Это будет несколько неожиданно, но в начале своей рецензии я хочу поблагодарить драматурга Э. Радзинского. Когда-то, лет двадцать назад, прочитав его книгу о Сталине, я сильно призадумался: - Как государственный деятель, по описанию Радзинского, обладавший всеми мыслимыми и немыслимыми человеческими пороками, сумел сплотить народ на индустриализацию, на успешное противостояние коричневой чуме, на повторное строительство страны после разрушительной войны, да еще и оставил нам ядерный щит?
И книга Радзинского сподвигла меня на изучение этого отрезка истории нашей Родины.
По прошествии пары десятков лет в моем книжном шкафу скопилось около 600 книг о Сталине, практически все проштудированы мной с карандашом в руках, а некоторые, так и вовсе перечитаны несколько раз. С позиции изученного документального материала я могу с уверенностью заявить, что книга драматурга Радзинского о Сталине не имеет ничего общего с исторической действительностью.
Об "исторических источниках" используемых Радзинским в книге о Сталине хорошо рассказывал, ныне покойный, прекрасный литературный критик Владимир Бушин:

(взято из статьи В. Бушина "По завету помешанного" газета "Завтра").
Мало того, теперь я с ходу могу находить ошибки и разоблачать антисоветские мифы, приведенные в книгах недобросовестных публицистов и историков, льющих грязь на историю моей Родины. И за это, господин Радзинский, огромное вам спасибо!
Это одна сторона медали. Это путь читателей, которые не остановились на одной книге, а продолжают дальше углублять свои знания, путем изучения документальной литературы.
Но, к сожалению, часто бывает наоборот. Некоторые читатели, напичкавшись текстами драматурга без исторического образования, становятся жертвами одной книги.
Недавно мой близкий друг рассказал смешную и в то же время грустную историю. Его знакомый при устройстве на работу отвечал на вопросы анкеты, в частности, что родился он в Ленинграде, а в настоящем времени местом его прописки является Санкт-Петербург. Так вот девушка из отдела кадров спросила его, давно ли он из Ленинграда переехал в Петербург. Знакомый моего друга еле сдержался дабы не рассмеяться, потому, как работа была очень нужна, и ответил на полном серьезе, что переехал в 1991 году (кто не в курсе - год переименования города). На что кадровичка восторженно заявила: - Да вы практически коренной петербуржец!
Знакомый не выдержал пытки смехом и был выставлен за порог.
А вот еще одна история, о которой я прочитал в статье Руслана Ляпина "Цветы венгерским фашистам" ("Пятая газета" №10 2021г.)

И ведь никто не объяснил подросткам, а самое главное, их руководителям, что они возлагают цветы на могилы садистов и убийц:

Конечно же, под давлением общественности, руководство орских молодогвардейцев стало рассыпаться в извинениях и говорить, что произошла чудовищная ошибка. Извинения - это конечно хорошо, но, осознание того, насколько взрослые люди не знают истории своих великих предков, просто морально убивает.
Почему я рассказал об этих случаях в своей рецензии на книгу Радзинского?
На мой взгляд, перед читателем, словно перед витязем на распутье, открывается несколько дорог.
Если вы ограничитесь лишь одной-двумя книгами, посвященными истории нашей Родины, то, возможно, вы свернете на дорогу, по которой шагают девочка из отдела кадров и подростки, возлагавшие цветы на могилы венгерских фашистов.
Вы даже не заметите, как будете жить по формуле наших западных партнеров:
"Сталин преступник → Советская система преступна → Советское государство преступно → Все завоевания Советского союза преступны → Мы наследники преступного государства → Преступное государство нужны оккупировать".
Вы на вся жизнь обречены быть жертвой одной книги.
Но, всегда можно выбрать другую дорогу. Взять еще одну книгу, а потом еще одну,
А там, глядишь, и до истины будет рукой подать.
Чего я вам всем и желаю.

О Сталине написано уже столько газетно-брошюрно-журнально-книжных томов, что больше написанного, наверное, только вавилонская куча проговоренных слов и высказанных мнений. Вот уж, воистину, современный Левиафан, собравший в отношении себя такие разнородные и совершенно полярные — от полного обожания и буквально обожествления до уничижительно-гневных филиппик и абсолютной демонизации — мнения, взгляды и убеждения. Причем, чаще всего, вне зависимости от того, в какую положительно/отрицательную сторону направлены эти суждения, они отличаются высоким накалом страстей, сильным эмоциональным зарядом и крайними степенями выражения что одних, что других чувств.

Не избежал этого подхода и историк-архивист, писатель-публицист, тележурналист Радзинский. И эта книга буквально переполнена личным отношением автора к герою романа. Никаких полу- и недо-, только крайне негативные и обвинительные интонации, предельно жесткие формулировки, а если есть возможность выбора того или иного прилагательного для характеристики любого поступка Сталина-Джугашвили, то Радзинский выберет непременно такие, которые наихудшим образом презентуют его визави — никаких «разведчиков», только «шпионы»! И тут уже нужно четко понимать и разделять, где в этой книге Радзинский-историк, а где писатель-популяризатор и, наверное, публицист-морализатор. Вероятно, что от историка здесь только более-менее последовательное соответствие историческим событийным рядам и деяниям — полагаю, все-таки, что досочиненного в этой книге немного — хотя там, где есть возможность что-то предполагать или допускать, автор это непременно делает, и непременно же с обвинительным уклоном. Но вот зато здесь полная воля и свобода толкований и личного мнения Радзинского. И порой автор книги явно увлекается, отбрасывая в сторону какие-то одни события и акцентируя и педалируя другие — те, которые наиболее плотно и беззазорно укладываются в модель авторского видения этого романа и личности Сталина-Джугашвили. И от такого избирательного фильтрующего подхода историзма в книге становится все меньше и меньше, а вот художественно-публицистического наполнения все больше и все заметней, пока оно уже едва ли не вываливается из книги.

От такого крайне предвзятого подхода роман, на самом деле, не только ничего не приобретает, но, скорее, теряет — теряет доверие читателя к книге как к источнику исторических сведений, и к автору как к историку. Публицист он — Радзинский — безусловно талантливый, но вот как историк... По крайней мере в этой книге, потому что по прочтении год назад истории о жизни и смерти царя Александра II мое читательское мнение было куда более симпатизирующим и автору, и книге, да и ее герою тоже.

