No Exit

Jean Paul Sartre

Тревожная1

Смешная1

Jean-Paul Sartre, the great French existentialist, displays his mastery of drama in NO EXIT, an unforgettable portrayal of hell. The play is a depiction of the afterlife in which three deceased characters are punished by being locked into a room together for eternity. It is the source of Sartre's especially famous and often misinterpreted quotation "L'enfer, c'est les autres" or "Hell is other people", a reference to Sartre's ideas about the Look and the perpetual ontological struggle of being c...

Жанры

Издательство:

Samuel French

ISBN:

0573613052, 978-0573613050

Год издания:

1958

Язык:

Английский

Paperback, 60 pages

Возрастные ограничения:

18+

Интересные факты

- Эта пьеса является одной из самых репертуарных у Сартра. Она стала программной для его творчества и для французского экзистенциализма в целом. В первой, журнальной публикации она имела заголовок «Другие». Остальные варианты названия — «За запертой дверью», «Взаперти», «Нет выхода».

- Именно в этом произведении Сартр сказал: «Ад — это другие».

Сюжет

Журналист Гарсен, богачка Эстель и почтовая служащая Инес попадают после смерти в закрытое помещение — Ад. При жизни Гарсен издевался над своей женой в течение пяти лет, и в решающих ситуациях вёл себя как трус; лесбиянка-интеллектуалка Инес отбила у своего кузена его подругу, — тот покончил с собой, бросившись под трамвай, а девушка с отчаянья отравила газом себя и Инес; обольстительная Эстель убила своего ребёнка и довела до смерти возлюбленного, многие годы изменяя своему мужу, за которого вышла ради денег. При этом никто из них ни о чём не жалеет. Все трое сознают, что находятся в Аду, и готовятся к худшему, но ожидаемые ими пытки и физические страдания не ощутимы, — только лёгкая жара. Каждый пытается выведать у других, за что они здесь оказались, при этом старается скрыть правду о себе. Очень скоро герои начинают понимать, что адские мучения как раз и заключаются в этой взаимной лжи. Они не могут ни уйти друг от друга, ни убить друг друга, так как уже мертвы. И эта «пытка ближним» будет длиться вечно…

Пьеса состоит всего из одного действия, для неё требуется только одна декорация. В пьесе четыре персонажа, один из которых, Коридорный, появляется только в нескольких эпизодах. Действие происходит в замкнутом пространстве — в гостиной без окон и зеркал. Достаточно скоро выясняется, что этот «номер» расположен в аду. Поочерёдно Коридорный приводит в него трёх персонажей. Все они на какое-то время остаются способны видеть происходящее на земле. Только когда события, связанные с их смертью, становятся исчерпанными, они теряют такую способность.

Первым появляется Гарсен, затем Инес, затем Эстель. Поначалу Гарсен воспринимается почти как комическая фигура: то пытается выяснить, где здесь жаровня и кол, то почему отняли зубную щётку. Но по ходу действия пьесы, когда персонажи узнают о земном прошлом друг друга, образ героя прорисовывается в других красках. У Гарсена, как и у обеих дам, — два существования. Застывшее навсегда в прошлом земное и нынешнее, загробное, в котором они существуют только друг для друга и для Коридорного. Гарсен не может никак изменить своего земного существования: «адское» положение потому и уникально, что оно ставит персонажей в ситуацию несвободы, которая, по Сартру, возможна лишь в том случае, когда человека нет. Герои «есть» (в загробном мире), но с другой стороны, их «нет» (в человеческом мире). Они остаются существовать в качестве «бытия-для-себя», но утратили возможность через Ситуацию совершать свободный выбор: это положение, когда осталось только понять мотивы и определить лицо истории собственной жизни. А у Гарсена оно оказывается неприглядным: выясняется, что он жестоко издевался над своей кроткой женой, и та пыталась покончить с собой; он выпускал пацифистскую газету, но когда его страна начала реальные боевые действия, попытался бежать, был пойман и расстрелян. Инес ставит на нём клеймо: «Трус!», — и теперь его загробное существование имеет цель доказать ей, что это не так. Но он и сам не может объяснить, чем обусловлен этот «обморок свободы» — попытка побега, которая привела к столь бесславному финалу. Здесь и становится очевиден конфликт между волей к утверждению свободы даже через смерть и бегством от неё, которое так же приводит к смерти, но делает прожитую жизнь абсолютно бессмысленной. Герои становятся связаны между собой, и даже когда у Гарсена появляется возможность выйти в коридор, он остаётся. В этом мире тоже оказывается возможным выбор, но он не в силах как-то повлиять на уже состоявшуюся жизнь, в которой все три героя проявили себя не лучшим образом, а теперь являются друг другу судьями.

