Избранник. Новеллы. Статьи

У меня сложные отношения с немецкой литературой, у меня сложные отношения с модернизмом (привет, Пруст, Фицджеральд, Кафка, а также еще нечитанный, но заранее пугающий Джойс!). Но ежик пытается хотя бы попробовать понять, поэтому продолжает жрать кактус. Томас Манн стоит на повестке дня давно, но каждый раз, когда я натыкаюсь в своем вишлисте на "Будденброки" или там "Волшебную гору", я нахожу себе отговорку - почему я не буду читать это прямо сейчас. Но надо, НАДО же прочитать Манна, какой же из меня образованный книголюб, если я Манна не читала? укоризненное покачивание головой моих интеллигентных друзей и родственников Ну ок, собралась с духом и взяла что-нибудь небольшое - новеллу "Смерть в Венеции". Фильм Лукино Висконти когда-то ведь понравился, теперь можно и с первоисточником познакомиться.

Познакомиться-то познакомилась, но читала я эту сотню страниц очень медленно, время от времени увязая в тексте намертво: читаешь начало фразы, восхищаешься языком и глубиной мысли, но к концу фразы уже совершенно не помнишь и не понимаешь, о чем тут только что шла речь. Перечитываешь первый раз, второй, третий, понимаешь, что смысл все равно неуловимо ускользает, плюешь на это дело, читаешь дальше - скользишь-скользишь по тексту, а потом бах, опять в зыбучие пески попал, увяз. Чувствую себя необразованной дурой, но все философские и умозрительные выкладки в этой новелле прошли мимо меня. Под угрозой смерти не смогу пересказать, о чем там шла речь. Если задуматься, то я не знаю даже, о чем новелла.

Престарелый писатель Густав фон Ашенбах, добившийся за свою долгую и плодотворную жизнь всех почестей, каких только может добиться писатель (и достаток, и известность, и произведения его в школьных хрестоматиях опубликовали, и даже дворянство дали) в один прекрасный момент понимает, что его неодолимо тянет в странствия. И так он оказывается в Венеции, над которой стоит туманная мгла и дует приносящий болезни сирокко. И тут бы Ашенбаху уехать, но внезапно он встречает в своем отеле мальчика-подростка, воплощение идеальной античной красоты. И старый писатель... влюбляется. В голове его роятся невероятные образы, просыпается вдохновение - он хочет запечатлеть эту красоту в слове, он становится одержим юным Тадзио, но не рашается даже заговорить с ним. Тем временем в Венеции начинается эпидемия холеры, иностранцы начинают разъезжаться, уезжает и семейство Тадзио. И когда писатель видит свой идеал в последний раз, он умирает.

Так о чем же, черт побери, эта новелла? Не о педофилии, это уж точно, здесь совсем иной ракурс. О разрушительной силе любви? О том, что человек над этим чувством абсолютно не властен? О том, что без чувств нет творчества? Или это лишь канва, а на самом деле новелла о красоте, об эстетике, о философии творчества, о культуре вообще? Честно, я не понимаю, и это, конечно, удручает...

   Неприятный рассказ о неприятном человеке. Мне не понравилась его любовь к 14-летнему мальчику. Одно дело - к взрослому мужчине, но к мальчику - это неприятно читать. Раздражала его одержимость Тадеушем, то, как он преследовал мальчика.
   Очень раздражало огромное количество никому не нужных подробностей: бесконечные описания окружающего пространства и людей... Рассказ ими ужасно пресыщен!
   Символично, что сам Ашенбах в конце концов превратился в молодящегося старика, подобного тому, какого встретил на корабле, и которого презирал:

   А вот описание Ашенбаха:

   Это одна из немногих деталей, которая мне понравилась.

Сюжет оказался неприятно шокирующим.
Роман основан на средневековой легенде, Манн отретушировал ее в соответствии со своим замыслом. Стилизовал таким образом, что согласно избранному жанру нет возможности обосновать случившееся, высказать собственное мнение.
А нет ли?
Рассказчиком является монах, выступающий в образе духа повествования. Вообразить себе, что представитель официальной церкви может так об ЭТОМ поведать, не прибегая к осуждению, нравоучениям, проповедям - это, по меньшей мере, странно.
За всем этим мне видится некое лукавство автора, с одной стороны якобы представляющего данную историю без выражения собственного отношения, а с другой стороны приняв подобную манеру повествования, он не только заигрывает с читателем, он откровенно смеется.
И все же мне не пришлась по душе ни сама история, ни ее интерпретация. Что толку уговаривать себя, что это классика – не лежит сердце, не воспринимает ум. Сколько ни говори халва, во рту слаще не станет.

Без сомнений увлекательный сюжет заставлял меня читать каждый день, но случались моменты, когда читать откровенно не хотелось — хотелось отложить книгу, умыться холодной водой и попросить автора о том, чтобы он писал чуть проще. 

Наверное, объём в 300 страниц для этой книги — лучшее решение, потому что большее количество вынес бы не каждый. Стилизация под средневековый роман однозначно удалась автору на «ура»: тут тебе и философские отступления, размышления о религии и боге, грехе и добродетели, сказочные мотивы, мечты о рыцарстве, холодные каменные замки и станинные монастыри на берегу ледяного моря. 

Атмосфера потрясающая — как будто читаешь зловещую старинную легенду, полную порока и искупления! Я люблю подобные сюжеты, так что все же могу оценить книгу достаточно высоко. Скорее всего, сложность восприятия текста можно связать именно с тем, что автор вводит множество дополнительных элементов, в которых читатель может потерять нить основного сюжета. 

Но «Избраннику» я могу простить некоторую занудность просто потому, что обожаю книгу о церкви и человеческих мерзостях (особенно, если это все сочетается в одной истории!) 