Другой особенностью этого полубиографического романа является почти физические присутствие в ней автора. Я имею ввиду не только выпяченное присутствие Радзинского в романе как толкователя (иногда начинает казаться, что Автора в книге уже больше, нежели главного книжного Персонажа), но еще и как рассказчика. Видимо таковы особенности его голоса и авторской манеры рассказа своих книг на камеру, что порой буквально слышишь голос автора, читаешь написанное едва ли не с радзинскими интонациями и видишь внутренним взглядом лицо рассказчика. В смысле интересности такая особенность полезна — книга от такого внутреннего видения и слышания становится более живой и яркой. А вот в смысле воздействия, влияния авторского мнения и авторских взглядов на читателя — с этим нужно быть поосторожнее, дабы полностью не попасть в зависимость от уважаемого популяризатора Истории, теряя при этом свое собственное суждение...

Ах, как мне жаль этого несчастного царя! Какая-то искупительная жертва за грехи поколений.(с) кто-то хороший

Я всегда знал, что Иуда - это баба, переодетая Керенским.(с) мой друг Янус

Книга Радзинского очень динамична, детективна и нагнетательна. Никуда не уйти внутри себя от погони за ускользающей правдой. Как и в жизни, в принципе. Но если царь - это еще и какой-то личностный символ - это становится особенно чарующим действом и одновременно пагубным в своем смраде безысходного отчаяния. Так, защищаясь, мне пришлось читать эту книгу год (с перерывами). А последний русский царь-император всё умирает и умирает. До сих пор. Ежедневно. Он всегда будет умирать в моем сердце. И этим же сердцем я так никогда и не пойму, почему и за что. Хотя всё знаю, понимаю.

Ясно, что "психоаналитически" убийство царя - это убийство отца/бога/итд, а с папой/богом/итд у меня всё в порядке. Да и в целом, идея вечного сопротивления и психованного свержения авторитетов кажется мне весьма сомнительной (не место объяснять, почему). А так же еще и потому, что последний царь для меня, как уже сказано, обладает зашкаливающим символизмом, убийство царской семьи я воспринимаю болезненно и крайне эмоционально, и посему, из-за моей неспособности отвлечься, не будет тут никаких глубин исторического анализа.
Хотя, в этой рецензии, раз уж я пишу(вынашиваю)(избегаю) её год, будет обо всём понемножку.

Немножки...

Император Николая Второй - с юных школьных лет был да и остается для меня прекрасной романтичной образной воплощенностью чего-то тёпло-духовного, благостного, чарующего, правдивого и трепетного, что заложено в духе и сознании русского народа. Это красота веры в чистом и глубинном её проявлении, величавая самодержавность как воплощение силы честной и законной, обаяние престолонаследия как гарантия для рядового человека чего-то древнее и мощнее него, более извечного и нескончаемого, нежели жизнь и историческая ситуация, а значит, возможность погружения в более широкий и плотный простор(контекст), где ты защищен от огрехов действительности не только как конкретный Иван, но и как человек в целом.

Но вернемся ненадолго к книге. Радзинский-таки не соврал. Книга и правда про жизнь и смерть последнего русского императора. И где-то половина книги про жизнь, а половина - про его смерть. Хотя, жизни он отжил 50 лет, а умер в один день. И тем не менее. Довольно компактно Радзинский описывает всю жизнь царя и затем остервенело копает со всех сторон все события, связанные со смертью Николая, начиная с ареста царя Временным Правительством в Царском Селе в 1917 году, и кончая современным временем со всеми своими свиданиями с детьми/внуками очевидцев и архивными работниками, не упуская на всякий случай ничего - иначе как бы я узнала, что у Николая был ... Да, в ход берутся все мелочи. Реконструкция такая реконструкция.
Помимо прочего, Радзинский очень мистичен в своем описании. Везде ему видятся знаки и предзнаменования будущей гибели царской семьи. Для меня позиция такого изложения - нейтральна. Но чрезмерную отягощенность книги символизмом, часто сомнительного толка, сложно не заприметить. Ну что же.. личность историка неминуемо оставляет отпечаток на истории, поскольку чистая её идея не может быть взята к изучению стерильными руками, ибо не бывает стерильных рук. С этим остается только смириться.

"Да, царь - только раб. Раб истории, которую творит Бог"

Для понимания всего произошедшего с Николаем Вторым в первую очередь следует обратиться к его (прекрасной) личности. Престолонаследник. Сразу же представьте себе, каково это. А теперь тут же представьте, что для этого человека, глубоко любившего свою родину и свой народ - престолонаследие было лишь одним из первых "крестов", которые ему пришлось нести. Впечатлительный, тонкий, чуткий, добрый мальчик, с отличным воспитанием не только внешним, но и внутренне принятым (даже перед смертью он не терял своего лица). Этот мальчик был близок прекрасной удивительности и красоте мира, и чурался дрязг и раздоров. Не гнался за силой и властью (властность и сила так до конца жизни и не были ему присущи). Ради любви Николай Второй даже был готов (и хотел) отказаться от престола. Но... Не вышло. Ему-таки позволили жениться на принцессе Алисе, известной нам ныне как Александра Фёдоровна Романова, и препятствий к восхождению на трон уже не было, а вот чувство долга перед отцом и страной было, и было оно сильнее натуры, устремленной совсем не к политическим олимпам, но натуры готовой подчиняться требованиям времени, закона и миропорядка.
Дальше всем известная история про хорошего человека и плохого политика. Такое вот правление. Действительно добрый, любящий народ царь, истинный православный по глубокой своей вере, а не по крещению, он вляпался почти во все ловушки, разложенные перед ним тайными и явным врагами. Он не был хитёр, был прямодушен, и вполне доверчив. За всё это и поплатился. Накренилось его правление войнами и дрязгами, недовольствами народа, накалом страстей вокруг разросшейся чумы, одолевшей своим зловонием все добрые устремления и хрупкие попытки наладить мир в государстве. Затем революция, царя вынудили отречься от престола, арестовали со всей семьей, ссылали, убили. Такова вот история, в перипетиях которой так усердно пытается разобраться Радзинский.

Пытается разобраться, потому что без понимания значения монархии в историческом процессе, и исследования её полного уничтожения в нашем конкретном государстве - становится невозможным существовать в условиях нынешней истории России, и относится это к любому её периоду. Рядовому читателю, взявшемуся за эту книгу чтение такое будет неминуемо полезно именно в силу расширения кругозора, знакомства с фактами, и для формирования или кристаллизации исторического самосознания, которое может пойти в уклон политический, экономический или философско-религиозный, но никогда не будет лишним для нынешнего Ивана, не помнящего родства. В том числе и с кровавыми ужасами начала века. Потому даже не столь важно, сколь мастерски книга написана с точки зрения литературы, хотя, тут упрекнуть Радзинского почти не за что - пишет он приятно, цепко, увлекательно, мешает в своем изложении фактический материал и многие размышления, призванные затрагивать именно чувственные сферы читателя, исследует множественные источники, опирается на дневники Николая и Александры, свидетельства очевидцев, и прочая многая. Но в итоге, важным, по мне, остается лишь погружение в атмосферу, важным остается лишь желание понять, насколько стечения обстоятельств, а так же характер правления царя и влияние на него непростых исторических деятелей со своими установками и планами на будущее Российском Империи повлияло на случившееся. Важным остается разобраться, что же всё-таки произошло, и к чему мы в итоге пришли, вобрав в свою историю этот опыт.

