Kaleidoskop

Что есть деянье? Что бездействие? Для мудрецов загадка. Остерегаться должно и деянья, и проступка, Остерегаться и бездействия пустого. Глубок, как бездна, смысл деянья

Как всегда, тайна Бога покоится во тьме времен, и никто не знает, сокрыта ли она навек, утрачена ли для народа, который все еще, не зная мира, странствует с чужбины на чужбину? Или в день, когда народ обретет себя, обретет мир, кто-нибудь найдет менору и она снова засияет в мирном храме?

...из всех вещей на свете только то, что умерло, не вызывает людской алчности.

- Пока над народом довлеет насилие, святыни не обретут мира нигде на земле. Мир только под землей.

все исключительное и мощное в нашем бытии создаётся лишь внутренней сосредоточенность, лишь благородной мономанией, священной одержимостью безумцев.

Словно в податливую воду, не встречая сопротивления, бросается неприятельская конница в этот быстро откатывающийся и широко разлившийся поток; из пены панических воплей выуживают карету Наполеона, войсковую казну и всю артиллерию; только наступление темноты спасает императору жизнь и свободу. Но тот, кто в полночь, забрызганный грязью, обессиленный, падает на стул в убогом деревенском трактире, - уже не император.

Если бы у Груши хватило мужества, если бы он посмел ослушаться приказа, если бы он поверил в себя и в явную, насущную необходимость, - Франция была бы спасена. Но человек подначальный всегда следует предписаниям и не повинуется зову судьбы.

Мало кому из них дано схватиться за счастливый случай и возвеличить себя вместе с ним. Ибо лишь на миг великое снисходит до ничтожества, и кто упустит этот миг, для того он потерян безвозвратно.

Судьбу влечет к могущественным и властным. Годами она рабски покорствует своему избраннику - Цезарю, Александру, Наполеону, ибо она любит натуры стихийные, подобные ей самой - непостижимой стихии.

Только сквозь круглые отверстия очков, сквозь эти два блестящих, всасывающих стекла, проникали в его мозг миллиарды черных инфузорий-букв; все остальное проносилось мимо потоком бессмысленных звуков. Больше тридцати лет - другими словами, всю свою сознательную жизнь - он провел за этим четырехугольным столом, читая, сравнивая, вычисляя, и только ночь прерывала на несколько часов этот нескончаемый сон наяву.

Страх – хуже наказания, потому что наказание – всегда нечто определенное, и, будь оно тяжкое или легкое, оно все же лучше, чем нестерпимая неопределенность, чем жуткая бесконечность ожидания.

Страх – хуже наказания, потому что наказание – всегда нечто определенное, и, будь оно тяжкое или легкое, оно все же лучше, чем нестерпимая неопределенность, чем жуткая бесконечность ожидания.

Неполный ответ удваивает интерес.

Муж рассказывал ей однажды, что он выступал защитником в камере одного судебного следователя, который имел обыкновение прибегать к такому приему: во время допроса он перелистывал бумаги с таким видом, будто он близорук, а при решающем вопросе молниеносно вскидывал взгляд и поражал им, как кинжалом. Внезапный испуг обвиняемого: тот терялся от этой яркой вспышки сосредоточенного внимания и бессильно понял бережно несомую ложь.

...когда она вошла, она почувствовала по тому, как на нее смотрели, что она красива, и это давно забытое сознание делало ее еще красивее.

И все неукротимее становится эта беспримерная погоня за золотом. Весть уже облетела весь свет.

В одну ночь Зутер стал нищим; он, как царь Мидас, захлебнулся своим собственным золотом.

Телеграфные провода разнесли манящую весть о золоте через моря и земли. (...). Бесконечными колоннами тянутся золотоискатели с запада и с востока, пешком, верхами и в фургонах - рой людской саранчи, охваченный золотой лихорадкой.