Эстель не хочет признаваться в совершённом — она убила своего ребёнка, рождённого от любовника, и тот тоже покончил с собой, — ей хочется представить, что все они попали сюда «по ошибке», а свои воспоминания она гонит прочь. Чтобы забыться, ей нужен мужчина, но наладить любовные отношения с Гарсеном не удаётся потому, что им не избавиться от присутствия Инес. Инес, в свою очередь, предлагает любовь Эстель, но та её отвергает. Оказывается, что все персонажи крепко связаны друг с другом, понимают ловкость адской канцелярии, которая подстроила всё это. Действие пьесы вертится вокруг того, что в жизни, уже прожитой в прошлом, персонажи не смогли осуществить собственную свободу, а осознание необратимости этого — и есть, по Сартру, адское мучение.

Критика

Даже среди ранних драм Сартра, всегда наперед “спрограммированных”, а затем ловко и ладно выстроенных, “За запертой дверью” поражает геометрической стройностью рисунка, предельным лаконизмом, жесткостью и обнаженностью всей конструкции. Изящество этой философской теоремы на подмостках — изящество классического шахматного этюда. Она заставляет вспомнить искусно обточенные алмазы французской театральной традиции — комедии-“пословицы” Мюссе, только заключительная сентенция — “ад — это другие” — здесь все же произнесена вслух, а психологический лиризм уступил место холодноватой аналитической логике.

Самарий Великовский (1931-1990). Российский литературовед, доктор филологических наук.
(Из работы «Путь Сартра-драматурга», часть 3)

После окончания войны Ж.-П. Сартр вспоминал годы оккупации, чаще всего он был охвачен ужасом от того, что узники лагерей и жители осаждённых городов не обладали свободой выбора. В пьесах время оккупации воплощалось во всевозможные метафоры. Так, например, в одной из самых ярких его работ, пьесе «За запертыми дверями», три главных героя встречаются в аду — Гарсен, Инес и Этель. Запертая на засов комната, где они вынуждены существовать вместе, становится экзистенциальным колпаком, из-под которого некуда бежать. Две женщины и мужчина обречены на нескончаемые и мучительные думы о жизни и смерти, потому что о другом говорить нет смысла. Умирают всегда слишком рано — или слишком поздно. «Но у тебя ничего, кроме жизни, нет, — говорит Инес. — Ты — не что иное, как твоя жизнь». Находясь в аду, герои то ссорятся, то влюбляются, то отчаиваются, то в них просыпается надежда. Выхода нет — крушит иллюзии Сартр. «Ад — это другие», — вкладывает он жестокие слова в уста своих героев.
Пленникам тьмы ничего не остается, как прислушиваться к голосам, доносящимся сверху, из мира света, где цветет жизнь и люди еще вольны выбирать свою участь. Герои этой пьесы — люди, перешедшие через край возможного, край «часов ясности», о которых пишет М. Хайдеггер, край «пограничного состояния», когда человек может очнуться от глубокого мертвящего сна и принять волевое решение, пока он жив.

Из статьи Кушовой И.А. «Некоторые проблемы бытия современного человека и экзистенциализм»

Чаще всего пьеса рассматривалась как иллюстрация тезиса «Ад — это другие», а её содержание сводилось к «проповеди человеконенавистничества»: Ад — это не пытки, жаровни, ухмыляющиеся черти, — Ад — это сами люди, охотно становящиеся самыми изощренными и изобретательными палачами своих соседей. Однако, как справедливо указывал С. Великовский, вопреки расхожему мнению, «Ад — это другие» — это всего лишь реплика, вложена она в уста абсолютно конкретного персонажа и отнюдь не является сартровской категорией. Трое персонажей, которые находятся в этом «аду», вовсе не являются моделью социума как такового.