О, эти толки роковые,
Преступный лепет и шальной
Всех выродков земли родной,
Да не услышит их Россия, —
проклятый народ.(с) тютчев

***
И отповедью — да не грянет
Тот страшный клич, что в старину:
«Везде измена — царь в плену!» —
И Русь спасать его не встанет.(с)

Радзинский дает вполне обоснованную, как ему кажется, версию политического убийства царя. Находит людей, которым бы это было выгодно среди коммунистических выродков из высших чинов, описывает хитросплетения отношений между ними, указывает на то, что царь в любом случае был обречен. И подробно реконструирует все этапы убийства, от задумки до последовавших после убиения событий. Подробно описывает, КАК была убита царская семья. В отношении же Николая Второго Радзинский полностью уверен, что тот самолично принёс себя в жертву, поддавшись на провокацию, понимая, что за ней последует. Таким образом Николай был вполне готов умирать, правда, искренне думая, что убьют только его, не тронув семью. Не смог за добротой своей личной понять царь, что только он ей в то время и располагал.

В 1918 году над царем сгустилось столько туч, что возможность его спасения - ныне представляется не более, чем слепой верой в чудо. И уж даже не говоря о мистицизме в книге у Радзинского, глядя даже просто на факты - понимаешь, что этот человек был неминуемой жертвой, обреченной за заклание всем ходом многовековой истории. Спастись можно было только удрав из России накануне февральской революции, но такое невозможно представить в реалиях тех времен. Никакой правитель не удирает без соответствующего пожара, а когда вокругниколаевский пожар действительно разгорелся - удирать было уже слишком поздно.

Некоторыми исследователями это убийство оценивается как ритуальное и даже как самое тягчайшее преступление во всей христианской истории.(с)

Действительно есть версия, что убийство было ритуальным, и по форме и по содержанию, и было необходимо определенной группе людей, культу, возможно, масонам для понятных им немного более, чем мне, целей. Хотя, я просто не хочу сильно ворошить в рецензии эту острую тему.

тут я позволю себе маленькое лирическое отступление
намедни сидела в гостях, и зашла речь о Николае и его убийстве. И в какой-то момент мне выдали тираду о том, что убийство-то как раз ритуальное, все об этом знают, был там кромешный ужас, царские дочери подвергались неимоверным мытарствам, а цесаревича Алексея и вовсе насиловали 2 дня. Неистовствовала я невероятно! Какая жуть! Не знаю, что там кому известно, но никакой ритуал по мне изнасилования больных детей не подразумевает, и даже и думать об этом жутко. Ссорились мы яростно и грозно. Но в итоге пришли к мирному соглашению, что ритуал, может, и был, но изнасилования - лишь больные фантазии.

Есть много информации, позволяющей думать, что убийство было замыслено еще чуть ли не при аресте императора Временным Правительством. Не даром и Керенский масон, например. И многое он сделал... Выслал царя в Тобольск, зачем-то. Далее много неувязок с Ипатьевским домом, странные совпадения вроде убиения последнего русского царя в день поминовения первого русского царя и так далее, случайное отпевание заживо, отмеченное Николаем Вторым в дневнике за 3 дня до смерти и так далее. Много-много всего, что даёт пищу неудовлетворенным версией довольно внезапного истеричного расстрела большевиками, боявшимися отдать Семью подкрадывающимся белогвардейцам.

На самом деле, вряд ли простому человеку удастся когда-нибудь разобраться, кем и зачем конкретно было замыслено и совершенно это злодеяние. Было ли оно чисто политическим, варварским, ритуальным... оно всё равно остается страшнейшим по своему смыслу. Умышленно или непредумышленно - оно всё равно ритуально. Царь - как символ, миф, икона, опора народа, залог внутрипсихической стабильности, он становится неугодным, и свергается, а после и вовсе уничтожается. Страна, сама того не понимая, навсегда теряет сей драгоценный монолит, на который так легко и удобно было спроецировать неудобную самому ответственность. Потерян царь - потеряна душа России. И не так важно, насколько умышленно пытались умертвить русскую душу. Главное, она умерла...

Неистовство народных волнений перекосило все рамки и грани здравого смысла и захлестнуло землю кровавейшим безумием. Все ориентиры вели в персональный ад. Особенно тех, кто взял на себя дурную смелось покуситься на слом той целокупности истово русского и народного, психологическим гарантом которого душевно был как мог несчастный убиенный император.

Книга Радзинского погружает в атмосферу попытки адекватного понимая и масштабного расследования произошедшего вопиющего преступления. Ничего другого от книги не требуется. Историческая точность? А кто её теперь проверит? Кто доподлинно поднимет мертвого из могилы и расспросит его?.. А всё остальное - суета сует.
Те, кому нравится политика - пусть копошатся в её дерьме. Пусть утопают в многобуквии цифр, дат, фамилий, мест. В книге всё это есть. Для простого же человека, как по мне, важно пройти свой персональный тест на то, убил бы ты царя или нет? Пройти тест на то, не с убийцами ли царей ты живёшь? Пройти тест на то, не свихнулся ли мир тогда, и не надвигается ли это снова? Крушение первооснов, крушение глубинности, крушение верности и преданности тонкому хрупкому миру своего народа. Не в этом ли мракобесии ты живёшь. А хочешь ли продолжать, если да?

Сейчас после прочтения, после изучения кое-каких материалов, мне, не православному по духу человеку, больше всего хочется добрести, наконец, до какой-нибудь церкви и помолиться там за царскую семью, именно потому, что им бы это было важно. Ведь за всеми этими рассуждениями о причинах убиения и прочее, для меня фоном стоит вонзенное глубоко чувство, что помимо разрушения монархизма, убиты были просто хорошие люди. Прекрасный царь, прекрасный, может, не по своим способностям, но по духу своему. Убиты неповинные дети. Государь, стремившийся к праведности, к Богу, чистоте и правде, получил в ответ предательства генералов, чувство непреодолимой обреченности, а в итоге, возможно, зрелище гибели самых дорогих и близких на земле людей.

А меж тем, из книги впечатываются моменты

"Родзянко описывал в свои воспоминаниях, как однажды, выслушав его доклад, Николай вдруг подошел к окну.

