Собор Парижской Богоматери

Но 6 января причиной волнения всех жителей Парижа, как говорит Жена де Труайе, было установившееся с незапамятных времён двойное празднество - праздник Богоявления и праздник шутов.

Ровно триста сорок восемь лет шесть месяцев и девятнадцать дней тому назад парижан разбудил громкий трезвон всех колоколов трёх кварталов: Старого и Нового города и Университета.

Несколько лет тому назад, посещая, или, вернее, обследуя собор Парижской Богоматери, автор этой книги заметил в темном углу одной из башен вырезанное на стене слово: СУДЬБА (на франц.)

Моя дочь! Я хочу видеть мою дочь! Что мне до того, что она в раю? Мне не нужны ваши ангелы, мне нужно мое дитя! Я - львица, мне нужен мой львенок! Я буду кататься по земле, я разобью камни моей головой, я загублю свою душу, я прокляну тебя, гос-поди, если ты не отдашь мне мое дитя! Ты же видишь, что мои руки все искусаны! Разве милосердный бог может быть безжалостным? О, не давайте мне ничего, кроме соли и черного хлеба, лишь бы со мной была моя дочь, лишь бы она, как солнце, согревала меня!

По-видимому, отдав дань множеству безрассудных увлечений – астрологии, философии, архитектуре, герметике, – он вновь вернулся к драматургии, самому безрассудному из всех. 

Представьте, учитель, я видел короля. Я только что от него. На нем фланелевые штаны. Это целое приключение.

О, сколь пустозвонна наука когда ты, в отчаянии, преисполненный страстей, ищешь у нее прибежища.

Я уверен, что если бы бог был молодцом, он сделался бы грабителем.

Как вы обращаетесь с нами, когда мы попадаем в ваши руки, так и мы обращаемся с вами здесь у себя. Закон, применяемый вами к бродягам, бродяги применяют к вам. Если он жесток, то это ваша вина.

Он становился всё более серьёзным учёным и вместе с тем, что вполне последовательно, - всё более суровым священником и всё более печальным человеком.