Персонажи мучаются оттого, что в их прошлом присутствует нечто (ошибка, подлость, предательство, разврат, издевательство), чего уже не изменить, — они уже не «проект», будущее для них закрыто. Они пытаются избежать осознания неприятных фактов, но благодаря присутствию рядом Других, это оказывается невозможным. Именно через Другого человек может узнавать себя, взгляды других дарят ему собственное отражение — в какой-то момент Инес буквально предлагает Эстель «стать её зеркалом».

Экранизации

1954 — Huis clos / За запертой дверью — французский кинофильм Жаклин Одри / Jacqueline Audry
1959 — Geschlossene Gesellschaft — западногерманский телефильм Ханса Швейкарта / Hans Schweikart
1962 — No Exit — американо-аргентинский фильм Тэда Данилевского / Tad Danielewski
1964 — In Camera — английский телефильм Филипа Савилла / Philip Savillei
1965 — Huis clos — французский телефильм Мишеля Митрани / Michel Mitrani
1966 — Geschlossene Gesellschaft — западногерманский телефильм Франца Питера Вёрфа / Franz Peter Wirth
2005 — Huis clos — французский телефильм Жана-Луи Лоренци / Jean-Louis Lorenzi
2006 — No Exit — американский короткометражный фильм Этьена Каллоса / Etienne Kallos