• Почему так, Михаил Владимирович? Был я в лесу сегодня - тихо там, и всё забываешь - все эти дрязги... суету людскую. Так хорошо было на душе. Там ближе к природе... ближе к Богу..."

  "Они шли вдоль вагона и разговаривали. О чем? о власти? О толпе? О революции? Или на любимую тему Николая: ссорятся люди, досаждают друг другу, а вокруг прекрасная жизнь деревьев, зеленого простора и вечного неба с вечными облаками.

И я постоянно пытаюсь себе представить, что чувствовал Николай после свержения, и особенно, после его пересылки из Тобольска в Екатеринбург, когда он уже понимал, думаю, что спасения нет, и ждать неоткуда. Что чувствовал этот человек, который верил, что сам Бог благословляет его царствование, как наследника и истинного правителя.. Что чувствовал человек, понимая, что его рано или поздно будут убивать.. Несомненно, он раскаивался во всех своих ошибках, повлекших смерти невинных людей (Кровавое Воскресенье, например), и был уверен, что смерть - это такая задумка господня для искупления грехов.. Но всё же - как жил такой прекрасный миролюбивый набожный Николая зная, что сейчас он еще живой, может любоваться дочерьми, играть с любимейшим сыном Алексеем, которому всё равно не дано никогда было царствовать в виду смертельной болезни, может быть, жить наслаждаться тишиной вечеров с любимой супругой, и одновременно знать, что вскоре это резко оборвётся. Для меня непостижима человеческая выдержка и отрешенность, смирение терпеть ежеминутное ускользания грядущего возможного счастья - гулять, смеяться, нянчить внуков и прочее. Непостижимо для меня, как не рехнуться, ожидая смерти, с высоко поднятой головой, продолжая поддерживать любимых вокруг, не выдавая им своей тайны, поддерживать их иллюзии, оберегать.

И всё же...

Николай всё время был очень уставшим.. и ему всегда хотелось спастись от нахлобученного давящего обруча повсеместных проблем. На закате правления он уже очень любил уединяться, гулять. Человеку хотелось очистить голову и сердце. Он был бы отличным натуралистом, если бы не был царем.

И из всей книги мне больше всего запомнилось вот что. "Как-то в своем дневнике Николай записал: "Долго болтал ногой в ручье".

Таким он мне и представляется. Ушедшим от дрязг и распрей этого мира, усталый, с туманом в голове, он пришел в лес, и совершенно один сидит над ручьем. Ужасы не меняются, ничего не меняется, а речей течёт, ему всё равно. И Николай там, в своем краткосрочном побеге, надеюсь, спокойно счастлив. Есть время побыть собой - простым человеком с простым сердцем. Которое бьётся и чувствует.. чувствует, как сгущаются тучи. Но так же и надеется, что дождь пройдёт, и всё вокруг заблестит искренней красотой свежести и обновления, и утро будет тихим, благостным и нежным, можно будет лечь и забыться глубоким сном. Сном успокоения. Которое, я надеюсь, Николай с семьёй всё же получили в посмертии.

26 февраля - 31 декабря 2015 года, Петербург

на фото мой личный Николай, подарок от matiush4388 . а сама рецензия - обещанный новогодний подарок Soniya

В допотопные докомпьютерные времена старой и тогда ещё научной фантастики порой можно было наткнуться на эпизод, когда герой фантастической книжки берёт из кристаллотеки некий информационный кристалл, вставляет его в какой-нибудь миелофон и «читает» книгу. Понятно, что с появлением персоналок носители инфо отказались от перфоленты и перфокарт и приобрели сначала форму дискеты, потом диска, и, наконец, флешки. И какая только форма не встречается у современных флешек! Но вот будь моя воля, так для записи этой книги я бы выбрал форму одного из платоновых тел...
Какая многоплановая и многомерная книга! Тетраэдр... гексаэдр... октаэдр... додекаэдр... икосаэдр... Всех вариантов углов, граней и плоскостей её событийного и смыслового ряда попросту не втиснуть в стандартные платоновы тела.

Дальше платоновы тела и всё остальное

ТЕТРАЭДР. Историческая составляющая. Конечно же Радзинский в своём исследовании опирался прежде всего на известные и однозначно трактуемые факты и документы. Факты, устные и письменные свидетельства очевидцев и прямых участников событий, а также на документы эпохи. Иногда он указывает нам источник той или иной информации, иногда просто даёт понять, что то или иное событие и происшествие, изложенное им, имеет под собой документальную основу. Но помимо документальной «твёрдой» основы Радзинский умело и широко пользуется и методами экстраполяции, научно-исторической гипотезы, аналогии и прочими, вполне уместными при выстраивании тех или иных гипотез и трактовок. И в этом смысле такие приёмы вполне уместны в книге, являющейся всё-таки не научно-историческим трудом, но вполне себе документально-художественным изложением.

ГЕКСАЭДР. Художественная плоскость. Вместе с тем Радзинский широко и талантливо использует и средства, свойственные чисто художественной литературе. Авторский стиль богат эпитетами, сравнениями; язык Радзинского наполнен эмоциями как самого повествователя, так и читателя (невольно заражаешься эмоциями и самого рассказчика Радзинского, и героев книги, и порой просто начинаешь переживать за судьбы царственных и нецарственных персонажей повествования, т. е. продуцировать эмоции сам). Автор широко употребляет в книге диалоги, что чаще является признаком художественной книги, но вместе с тем эти диалоги так естественно вписаны и в событийный ряд, и в саму логику исследуемого времени, что кажутся практически «подслушанными».

ОКТАЭДР. Приключенческая мерность. Несмотря на практически стопроцентную достоверность рассказываемых событий и происшествий, книга довольно сильно и плотно начинена приключениями. И в этом нет никакого противоречия, ведь называем же мы приключенческими книгами повествования о разного рода реальных воздухопутешествиях, горовосхождениях, мореплытиях и пещеролазаниях. В особенности, если с участниками этих документальных и реальных путешествий происходят самые настоящие приключения, т. е. происшествия невероятные и удивительные. Вот и в этой книге такого рода приключенческость имеется и в немалом количестве и в изрядном качестве. Потому что все эти военно-исторические страницы и главы книги, все эти любовно-романтические связи и полуавантюрные с налётом уже детектива проступки царственных отроков и вьюношей иначе как приключениями не назовёшь. И чехарду дворцовых переворотов XVIII века. Да и всю эту череду неудачных покушений на жизнь самодержца тоже... Как бы кощунственно это не звучало.

