Собор Парижской Богоматери

Но каждая дурная мысль непреклонно требует своего воплощения.

Капли вина достаточно, чтобы окрасить стакан воды, чтобы испортить настроение целому собранию женщин , достаточно появление более красивой , в особенности , если в их обществе всего лишь один мужчина

Он цеплялся за жизнь. Быть может, за ней он действительно видел ад.

-Чистая рвань пробурчала она [толстуха с квадратным лицом]. -А где твой плащ?- спросила она Гренгуара.
-Я потерял его.
-А шляпа?
-У меня ее отняли.
-А башмаки?
-У них отваливаются подошвы.
-А твой кошелек?
-Увы, - запинаясь, ответил Гренгуар, - у меня нет ни полушки.
-Ну так попроси, чтобы тебя повесили, да еще скажи спасибо! - отрезала она и повернулась к нему спиной.

Если господам судьям угодно, то мы приступим к допросу козы.

Время слепо, а человек невежественен.

Не всегда тот женится, кто обручился.

Хорошими намерениями похлебки не сдобришь, с ними разве только в рай попадешь.

Он приблизился к его преосвященству и, хотя сильно боялся вызвать его неудовольствие, все же, заикаясь, объяснил причину непристойного поведения толпы: полдень пожаловал до прибытия его высокопреосвященства, и актеры были вынуждены начать представление, не дождавшись его высокопреосвященства.

Тогда Квазимодо поднял глаза на цыганку, тело которой, вздернутое на виселицу, билось под белой одеждой в последних предсмертных содроганиях, потом взглянул на архидьякона, распростертого у подножия башни, потерявшего человеческий образ, и с рыданием, всколыхнувшим его уродливую грудь, произнес:
– Это все, что я любил!

Увы! Ты не знаешь, что такое несчастье! О! Любить женщину! Быть священником!

Это была одна из тех нескладно скроенных голов, где разуму так же привольно, как пламени под гасильником.

Я перестал принадлежать себе. Другой конец нити, которую дьявол привязал к моим крыльям, он прикрепил к твоей ножке.

В жизни я не встречал такого великолепного уродства!

По предопределению ли свыше, или по воле рока, но Гуттенберг является предтечей Лютера.

Каждая сторона, каждый камень почтенного памятника — это не только страница истории Франции, но и истории науки и искусства.

Феб тоже кончил трагически. Он женился.

Ты, полумудрец-полубезумец, ты, черновой набросок чего-то, своего рода растение, воображающее, что оно движется и мыслит, ты будешь пользоваться той жизнью, которую украл у неё, — жизнью, столь же бесполезной, как свеча, зажженная в полдень.

Она хотела заставить его войти в свою келью, но он заупрямился и остановился у порога.
— Нет, нет, — проговорил он, — филину не место в гнезде жаворонка.