Рейтинг LiveLib

4,3

2K оценок

5
51%
4
36%
3
11%
2
2%
1
0%

Ваша оценка

Эмоции читателей от книги

Тревожная1

Смешная1

Прочитали 2493Хотят прочитать 1750

Рецензии

Nihil666
12 июля 2014
I have a private hell Of excellent quality I've dwelt there for years Playing with my fears Iggy Pop Чтобы понять смысл " За закрытыми дверями " нужно копнуть чуть глубже букв на страницах. Трое человек, после своей смерти, попадают в ад. Это не совсем обычные три человека и не совсем обычный ад. Ад представляет собой самую обычную комнату. Гостиная с диванами, каминными полками, статуэтками, столами и стульями. Дверь заперта снаружи и им не покинуть это место. Двое женщин и один мужчина. Они понимают, что всю оставшуюся вечность они проведут в этой же обстановке с двумя другими людьми. Они никогда не были знакомы и не пересекались в земной жизни. Они совершенно разные, между ними нет никакой связи, кроме той, что каждый из них совершил в своем прошлом какой-то проступок, за который они и попали в ад и который им уже никогда не изменить. Теперь весь их мир замыкается друг на друге. Бесконечное созерцание друг-друга. В комнате, где нет зеркал и отражающих поверхностей. Где они могут отразиться только в глазах друг-друга. Если захотят..
Смотрите, как просто. Просто, как дважды-два. Физической пытки нет, а все-таки мы в аду. И никто больше не придет. Никто. Мы навсегда останемся здесь, все вместе, одни. Так? Здесь не хватает только палача. Каждый из нас будет палачом для двоих других
А теперь копаем глубже. За 8 лет до написания пьесы " За закрытыми дверями", сам Жан-Поль Сартр, находящийся на тот момент в отношениях с Симоной Де Бовуар, но будучи человеком творческим и свободолюбивым, решил что их отношения слишком прочны, "безопасны", подконтрольны, а значит - несвободны. Чтобы избавиться от неминуемой скуки, 30-летний Сартр начинает встречаться с совсем еще юной Ольгой Козакевич, бывшей ученицей Симоны. Ольга не только избавила Сартра от приступов дурного настроения и апатии, но и стала первым членом "семьи" - своеобразного сообщества любовников и любовниц, разделявших не только мировоззренческие, но и альковные интересы "философского союза". Вскоре Ольга стала любовницей и Симоны. По ее воспоминаниям, буквально с первой минуты знакомства ее пленила эта очаровательная женщина, показавшаяся такой одинокой. Потом к этому союзу подключилась сестра Ольги Ванда, и множество-множество других женщин. При этом Сартр никогда не скрывал, что в жизни боялся только одного: потерять Симону, которую называл своей сутью. Их отношения, не смотря на множественные связи на стороне с двух сторон оказались на редкость прочны и крайне долговечны. У них никогда не было секретов друг от друга и оба до конца жизни признавались друг-другу в любви. Ничего не напоминает? Прототипом Жозефа Гaрсэна является Жан-Поль Сартр. Прототипом Инэс Серaно является Симона Де Бовуар, вечно любимая и вечно нужная. Та, из-за которой Гарсэн остался в аду. Отказался его покидать. Прототипом Эстель Риго - очевидно, является собирательный образ всех любовниц Сартра. Бывших в его жизни и будущих, влекущих и вожделенных, но не важных настолько, как Симона-Инэс. Очень тяжелое для меня произведение. Последнее такое впечатление оставило после себя "Превращение" Кафки. Мне кажется, что " За закрытыми дверями " заслуживает или самой низкой 1 или самой высокой 5. Потому что это омерзительно глубоко, потрясающее болезненно, ужасающе правдоподобно и до тошноты гениально. Какую часть нашей жизни может заполнить другой человек, чтобы не стать нашим собственным адом? Сколько нужно пространства между людьми и их душами, чтобы они не уничтожили себя друг-другом? Можно ли связать свою жизнь с одним человеком и не пожалеть? Что лучше - зеркало или глаза человека напротив? Могут ли существовать вместе свобода и любовь? Страшно думать об этом. Я пока не нашла ответы на эти вопросы. Но мне кажется, что точных ответов и сам Сартр не нашел.. 5 из 5
Читать далее
114 понравилось
3
6,7K
ShiDa
26 ноября 2020
«Тюрьма как образ мыслей».
Ад должен быть у каждого свой. Что для одного человека естественно и правильно, то для другого – изощренная психологическая пытка. Но кое-что общее есть: особенно мы мучаемся, вынужденно находясь с людьми, которые на нас не похожи, более того – являются противоположностью. Поистине лучше вечное одиночество, чем навязанное соседство человека неприятного, человека, с чьим существованием тяжело примириться.
Тут Сартр абсолютно прав: зачем нужны раскаленные ножи, топоры, чаны с кипящим маслом (чем там еще должны пользоваться черти?), если грешника можно пытать психологически, мучить его мозг, все его существо? Нет ничего хуже, чем навечно запереть в одной маленькой комнатке трех человек с разным мировосприятием и отсутствием эмпатии.
Гарсэн, Эстель и Инэс зачем-то должны мучиться после смерти. Формально – искупить свои грехи, но ад их устроен так, что в нем просто нет возможности осознать свои ошибки, раскаяться и тем более исправить положение. Этот ад не имеет ни смысла, ни логики. Он нужен лишь для мучений этих трех человек. Сочувствовать при этом не хочется ни одному. Все они в равной степени неприятны.
Гарсэн? А что – Гарсэн? Жалкая личность: играл при жизни героя-пацифиста, но потом показал, что не достоин называться не только героем, но и приличным человеком. Инэс – подлая и циничная, готова на любые интриги (даже смертельные), лишь бы получить в итоге желаемое. А Эстель? И она не лучше – аморальная в своей похоти, склонная запрыгивать на любого мужчину, даже самого отвратительного, способная принести чужую жизнь на алтарь своей безумной страсти. Каждый из них неуживчив, не готов идти на компромиссы, пытается давить на другого, считаясь лишь со своими чувствами. Конечно же, оказавшись запертыми в маленьком аду, они не могут найти общего языка. Не совсем верно высказывание Сартра: «Ад – это Другие». Это правильно лишь отчасти. Окажись на месте вышеописанных героев люди более мягкие, эмпатичные – и они смогли бы договориться, нашли бы способ как-то улучшить свое пребывание в аду (другой разговор, что такие люди с меньшей бы вероятностью в этом аду оказались). Герои же пьесы априори не готовы подстраиваться, любой выпад со стороны соседа воспринимают, как угрозу, как оскорбление, и, естественно, начинается бессмысленная грызня (за это они в аду и очутились – как вели себя при жизни, так и после смерти остаются верны себе). Ад – это вынужденное нахождение с людьми, которые не готовы ни в чем уступать и не считаются с тобой (и ждут от тебя того же). Заслужили ли это герои? Увы, но заслужили. И своим поведением после смерти доказали, что иного пути у них не было. После пьесы остается лишь один вопрос: а договорись главные герои (внезапно), научись они принимать друг друга по-человечески, откажись они от ненависти – возможно, и ад бы закончился? Увы, но на это Сартр не отвечает. А хочется верить, что и из ада может быть выход.
Читать далее
103 понравилось
6
3,6K
Blanche_Noir
7 августа 2022
Под матовой амальгамой
Хотите, я буду вашим зеркалом?
Вдох. И возвращение из мутного освещения герметического прямоугольника, ласковыми пощечинами заботливых ладоней грехов плотно запечатанного снаружи. Аритмический кнут дыхания неуклюжими ударами внутри понукает меня оглянуться... Страшно узреть, куда заточено подлинное отчаяние человека?.. Но я пока по эту сторону... Смелее! И, плавно перешагнув черту сознательных импульсов, медленно разворачивая подсознание на 180*, заплечным обличителем вижу... равнодушный квадрат зеркальной полости, покрытый густой матовой амальгамой. Пьеса прочитана.
Они разделили тесный вакуум зеркального колодца в аду. В душном луче, направленном на голую пустоту немым обвинителем вечности, можно различить силуэты случайных обнаженных душ. Они сокращаются конвульсиями отторжения под тонким прожектором, кипящим искрой чужого взгляда. Но... некуда деться. Теперь они - матовое зеркало для другого. И кривое для себя. Что заметно глазу постороннего сквозь зеркальную линзу Гарсэна? Ядовитый осадок внутри отвергнутого сосуда, испитого до дна жестокой владелицей полого сердца Инес... Отраву на холёных пальцах Эстель, выдающую порочный хмель за священный мир... Инес и Эстель мгновенно зафиксируют на зеркальных стеклах слезливый туман адреналина, невидимым осязанию токсином проистекающий из предательских надпочечников героя Гарсэна... Кого повторно поддать изощренному остракизму невидимого палача? Кто более всех достоин покинуть надежный ступор враждебной территории... в тлетворной комбинаций деталей остановившегося калейдоскопа? Какие ментальные весы выдержат невесомое давление вмешательства грязных крошек, извергнутых чужим мнением? Кому дано узнать в широко раскрытом зрачке напротив грешный эскиз подлинного палача? И как найти подлинное отражение в мутной амальгаме чужого зеркала, когда собственное - затуманенное трещиной потерянного "Я"?