ДОДЕКАЭДР. Политическая плоскость. Тут и механизмы политической регуляции, тут и закономерности естественно-исторического развития социума с переменой социального строя и механизмов его принудительного давления и переключения.
Политический террор, его зарождение и развитие. Точнее часть людей, в том числе и автор утверждают, что все эти покушения на жизнь царя являлись террористической деятельностью. Не знаю... Дело в том, что террор как метод воздействия имеет своей целью устрашение тех или иных субъектов и групп. В деятельности народовольцев же цели устрашения кого бы то ни было. А целью было — политическое убийство монарха, имея ввиду, что вслед за этим вспыхнет народное восстание и царизм как политический режим рухнет... Впрочем, конечно в широком смысле просто принято политические убийства называть террористическими актами...
Политические партии социалистического типа. Конечно, говорить утвердительно о зарождении политической партии социалистического или коммунистического типа в описываемый исторический период пока преждевременно, однако на самом деле все эти политические социалистические революционные группы и союзы типа «Земля и воля» и «Народная воля», а также другие группировки уже обладали некоторыми признаками той партии, которую впоследствии будет строить Ульянов-Ленин. И все вот эти первые шаги по формированию таких политических групп, по шлифовке и уточнению принципов их формирования, по формулированию принципов их существования, целей и задач, политической программы и прочему, без чего партия не может называть себя партией — всё это Эдвард Радзинский рассматривает детально и подробно, в мелочах и нюансах, в тонкостях и с филигранной точностью. И это всё и безумно интересно и... и одновременно страшно... И особенно страшно, когда мы читаем эпизоды с идеями патологического революционера Сергея Нечаева!

ИКОСАЭДР. Военная плоскость книги. Российская империя вела в XIX столетии несколько войн и разными государствами. Преследуя разные территориальные, политические, имперские цели. Навскидку — война с Бонапартом, Крымская война, Русско-турецкая война, кавказские войны... И Радзинский не просто повествует нам о тех или иных перемещениях героев книги в связи с их участием в военных действиях, но рассматривает всю предпосылочную военно-политическую составляющую этой конкретной военной кампании, показывает нам движущие силы исторических событий, прорисовывает ближние и дальние цели не только Российской империи, но и её сателлитов и союзников, а также соперников и конкурентов, т. е. даёт развёрнутый анализ обстановки. Не превращая при этом книгу в учебник по истории или в стратегический и тактический монографического типа трактат, а оставаясь в рамках весьма художественного, интересного и интригующего повествования. И эта сторона, эта плоскость книжного содержания особенно интересна и важна сейчас, на нынешнем этапе реальности, когда опять бурлят и клубятся пылевые облака от грозовых политических и военных фронтов...

4-МЕРНЫЙ СИМПЛЕКС. Любовно-лирическая, романтическая грань. Личная жизнь главного героя книги Александра II Романова и связанные с его личной жизнью нюансы и интимности личной жизни самых разных лиц, многих исторических персон и личностей. При этом, даже затрагивая самое сокровенное — интимную жизнь разных людей, начиная с Екатерины Великой и заканчивая уже сыном и племянниками Александра II — Радзинский делает это достаточно тактично и не спускаясь в чернуху и порнографию. И сложно кого-то тут упрекать и осуждать за супружескую неверность или юношеское распутство — прежде всего потому, что все они были людьми своей эпохи и своего положения, и вряд ли могли свободно выйти из предназначенной им роли. Мы же ведь живём в своём времени и строим свои личные интимные и романтические отношения так, как считается нормальным и принятым в современности... И неизвестно, что и как потом скажут про нас и про наше время, про наших Кончит Вурст, Мадонн, Моник Левински и прочих известных всем и неизвестных никому людей...

ТЕССЕРАКТ или ГИПЕРКУБ. Широта охвата и глубина проработки затронутых в книге тем. Особенности авторского стиля таковы, что коли он берётся показать нам жизнь самодержца Российского Александра II, то начинает он свой рассказ не с момента рождения младенца Саши, а с предыстории семьи Романовых, с рассмотрением нескольких предыдущих поколений этой венценосной фамилии. И показывает нам события с детальной глубиной, показывая нам отдельные важные по мнению автора события семейной жизни настолько откровенно, насколько это важно для понимания книги в целом и смысловых её нюансов в частности. И вот эти широко-глубокие приёмы по мере чтения встречаются с завидным постоянством, раскрывая нам всю глубину авторского замысла, убеждая нас в правоте его подхода к раскрытию темы книги, и в правдоподобии и вероятность достоверности авторских трактовок, предположений и гипотез.

N-мерное НЕЧТО. Личное мнение автора. Радзинский вовсе не является сторонним наблюдателем и бесстрастным пересказчиком. Все мы помним его авторские телепередачи, и знаем, с какими богатыми модуляциями, с каким прищуром глаз и с какими точно выверенными жестами он рассказывает о событиях вековой давности. Понятно, что можно просто изображать и эмоцию и своё отношение к рассказываемому, но всё-таки мне кажется, что Радзинский к кому-то из своих героев относился снисходительно, а к другим с дружеским участием и сопереживанием; кого-то недолюбливал и осуждал, а о ком-то искренне сожалел и сочувствовал. И можно разделять его, авторское, отношение к повествуемому, а можно быть совершенно иного мнения и содержании и книги и трактовок и гипотез, высказанных Радзинским, но вот что практически невозможно, так это остаться совершенно равнодушным и невовлечённым — если так, то нужно немедленно идти к врачам и проверять кровь на наличие гемоглобина...

Не берусь определять истинную форму нашей виртуальной многомерной многогранной флешки — соотношение всех указанных и оставшихся за кадром нашего разговора о книге смысловых оттенков. Да это и не нужно, потому что самое важное своё предназначение книга выполнила — пробудила мощный интерес к эпохе, расставила какие-то смысловые акценты и ударения на тех или иных событиях и явлениях, заставила задуматься о своих собственных взглядах и убеждениях, в том числе и политического оттенка.

Я очень долго читала эту книгу, я делала перерывы, потому что после некоторых глав мне было трудно дышать. В прямом смысле. С самых юных когтей я считала этот виток истории самым трагическим во всей нашей действительности, для меня это очень личная книга, сложно передать все эмоции , которые охватывали во время погружения в ту реальность..Мистическое стечение обстоятельств, судьба давала им обоим шанс, но они выбрали именно эту судьбу...
Что мы наделали , с нашего молчаливого согласия происходило все это..Об этом нельзя замалчивать, автор очень тонко подводит читателя к этой мысли...Я обязательно перечитаю эту книгу еще раз, когда эмоции чуть угаснут, чтобы уловить больше нюансов, которыми насыщена книга Эдварда Радзинского.

