Рассказы

Конец 1880х; Кавказ, море.
На забытой окраине империи у моря прожигает жизнь молодой чиновник с чужой женой. И самим фактом своего существования мутит то маленькое общество, которое там волей случая сложилось.
Для одних - они нарост, грязная бородавка на теле общества, которую лучше сковырнуть, чтобы зараза не распространялась; для других - несчастный запутавшийся человек, которому стоит посочувствовать и помочь, для третьих - партнёр развесить скуку в карты и вино.
И Чехов ставит перед читателями вечные вопросы о праве на неправедное существование.
Эта повесть подарила очередного очень хорошего литературного доктора, Самойленко.
А также полна аллюзий на «Героя нашего времени»
Но всё же, в конец и духовное перерождение Лаевского верится с трудом; конечно в жизни бывает всякое, но в плести это ход кажется слишком надуманным и литературным.

Тут у одной блогерши прочитал про любовь, как будто в каменный век вернулся. Читая же рассказ Чехова «О любви» понимаю, что за тривиальными рекомендациями к блогерше, а за попытками что-нибудь понять к Антону Павловичу. Не факт, что удастся найти ответы, но никогда не поздно задать новые вопросы.
Странно, но рассказ Чехова построен так, что Алехин рассказывает Буркину историю своей любви. Степень откровенности его запредельная. Антон Павлович объясняет это тем, что «у людей, живущих одиноко, всегда бывает на душе что-нибудь такое, что они охотно бы рассказали. В городе холостяки нарочно ходят в баню и в рестораны, чтобы только поговорить, и иногда рассказывают банщикам или официантам очень интересные истории, в деревне же обыкновенно они изливают душу перед своими гостями».
Герой рассказа Алехин после окончания университета вынужден был отправиться в имение отца заниматься сельским хозяйством, хотя душа его к этому не лежала. Он попал в замкнутый круг, так как хотел возвратить большой долг, который отец его накопил в том числе из-за трат на образование сына. Очень тяжёлый деревенский труд по организации хозяйства, чтобы оно с привлечением большого количества крепостных и наёмных батраков приносило доход, выматывал Алехина, фактически сведя его жизнь к обыденному существованию среди простых людей. Но избрание его в мировые судьи позволило ему периодически оказываться среди людей, получивших образование – «После спанья в санях, после людской кухни сидеть в кресле, в чистом белье, в легких ботинках, с цепью на груди - это такая роскошь!»
Среди новых городских знакомых Алехина было семейство товарища председателя окружного суда Лугановича. Особенно понравилась ему Анна Алексеевна, жена Лугановича – «Тогда она была еще очень молода, не старше двадцати двух лет, и за полгода до того у нее родился первый ребенок. Дело прошлое, и теперь бы я затруднился определить, что, собственно, в ней было такого необыкновенного, что мне так понравилось в ней, тогда же за обедом для меня всё было неотразимо ясно; я видел женщину молодую, прекрасную, добрую, интеллигентную, обаятельную, женщину, какой я раньше никогда не встречал; и сразу я почувствовал в ней существо близкое, уже знакомое, точно это лицо, эти приветливые, умные глаза я видел уже когда-то в детстве, в альбоме, который лежал на комоде у моей матери».
Алехин рассказывает, как постепенно встреча за встречей росло его увлечение Анной Алексеевной. Тем более, что в её разговорах с ним проскальзывали откровения симпатии - «…Вы тогда были воодушевлены и много говорили, были очень интересны, и, признаюсь, я даже увлеклась вами немножко. Почему-то часто в течение лета вы приходили мне на память и сегодня, когда я собиралась в театр, мне казалось, что я вас увижу».
Мысли же самого Алехина были постоянно заняты размышлениями об Анне Алексеевне – «И дома, и в поле, и в сарае я думал о ней, я старался понять тайну молодой, красивой, умной женщины, которая выходит за неинтересного человека, почти за старика (мужу было больше сорока лет), имеет от него детей,… и я всё старался понять, почему она встретилась именно ему, а не мне, и для чего это нужно было, чтобы в нашей жизни произошла такая ужасная ошибка».
Очевидно, что у двух молодых людей зародилось чувство друг к другу. Часто приезжая к Лугановичам в гости, Алехин видел, что она ждёт его, но признаваться в любви они не спешили, так как по его выражению – «Мы боялись всего, что могло бы открыть нашу тайну нам же самим». Да, бывает такая любовь, что не спрашивает разрешений и всё сметает на своём пути. В описании же Чехова это чувство было «тихим и грустным». Герой постоянно рассуждал и спрашивал себя, куда может привести их любовь? К разрушению семьи Лугановичей? Куда Алехин мог повести свою возлюбленную? Вопросы, которые он себе задавал были очень рациональными - «Честно ли это? Она пошла бы за мной, но куда?... И как бы долго продолжалось наше счастье? Что было бы с ней в случае моей болезни, смерти или просто если бы мы разлюбили друг друга?»
