Собор Парижской Богоматери

Я никогда так не чувствовал своего уродства, как теперь. Когда я сравниваю себя с вами, мне так жаль себя, несчастного урода! Я кажусь вам зверем, скажите? А вы, вы - солнечный луч, вы - капля росы, вы песня птички. Я же - нечто ужасное: ни человек, ни зверь; я грубее, безобразнее, презреннее, чем булыжник.

Он был злобен, потому что был дик; он был дик, потому что был безобразен. В его природе, как и любой другой, была своя логика.

Как ненадежно бессмертие, доверенное рукописи! А вот здание - это уже книга прочная, долговечная и выносливая! Для уничтожения слова, написанного на бумаге, достаточно факела или варвара. Для разрушения слова, высеченного из камня, необходим общественный переворот или возмущение стихий.

В те времена каждый родившийся поэтом становился зодчим. Рассеянные в массах дарования, придавленные со всех сторон феодализмом, словно testudo ("черепаха") из бронзовых щитов, не видя иного исхода, кроме зодчества, открывали себе дорогу с помощью этого искусства, и их илиады складывались в форму соборов.

«За что клеймят одного, за то другого венчают лаврами ».

Ходили слухи, будто одно время он сидел в сумасшедшем доме; ему оказали честь, приняв его за умалишенного, но вскоре выпустили на свободу, убедившись, что он всего-навсего поэт.

По милости дьявола я торчу здесь уже больше четырех часов, надеюсь, они зачтутся мне в чистилище!

Это покровительство, оказанное существом столь уродливым, как Квазимодо, существу столь несчастному, как присужденная к смерти, вызвало в толпе чувство умиления. То были отверженцы природы и общества; стоя на одной ступени, они помогали друг другу.

В любезностях, которые отец Клод расточал Куактье, слышалась язвительная затаенная усмешка одаренного неудачника, который, чтобы отвлечься, подшучивает над грубым благополучием человека заурядного.

Я полюблю только того мужчину, который смеет защитить меня.

Несколько столетий тому назад исчез из числа живых человек, начертавший на стене это слово; исчезло со стены собора и само слово; быть может, исчезнет скоро с лица земли и сам собор

И если с течением времени в познаниях Клода Фролло разверзались бездны,то такие же бездны вырыли годы в его сердце.

Мне не по себе, когда вы на меня смотрите. Вы только из жалости не закрываете глаз. Я уйду в такое место, откуда мне будет вас видно, но вы не будете видеть меня.