Мне кажется, эти слова как нельзя лучше подойдут к книге и тем событиям, которые в ней описываются. Знаете, жизнь Романовых с детства меня интересовала. Как они жили? Какими они были? Чем увлекались? Как проводили досуг? И, пожалуй, самое главное, как они провели последний год своей жизни?

По сути, как и все мы, Романовы были самыми обычными людьми: наивными, мечтающими, верными своему долгу. Они радовались и горевали, они тоже боялись, они жили.
Читая на паре книгу у меня как-то спросили уже настолько банальный для меня вопрос: «что читаешь?». Услышав фамилию Эдварда Радзинского парень, который задал мне этот вопрос, улыбнулся и протянул «ааа, это ты о том сказочнике». Сначала я немного не поняла, о чем он, но парниша решил уточнить и сказал, что Радзинский славится среди историков, как личность довольно забавная, способная на выдумки и приукрашивания. «Ты читаешь о Романовых? Ох, там он такого наворотил, что мама не горюй!». В ответ я же спросила в чем не прав сам автор и читал ли вообще что-то у него мой собеседник. Тот ответил, что не читал, но кто-то ему сказал такие слова. Знаете, я тогда не особо прислушалась к его словам, а уж теперь, прочитав книгу, понимаю, что и не надо было помышлять даже о том, что те слова, что мне сказал собеседник, окажутся правдой. Да, я не историк и от истории далека, знаю только ее на уровне школы, да и то довольно поверхностно, а все мои знания о тех или иных личностях основываются на прочитанной мной литературе, но сказать могу точно, Радзинский в моих глазах сказочником не выглядит.

Во-первых, он не основывается на догадках, его книга основана на переписке Николая с его женой Александрой, на дневниках самого Николая и его семьи (каждый из Романовых по традиции с детства вел дневники, в которых записывал все, что происходило за день), на официальных документах. Согласна, что некоторые моменты вызывают недоумение, как, к примеру, вот эти странные приписки автора:

Простите, но примесь зодиаков и прочей ерунды мне кажется абсолютна лишней в исторической литературе. Конечно, в жизни Романовых существовало много мистики (взять хотя бы это страшное число 17, которое преследовало Николая на протяжении всей его жизни), но это не значит, что все его ошибки или черты характера стоит сваливать на то, что он был «тельцом» по знаку зодиака.

В остальном же повествование четкое, без лишних рассусоливаний и раздумий. Не хочется перелистнуть поскорее страницу, ну или полностью отложить книгу и не возвращаться к ней, наоборот, я не могла нарадоваться, что наконец-то читаю книгу о жизни и смерти Николая II и его семьи. Но пусть вас не пугают слова «четкий», в охарактеризованнии мною этого произведения, не смотря на всю четкость в книге явно видна живость повествования и заинтересованность самого Радзинского данной темы.
А вообще, теперь я еще больше не люблю советскую власть, которая пыталась себя обелить на протяжении всего своего существования. Никакая она не освобождающая, это очередная тирания, которая пришла с видом святой девы к рулю правления, но чье лицо, гневное и брызжущее слюной и ненавистью мы видим теперь, через многие годы. Как по мне, достаточно было того, чтобы убрать Романовых от власти, выслать их подальше и забыть, но нет, нужна была кровь.

Так нелестно отзываясь о советской власти, я не выгораживаю царскую власть, согласна, что Николай не был истинным правителем, его вполне можно назвать пешкой (пусть и не совсем глупой и без мозгов), но все же пешкой в руках своей матери, жены Аликс и прочих политиков, которые кишели вокруг него.

Но тем не менее, чем он заслужил такой судьбы? Чем его дочки и сын это заслужили?

Я знала, чем окончится повествование, но все равно от этого мне не читалось легче. Камень на душе все равно есть, причем его вряд ли можно будет как-нибудь убрать. А все потому, что я увидела на страницах этой книги не Николая II и его жену Александру, я увидела прекрасную и любящую друг друга пару: Аликс и Ники, которые оставались вместе до конца своих дней.

Из письма Николая к Аликс :

Из письма Аликс к Николаю:

Да, Аликс тоже не была святой, она довольно много сделала ошибок и толкала часто мужа делать эти же ошибки, которые привели к катастрофе, но все же моя привязанность к ним останется.

Политика — это грязное дело, и оно всегда будет синонимом слова «кровопролитие», без этого никак, поэтому я сразу скажу, что все мои слова в данной рецензии – сугубо мое мнение и на нем не стоит заострять внимание. А ведь верно, зачем я в него лезу?

Точнее и нельзя сказать, ведь это правда. Ведь тогда, в момент революции, рабочие и все «творцы» истории кричали:
- Мы идем к революции!
И лишь самые умные и трезвомыслящие отвечали:
- Мы идем к анархии.

Но у меня перед глазами стоят лица молодых княжон, последних Романовых. Наверно, я никогда не устану смотреть на фотографии, на эти милые лица. Они так спокойны, так уверены в будущее, они счастливы. Ники, Аликс, скромная Татьяна, опора своей матери, чувственная и отзывчивая Ольга, веселая и непоседливая Анастасия, больше всех привязанная к отцу Мария, Солнечный луч (Алексей), они были настоящей семьей, которая до самых последних дней была сплоченной и любящей друг друга.

Про историю своей страны и историческую личность я читаю не первый раз. Тема для меня любимая и интересная. Так же я знакома с книгами Радзинского. Это один из авторов-историков, который мне импонирует. Его текст легко воспринимается, заинтересовывает и запоминается, оставляя в памяти много интересных моментов, что не мало важно.

Как понятно из названия, книга про Сталина. Начинается повествование о его детстве, о его родителях, об учёбе в духовной семинарии. Позже он становится революционером, попадает под аресты, отправляется в ссылки. Ведется борьба за власть внутри партии. И вот Сталин становится генеральным секретарём.

В каждом периоде из жизни Сталина есть интересные моменты, про которые я раньше не знала. Автор работает в архивах, находит документальные подтверждения описываемым событиям.

Сталин в книге предстаёт очень жестоким, хитрым, расчётливым. Просчитывает свои действия и слова на несколько ходов вперёд. Он контролирует всё в своём "хозяйстве". После описания арестов остаётся угнетенное состояние. Страшно, очень страшно!

В книге параллельно рассказана история России, в период жизни Иосифа Сталина. Полезно освежить свои знания и лучше понять какие-то из событий.

В очередной раз отмечаю для себя Радзинского, это определённо мой автор. Книга объёмная, но я не успеваю опомниться, как "проглатываю" по 200 страниц в день.