Так и хочется спросить героя – не слишком ли прозаически он себя вёл? Похоже аналогично рассуждала и Анна Алексеевна – «принесет ли мне счастье ее любовь, не осложнит ли она моей жизни, и без того тяжелой, полной всяких несчастий? Ей казалось, что она уже недостаточно молода для меня, недостаточно трудолюбива и энергична, чтобы начать новую жизнь…» Заботой о счастье Алехина были продиктованы разговоры её с мужем о необходимости найти для него достойную девушку в городе, хотя «тотчас же добавляла, что во всем городе едва ли найдется, такая девушка». Вот так она лишний раз уверяла себя, что никто кроме неё не может быть предназначен Алехину.
Годы шли, у Анны Алексеевны было уже двое детей, близкое общение между ними продолжалось. Ощущения Алехина, что им нельзя жить друг без друга, не находили реального воплощения. Думаю, что аналогично чувствовала себя и Анна Алексеевна, от того и проявлялось нереализованность её любви в расстройстве нервов, в осознании неудовлетворённой, испорченной жизни.
«Мы молчали и всё молчали, а при посторонних она испытывала какое-то странное раздражение против меня; о чем бы я ни говорил, она не соглашалась со мной, и если я спорил, то она принимала сторону моего противника. Когда я ронял что-нибудь, то она говорила холодно:
-Поздравляю вас». Удивительно, что эта женщина не возненавидела нашего героя за его нерешительность и отсутствие реальных шагов. Либо в отказе от любви, либо в её обретении. На мой взгляд, тут у Чехова проявляется неточное представление о характере действий женщины в подобной ситуации. Не представляю, каким ангельским терпением должна обладать дама, чтобы столько лет продолжалось мучение нереализованного чувства. В таких случаях, женщины ощущают себя, как будто у кошки по кусочкам отрубают хвост, пытка страшная. Да, как в «Осеннем марафоне»(1979) режиссёра Георгия Данелии по сценарию Александра Володина Аллочка,героиня Марины Неёловой, говорит об этом Андрею Бузыкину (Олег Басилашвили), который измотал её нервы своей неопределённостью.
Можно, конечно, подобную продолжительную ментальную связь называть любовью, но, как мне кажется, здесь больше подходит определение чего-то связанного с психическим расстройством, закомплексованностью персонажей, зажариванию на очень медленном огне живых человеческих чувств.
Как пишет Антон Павлович - «К счастью или к несчастью, в нашей жизни не бывает ничего, что не кончалось бы рано или поздно». Лугановича перевели в другую губернию. Но до этого Анну Алексеевну провожали на лечение в Крым, когда и происходит последняя встреча наших героев. Алехин вбежал в вагон – «Когда тут, в купе, взгляды наши встретились, душевные силы оставили нас обоих, я обнял ее, она прижалась лицом к моей груди, и слезы потекли из глаз; целуя ее лицо, плечи, руки, мокрые от слез, - о, как мы были с ней несчастны! - я признался ей в своей любви, и со жгучей болью в сердце я понял, как ненужно, мелко и как обманчиво было всё то, что нам мешало любить. Я понял, что когда любишь, то в своих рассуждениях об этой любви нужно исходить от высшего, от более важного, чем счастье или несчастье, грех или добродетель в их ходячем смысле, или не нужно рассуждать вовсе.
Я поцеловал в последний раз, пожал руку, и мы расстались – навсегда». Обратите внимание, что герой настолько поздно прозревает, понимает очевидную глупость своей позиции – «не навреди». Очень старое правило - «Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и потом жалеть всю жизнь».
Да, очень грустный рассказ о … Нереализованном чувстве, о измученной нерешительностью мужчины женщине, об очень особенном Алехине со странными представлениями о долге перед отцом, но отсутствии элементарного представления об обязанностях по отношению к предмету своей любви.
Я согласен с Антоном Павловичем, когда он в начале рассказа устами героя говорит о любви – «До сих пор о любви была сказана только одна неоспоримая правда, а именно, что "тайна сия велика есть", всё же остальное, что писали и говорили о любви, было не решением, а только постановкой вопросов, которые так и оставались неразрешенными. То объяснение, которое, казалось бы, годится для одного случая, уже не годится для десяти других, и самое лучшее, по-моему, - это объяснять каждый случай в отдельности, не пытаясь обобщать».
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 349

