Baba Dunjas letzte Liebe

Эта местность считается жуткой. Земля, которую многие называют зоной отчуждения.

Баба Дуня живет в Черново, деревне, после аварии на Чернобыльской АЭС ставшей частью зоны отчуждения. Вернулась в свой дом первой, помыкалась по чужим местам и решила доживать здесь. Нет, компенсация переселенным полагалась, был даже громкий скандал, когда вскрылось, как местные сильно завышено оценили свои дома, а чиновники подписали за откат. Но баба Дуня на компенсацию не подавала, она по-прежнему владелица своего дома. Остальных, съехавшихся сюда, права собственности не волнуют, заняли пустующие дома. Из здешних только старик Сидоров, бывший пожилым уже в восьмидесятых, остальные приезжие: умирающий от рака доходяга Петров, мнительная толстуха Марья, зажиточная и заносчивая чета Гавриловых, эти заняли лучший дом - всего человек тридцать. Воды, отопления, связи нет, хотя Сидоров утверждает, что его домашний телефон работает, но остальные слышат в трубке только шорохи и трески.

Когда-то была у медсестры Дуни семья: муж Егор (при жизни тот еще гулена), дочь Ирина и сын Алексей. Теперь Ирина живет в Германии, врач - по материнским стопам пошла, пишет письма, шлет посылки, зовет к себе, да куда она поедет - от нее счетчик Гейгера трещит, сама теперь как нано-реактор. Жаль только, что внучку, Лаурочку не видела никогда. Но откладывает для нее всю пенсию, будет девочке наследство. С Алексеем связь оборвалась, баба Дуня не любит о нем вспоминать, говорит, что он в Америке, не будем и мы. Она выбирается раз в неделю в соседнее село Малыши, там получает пенсию и забирает посылки, покупает крупы, чай, лекарства, сама не осознавая, что превратилась в местную достопримечательность.

Беда приходит нежданно в облике нервного мужчины с маленькой девочкой, тот объявляет, что дочь больна и они собираются поселиться в Черново, кто Дуня, чтобы возражать? Осознание: гада бросила жена и здоровую девочку он привез сюда облучить в отместку - приходит к ней внезапно, а попытка поговорить с мужчиной заканчивается плохо. Очень плохо, для всех жителей Черново. И снова героине приходится взять решение на себя. "Последняя любовь бабы Дуни", которую "Дом историй" выпустил в женской серии "Своя комната", прямо-таки просится в пару к их же "Население: Одна". Снова пожилая женщина, которая больше всего хочет, чтобы ее оставили в покое и позволили заниматься своим огородом, волею обстоятельств, вынуждена спасать всех, внезапно поняв, что она вовсе не одна.

Немецкая писательница Алина Бронски родилась в Свердловске, в Германию переехала ребенком, пишет на немецком и очень популярна. Простая история про бабу Дуню четвертый ее роман, и я от души советую вам эту немрусскую книжку.

Кто в своём уме возвращается в зону отчуждения?

Баба Дуня, ранее Евдокия Анатольевна, медсестра, первой приехала на дожитие в село Черново, ныне зону отчуждения, заняв свой старый дом, где жила всю сознательную жизнь, пока не случился Чернобыль.

Ей уже не восемьдесят два, как она частенько подчёркивает, нехитрый быт ограничивается огородом, свежими обедами и ужинами, приглядом за соседкой Марьей и иногда – поездками в соседние Малыши, сначала два часа пешком до остановки, потом ещё на автобусе.

Иногда приходят посылки и письма от дочери Ирины из Германии (сын Алексей отправился ещё дальше, в Америку). Держится на плаву баба Дуня благодаря новостям о внучке Лауре, которой скоро исполнится 18.

Однажды в село заявляется мужчина с маленькой дочкой, что нарушает размеренный быт обитателей, а последствия этого визита вызывают волнения мирового масштаба.

С Алиной Бронски я немного знакома по роману «Die schärfsten Gerichte der tatarischen Küche», читала отрывки на немецком, а тут книжка-малышка вдруг издана «Домом историй».

Переводчица, конечно, постаралась, чтобы баба Дуня звучала аутентично, но всё же чувствуется, что это не наша баба. И сама история о чернобыльских возвращенцах вышла довольно сказочной.

Да, колоритные персонажи, мудрая главная героиня, которая никак не может оторваться от своих корней, видит призраков и пропитана радиацией до мозга костей. Советские реалии вроде журналов «Крестьянка» и «Работница», которые любит почитывать баба Дуня, говорят нам, что мир в Черново застыл. Или давно умер. Затянут паутиной, ведь пауков тут море.

Но вот же старики, кряхтят, бредут по улицам, ждут, когда их похоронят на черновском кладбище. Но при этом повествование мимолётно, мгновенно, поверхностно там, где хочется большей глубины, ну и местами неправдоподобно.

О старости и одиночестве

С сердечным приветом из Черново, ваша баба Дуня.

Очень уж мне хотелось добраться до небольшого романа писательницы Алины Бронски, переведённого с немецкого и изданного у нас «Домом историй». «Последняя любовь бабы Дуни» — рассказ о пожилой женщине, вернувшейся в чернобыльскую «зону дожития» после аварии, потому что здесь находится её дом и привычный быт, а нигде за пределами этого места старушка так свободно и уютно себя не ощущает. Вскоре заброшенная деревня обрастает ещё несколькими жителями, среди которых бабу Дуню чтят местным матриархом. Её волевое решение понадобится людям в этом богом забытом месте, когда здесь однажды произойдёт преступление, повлекшее коллективную ответственность жителей. Роман всецело легковесный, не замахивающийся на глубокую мораль и двойные смыслы, но при этом в нём очень комфортно существовать. Прослушал его в аудионачитке, болел за Дуню, которая пусть и не звучит в переводе как аутентичная привычная нам старушка, но в ней узнаётся человек, проживший долгую безрадостную жизнь, имеющий собственные принципы и мораль, готовый противостоять обстоятельствам ради правого дела. Очень тонко в сюжет вписаны взаимоотношения Дуни с детьми, эмигрировавшими в другие страны и почти не поддерживающими с ней связь: для меня реализм истончившихся нитей между героями нивелировал прочие шероховатости и фантазмы сюжета. С героиней случатся невероятные события, но все они — цепочка, ведущая её обратно к дому. Получился ироничный, местами грустный роман о «в гостях хорошо, а дома лучше», ярко заявляющий, что дом там, где ты нужен и тебя ждут, и пускай это будет хоть в зоне отчуждения после мировой катастрофы.