"Поспорила на уроке с историком, который говорил, что жертвы репрессий и войны сильно преувеличены. "Один человек, - говорю, - это уже потеря".
Потом другой историк, когда мы зашли к нему..., разъяснил мне: "Дело в том, Саша, что он коммунист, а ты девочка"" (Из моего дневника за 2008 год)

Мне опять досталась книга на мою любимую тему - хотя тяжело применять слово "любимая" к такой трагической истории, как судьба последней царской семьи. В ней много красоты, мистики и жестокости. Иногда я читаю книги или смотрю фильмы на эту тему, поэтому эта книга стала для меня не знакомством, а возвращением к уже известным мне людям и событиям. Но, пожалуй, это одна из самых подробных книг из числа тех, с которыми я сталкивалась, по количеству обработанных источников. И она не была так страшно беллетризована, как я боялась (я уже говорила в рецензиях из прошлой ДП - не люблю жизнеописания в стиле "Каравана историй"). Да, автор позволил себе несколько домыслов и диалогов, но их было немного.
В основном книга состоит из сопоставления, комментирования и осмысления различных источников - дневников, мемуаров, воспоминаний, писем читателей, бесед - из интересных собеседников есть соседка автора по квартире, престарелая актриса, поведавшая ему ворох сплетен начала XX века. Правда, я не верю, что автор воспринял их все серьезно - чего только стоит история про пластическую операцию вдовствующей императрицы? что-то я слабо представляю, что это возможно.
Есть и еще один собеседник - загадочный Гость, который тоже занимался темой расстрела царской семьи и поделился с автором найденными материалами и рассказал о своих беседах с убийцами. Это настолько странная линия, что я не уверена до конца в реальности этого человека. Может, он в книге для пущей беллетристики? Ведь автор, хотя и работал плотно с источниками, тем не менее, относится к теме с долей мистики - заостряет внимание на различных совпадениях в судьбе последнего Романова, на предсказаниях Распутина и других (Серафима Саровского, загадочной новгородской старицы).
Работа эта - сплав биографии, исторического исследования и - отчасти - детектива. Чистой биографией ее назвать нельзя, хоть она и исследует жизнь Николая II с рождения до смерти. Здесь очень много отступлений, описаний других исторических лиц и событий. Скорее, эта книга вообще о таком феномене, как последняя царская семья, обо всех событиях и людях, с ней связанных.
Николай, Александра и их дети изначально не совпадали с реальностью своего времени. ХХ век не подходил им. Впрочем, и на Романовых XIX века они тоже были не очень похожи. Жили тихо, скромно, очень религиозно, высокоморально. Николай и Александра через всю жизнь пронесли свою любовь, что так непохоже на большинство царствующих особ. Что касается детей, им и вовсе почти не досталось блеска и богатства императорского двора. Как будто эта семья всю жизнь готовилась к своему финалу.
Детектив начинается в части, где автор пытается узнать детали гибели семьи и их домочадцев. В советское время это было непросто, и он использовал все материалы, которые мог достать - я действительно впервые встречаю книгу, где автор использует письма читателей как источники. В итоге ему удается точно восстановить картину расстрела и дальнейшей судьбы тел - ох, когда я это читала, мне пришлось применить прием "Благоволительниц": отключить чувства и воспринимать все только мозгом. Два факта пробили этот щит все равно. Первый - слово "боль". Когда пишут о расстрелах и казнях, редко упоминают о том, что чувствуют те, кого казнят - и тут посреди описания расстрела глазами палачей - "невыносимая боль от тупого штыка"... И второй факт - что еще много лет убийцы встречались, вспоминали свои деяния и спорили, кто из них все же убил царя. Почему история об убийстве десятка человек привела меня в то же состояние, что и сцены расстрелов десятков тысяч в "Благоволительницах" - об этом см.эпиграф.
Да, автор, анализируя факты, пришел к выводу, что двух убитых не похоронили. На тот момент было неизвестно, где их тела, и он уходит в некие размышления о том, могут ли они быть живы, приводит истории самой известной из самозваных Анастасий и о пациенте одной из ленинградский больниц, называвшем себя Алексеем. Я помню эти разговоры о том, что кто-то выжил - они велись вовсю во время моего детства, тогда действительно рассматривали такую возможность. Поэтому в качестве послесловия к книге мог бы послужить абзац из википедии о том, как в 2007 году нашли "кости — человеческие и принадлежат двум молодым индивидуумам".
Возможно, автору все же вовсе не стоило писать какие-то домыслы, но это его право. Он, хоть и историк, в то же время писатель. Книга же для меня была интереснее сухих исторических трудов.

Начну с того, что посоветую ни в коем случае не пытаться читать эту книгу как исторический хотя бы науч-поп. Это другой жанр. Что-то вроде истерически-мистического романа с вкраплениями автобиографии автора.

Во-первых, в книге с названием «Николай II: жизнь и смерть» очень мало жизни и подозрительно много смерти. Она как начинается с 28 страницы:

так и будет присутствовать до самой до 891 страницы. Ну вы поняли: вот как бы молодой царевич бегает в саду с лопаткой и ведёрком, но позади него уже зловеще заносится рука с косой и всё такое прочее. Это чтоб читатель не расслаблялся. А то ведь интриги-то как таковой у книги нет, все же знают, чем кончилось, поэтому вот и приходиться то тут, то там вкраплять всяческое

Чувствуете, как леденеет кровь в жилах? У-у-у-у…

Во-вторых, тут много мистики. Ею усыпано всё повествование, как земля советская была усыпана солью после отступления фашистов. Это и различные знамения, и предупреждения, и байки о запечатанных ларцах с пророчествами и завязший за время чтения в зубах Иов Многострадальный, в день которого, если вы не знали, Николай родился, что, несомненно, сыграло важную роль в судьбе страны. Также есть и откровенная чушь:

Ой, да серьёзно? Мы тут все привыкли к чудесам парапсихологов? Какое-какое там у вас образование? Или как вам понравится анализ характера Николая Второго, основанный на его знаке Зодиака? Я считаю это верхом научной работы, искусным пилотажем:

В-третьих, тут есть секс. Притянутый за уши, но есть. Потому что так должно быть в великой триаде продажи бульварных романов - Смерть-Мистика-Секс. То есть вам как бы застенчиво расскажут о любовном треугольнике Романовых, оргиях в особняке Кшесинской, Распутине, изнасилованиях княжон, которые могли бы случиться, не случились, но ведь могли бы! Тут должна отметить элегантность автора: всё это присутствует, но как бы незримо, на заднем фоне, подогревая интерес. Радзинскому бы эротические триллеры писать, не на той стезе он подвизался.