Какое оно пустое, зеркало, в котором тебя нет.
Крыльями ли освобождения сорвёт безумный сквозняк каменные петли двери вечного заточения? Ведь спасительная пустота теперь навсегда внутри. Она заполнила брешь отсутствия отражений... Нечего искать безвозвратно утраченное. Его поглотила расплывчатая воронка зыбучих песков пустыни адского рока. Больше не будет чистых зеркал, пораженных смертельной слепотой в тайные минуты порока. Истинные отражения стали лишь воспоминаниями на тлеющей плёнке невыносимо гибкой памяти. Но так ли страшны отражения в мутной амальгаме глаз "других"? Как смотреть на мир, когда собственная душа смотрит широко закрытыми глазами?
Дыхание мерно восстанавливается. Я намеренно не замечаю своего отражения... Я смотрю на случайных узников, подёрнутых зыбкой мглой стеклянного гроба. В зеркале их грехи обрели собственные лица. Сартр шепчет мне из глубины вечности, что подлинный ад несёт "другой". Хм... Так почему же кажется, что в адовой комнате под масками "других" скрылись выпущенные на волю безумные воплощения собственных мыслей героев? "Как черви" голые грехи тонко нанизывают лихорадочные сознания пленников, опутывают липкой тиной бездейственного соучастия, связывают общим узлом наготы равнодушия. Каждому страшно выпустить наружу сокровенную бабочку мысли, обнажить её уродливый облик, порочащий зеркальную зыбь собственного зеркала внутри...
Смерть благодушно позволила им не бояться... Но не одарила надеждой желанного покоя. Под матовой амальгамой отражений кружатся у безразличного факела вечности грехи, обретшие облик безликого страдания.
Выдох. А что видят другие под моей амальгамой? "Reflections" Norman Lindsay, 1919
Читать далее
99 понравилось
2
3,5K