кепка, свитер, который
нравился в детстве, старая пластинка Джина Пиши...
Список из скромных вещей, которым сегодня больше
некуда податься. Два или три дня они скитаются по
душе, перед тем как возвратиться туда, откуда
пришли.......Потемки. Колодцы, вырытые в
душах.

Когда я заметил, что она плачет, то провел пальцем по ее мокрой от слез щеке и обнял за плечи. Я давно уже не помнил, как пахнет лето. Я соскучился по запаху морской воды и далеким паровым свисткам, по прикосновению девичьей кожи и лимонному аромату волос, по дуновению сумеречного ветра и робким надеждам — соскучился по летнему сну. Однако теперь все было иначе, чем раньше. Все отличия маленькие — а в целом непоправимые. Совсем как калька, навсегда соскользнувшая с оригинала

Развитый Интеллект Состоит В Успешном Функционировании При Одновременном Охвате Противоположных Понятий.

Комната была прибрана, но лишь до известного предела, выше которого наступало равнодушие — оно разливалось в воздухе и давило мне на нервы.

— Цивилизация есть передача информации, — говорил мой доктор.
— Если ты чего-то не можешь выразить, то этого «чего-то» как бы не существует.

Казалось, стоит мне чуть пошевелить мозгами, как весь мир поменяет свои ценности, и время потечет по-другому… Все будет, как я захочу. К сожалению, лишь значительно позже я обнаружил, что это ловушка. Я разделил свой блокнот линией на две половины и выписал в правую все, чего достиг за это время, а в левую — все, что потерял. Потерял, растоптал, бросил, принес в жертву, предал… До конца перечислить так и не смог.

А какой текст может написать человек, посреди ночи роющийся в холодильнике на спящей кухне?
Только вот такой и может.
Это я о себе.

— А разве тебе интересно? Я на твоем месте ничего бы не спрашивала. Что это за удовольствие — пить из посуды того, кто оставил о себе тяжелую память?

Заморочек у каждого из нас было выше крыши. Заморочки падали с неба, как дождь; мы увлеченно их собирали и рассовывали по карманам. Что за нужда была в них, не пойму до сих пор. Наверное, мы с чем-нибудь их путали.