В-четвёртых, тут много автора. Уши Радзинского торчат из всех щелей. Вот он бедный студент на кухне коммуналки, вот он гениальный сыщик в поисках прыщика на теле у слона, вот он загадочный сидит в машине, листает секретные документы. Себялюбивый автор не смог устоять и умолчать о том, что в документах по расстрелу семьи где-то упоминается фамилия некого Родзинского. Не устоял, и тут же приписал, как много мистики в этой истории. Зацените, да. В этой истории Романовых много мистики, потому что там где-то на заднем фоне мелькает даже не сама фамилия, а фамилия, похожая на фамилию автора. Это же, несомненно, перст указующий судьбы! А после своих расследовательских экзерсисов он печатает статьи в журнале с отличным импакт-фактором, опубликоваться в котором мечтают все историки планеты, - в "Огоньке". Шах и мат, товарищи, утверждающие, что Радзинский не историк! Он историк, ещё какой!

В-пятых, тут мало источников. То есть источников-то много, но каких! Бабушка, у которой автор снимал комнату, кто-то позвонил, кто-то написал, кто-то где-то нашептал. Каждая встреча описывается подробно, потому что это возможность Радзинского рассказать о себе. Такое он не упустит, конечно же.

Ой, и самое шикарное. Тут пафоса хоть ложкой ешь. Вот, я вам принесла, покушайте:

Стоп! Есть среди нас Никита Сергеич Михалков?! Ему надо срочно обняться с Радзинским и плакать! Какие метафоры! Теплоход РУСЬ! Это ж «Солнечный удар»!

В общем, это я всё к тому, что взял Радзинский Николая Второго и его семью и написал про них пошлый бульварный роман, чтоб все плакали. А поняла я это ещё на десятой странице, когда увидела тонны многоточий. От хорошей жизни не бывает в книгах много многоточий. Я бы сразу и закрыла, я уже знаю эту примету (мистика, чу?!) но пришлось запихать в себя полностью во имя ДП. Не повторяйте мой путь. Закройте, если уже начали, пройдите мимо, если только заинтересовались.

В рамках Долгой прогулки, команда Lege Lateres.

Читать трудно, хоть написано просто….

С творчеством Эдварда Радзинского напрямую я знакома никогда не была. Несколько лишь раз видела его интервью в местной передаче «В гостях у Дмитрия Гордона», где он меня искренне заинтересовал, был увлекательным рассказчиком и представлен был как знаменитый историк.
В феврале месяце на конкурсе «Долгая Прогулка» выпадает книга Эдварда Радзинского, одна из списка, и я с удовольствием берусь за этот шанс – прочесть книгу заинтересовавшего меня человека и узнать больше о причинах невероятно жестокого поведения И.В. Сталина – поведения, которого я никогда не понимала.

Немного аналогии.
Вы сидите дома на кухне. К вам заваливает сосед, который отличается своим «разговорным» характером. За свои 50-70 лет он поднакопил достаточно фактов, среди которых «я сам слышал», «Михалыч его видел», «а вот водка же подорожала» и «в «Зоре» печатали». И вот вы вскользь в разговоре упоминаете о Сталине. И очень зря – ваш сосед начинает выливать вам все свои случайно собранные знания, восприняв ваше упоминание как какую-то позицию. Он полчаса с пивом в руке доказывает вам что «на самом деле Сталина расстреляли», «Молотов при нём только воровал» и «они с Лениным имели тайный совет на Федоровке», а вы поддакиваете или поднекиваете, чтобы быстрей отвязаться. Пиво заканчивается, довольный сосед спускается к себе на этаж, и уже дома решает написать об этом книгу, вылив все те факты, что у него накопились. Пишет и сдаёт в печать. И вот она на полках магазинов и на лайвлибе для написания рецензий. Конец аналогии.

По мере прочтения книги меня не покидало вот это странное ощущение соседа, который пытается вам что-то наплести исходя из своих разрозненных и смутных познаний. Возможно, Радзинский также долго копил их, выхватывая то здесь, то там, а потом в вольной форме выложил на бумагу. И решил добавить великой морали и слезливых философских выражений для красоты повествования.

Эпично, не правда ли?

С учётом того, что в книге меня ничего не восхитило (а такое бывает не часто), я разберу то, что мне не понравилось.

1. Первое на что наткнулся мой глаз – стиль рассказа. Удивительно абстрактное описание фактов как для исторической книги. Факты как бы пережёвываются, изливаются в очень туманной закономерности, мало банальной конкретики.

- нет ни имён, ни даже приблизительной даты событий. На возраст Сталина тоже ориентироваться сложно, так как он не указан.

2. К сожалению, очень редко приводятся точные даты. О-о-очень редко. Радзинский ограничивается годом, иногда добавляет название месяца. Также периодически возвращается в будущее/прошлое, прерывая нить текущего повествования – при малом количестве дат становится очень сложно отследить нить рассуждений.

3. У главных героев не упоминаются имена. Только фамилии. Ну и как с этим быть?))) За всю книгу фамилия «Троцкий» пролетает более 380 раз, при этом имя ни разу не упоминается. Так же и с многими другими героями повествования – из книги будет очень сложно узнать, как их зовут.

4. Странно расставлены приоритеты. Часто подробно описываются незначительные детали, после которых идёт две строчки о важных событиях и автор идёт дальше. Много умилительного описания, рассуждений, догадок. Чтобы составить хоть какую-то чёткую картину событий в голове, пришлось доставать Википедию.

5. Также много додуманного. Радзинский как бы «дорисовывает» описание, чтобы придать художественный вкус рассказу – описание окружающей среды, внешний вид героев на момент времени происшествия того или иного события, описываются эмоции главных героев, которых автор не мог знать, добавляются искусственные чувства и переживания. .

6. Ну, и на последок. Сам Сталин (а точнее «Коба» ибо только так, в основном, автор его и упоминает) в рассказе встречается не часто. Парадокс, правда? В книге существует целый ряд глав, описывающих события/людей имеющих только косвенное отношение к Кобе. Автор как бы вспоминает истории, происходившие в то же время, и вплетает их в книгу между делом. Абсолютно пустые в смысле отношения к Сталину главы «Версия», «Загадочный Кузаков», «Выстрелы в Москве», «Жизнь в утопии». Другие уже стало лень выписывать…

Жаль, но книга "Сталин. Жизнь и смерть" мне ничего не дала. Из более 800 листов текста в голове остались только несколько десятков фактов, и кучка описаний, которые крутятся в голове туманом. Во время чтения открывала Википедию и поражалась простоте и чёткости её написания))))

Так что читать не советую. Разве что вы уже знаете о Сталине всё, и хотите послушать, что вам скажет о нём сосед снизу))).