Однозначно, советовать книгу всем я не могу: в ней много шокирующего, слог для многих окажется слишком тяжёлым, что не подсластит даже увлекательный сюжет и желание узнать, чем все закончилось. 

«Избранник» — книга для литературных гурманов, которые перечитали все и думают, что бы ещё прочесть красивого, умного и неоднозначного. 

С натяжкой — большой натяжкой — я могла бы сравнить ее с книгой Михаэля Ниеми «Сварить медведя»: там речь тоже идёт о человеке, «отбросе мира», которому нигде нет места, и все происходит на фоне суровой северной природы и церковных стен. 

С другими произведениями Манна я ещё не знакома, но после «Избранника» я уверена, что продолжу знакомство с автором. Не в ближайшее время — тогда, когда буду готова предоставить книге неограниченное время, — но я точно возьму ещё один его роман, вооружусь карандашом — и начну долгое путешествие. 

8/10 

Присоединяюсь ко всем восторженным отзывам. Новелла действительно хороша.

Прочитав книгу, узнала подробности её написания. Оказывается, это всё происходило в действительности,всё списано с натуры, не было только одного - Марио всё "проглотил" и на следующий день как обычно обслуживал гостей и восхищался мастерством гастролера. Писатель рассказал дочери об аттракционе гипнотизера и та в ответ "Я бы не удивилась если бы Марио его застрелил". Так возник замысел новеллы, а финал автор назвал "концом,приносящим избавление". И смысл сразу становится для читателя масштабным - антифашистским.
Прочитана в рамках "Игра в классики"

Я давно собиралась начать читать Томаса Манна, но каждый раз что-то не складывалось. Наконец, сложилось, хотя это и не "Будденброки", с которых я планировала начать знакомство.
У меня сложные впечатления, на самом деле. По большому счету, я предпочитаю художественную литературу читать отдельно от философии. В "Смерти в Венеции" слишком много философско-эстетических напластований, чтобы я смогла действительно получить удовольствие от чтения, а не заниматься анализом того, что написано. Поэтому пока я остерегусь окончательно оценивать Манна - доберусь до романов, тогда и посмотрю :)

Противопоставление "тонкой" натуры натуре "грубой". Псевдописатель супротив купца-мужа. Ну начну с того, что любовнику (или пока просто воздыхателю) муж всегда представляется чем то не тем. Неким грубым болваном, обладающим некой возвышенной особой, особой прекрасной и достойной большего. Большего, того кто её оценит по-настоящему. То есть собственно этого самого воздыхателя (любовника). А муж что, муж это так мужлан какой то, муж априори не способен оценить то, чем обладает. Вот логика новоявленного "Тристана" то бишь этого псевдописателя, молодого и гнилозубого.
Много в этом, конечно, снобизма. Разделение на "простого", "грубого" человека и на человека "тонкого" и "восприимчивого", как он сам о себе думает.
А Вы, читатель, к кому ближе? К прозе жизни или к воздушным замкам? Снобизму то подвержены оба этих варианта. Практичный человек вполне может смотреть свысока на витающего в облаках заумного бездельника, не добившегося ничего в жизни. А псевдописатель будет презирать практичного человека за то, что он не способен оценить как здорово его жена играет Шопена, как золотая корона мерцает на её голове. Что не видишь короны?! Вот и я том же, ты "болван", "мужлан", не видишь, а она есть. Я вижу!! Я тонко чувствую всякие незримые материи.

Кривые улочки старинного прибрежного городка, где журчит фонтан и старый орешник неизменно цветёт и благоухает в саду. Где летние грёзы Балтийского моря колыхаются образами влюблённого юноши. Вышедшие из пены фантазии, рождаются зеркальной литографией маски слов. Поиск правдоподобия на ранних отпечатках в израненных жизнью и людьми стихах, что утешают хрупкость сосуда внимающей души. Затем - контрольные фрагменты разочарований из взрослой, проклятий и признаний ремеслу, этим играм разума и снов. И путешествие в другую страну в поисках утраченного, чтобы увидеть ярче, издалека, на сладко-болезненных и рекурсивных страницах повествования свет маяка. Чтобы найти дверь со знаком тайного алхимического огня, горящим сокровенным знанием, открывающим свободу творить.

Томас Манн воздал хвалу в этой новелле красоте, ее страшной иллюзорной силе, которая заставляет нас бежать за ней... Не лишь одним сюжетом и персонажами являет нам автор красоту, но и самим названием, с первых же страниц понимаешь, что далее рассказ пойдет о чем-то размеренном, ленном, но не менее прекрасном. Здесь же мы видим наваждение - разве возможно поверить в то, что юноша по имени Тадеуш реален? Вряд ли. Это дух, созданный из эфира, который создал сам же престарелый писатель, он символизирует все то, чего не мог достигнуть он сам: природной красоты, совершенства, детской непосредственности.
Манн воспевает гимн совершенству, писатель постоянно плавает в фантазиях и реальности, видимо, с трудом различая их самих и их влияние. Как и все влюбленные (влюбленные в нереальные образы) он чувствует подъем и благоговейный ужас перед объектом своих страстей, он ищет встречи, равно как и боится ее.
Таким образом пред читателем предстает великолепный город, великолепный сюжет, но все уже омрачено болезнью, но не только лишь болезнью всего города, но и болезнью души старика, который ищет в подростке то, чего не было у него. Тот, кто преклоняет колени перед красотой, получил урок, что совершенство дается волею случая, что и случай может очень скоро его отобрать, уничтожить, он умирает не от болезни, но от потери, потери того, что стало таким дорогим всего за несколько дней...