Прочитав столько рассказов Чехова подряд, не показалось ли мне это нудным и однообразным?... Нет! В том-то и гениальность Антона Павловича, что в каждом отдельном рассказе свой неповторимый стиль, умение говорить об обыденных вещах каждый раз по-новому, находить бесконечное число разнообразных эпитетов. Вот и в данном, конкретном рассказе «Студент» автор описывает вещи, о которых уже написал в огромном числе своих произведений. Но ни одного повтора в полученных мной ощущениях и впечатлениях найти при всём желании не могу.

Посудите сами. В этом рассказе Чехов в 20-й раз (примерно) говорит об охоте. Иван Великопольский, студент духовной академии, возвращается с тяги домой. Есть тут и вальдшнеп, и выстрел по нему.

Описание ранней весны у Антона Павловича тоже встречается мне уже раз в 15-й, но… Уверяю вас, здесь она совсем другая нежели в других произведениях – «По лужам протянулись ледяные иглы, и стало в лесу неуютно, глухо и нелюдимо. Запахло зимой».

Да, Чехов не в первый раз делает акцент на реалистическом взгляде на бедность в России. Только в этот раз, описывая мысли студента, автор сильно ошибается, представляя состояние российской действительности, как неизменной с времён Рюрика, Иоанна Грозного, Петра Великого – «…при них была точно такая же лютая бедность, голод, такие же дырявые соломенные крыши, невежество, тоска, такая же пустыня кругом, мрак, чувство гнета, - все эти ужасы были, есть и будут, и оттого, что пройдет еще тысяча лет, жизнь не станет лучше». Если бы Антон Павлович мог только представить себе, что произойдёт со страной в ближайшие лет 100, он бы поостерёгся вкладывать в голову Великопольского столь безрадостные и бесперспективные идеи. А наоборот, студент, как представитель передовой молодёжи, охваченной идеями революционного преобразования действительности, должен был быть наполнен идеями Маркса и Энгельса о призраке, бродившем по Европе уже без малого сорок лет. Известно, что из потомственных священнослужителей и учащихся духовных академий вышло наибольшее количество революционеров 1917 года.

А так… Как сын дьячка, Великопольский, зайдя на вдовьи огороды к Василисе и её дочери Лукерье, проводит с ними политинформацию. Но не об упоминавшемся выше призраке, а о предательстве учеников Иисуса своего учителя, чем довёл женщину до слёз. «Теперь студент думал о Василисе: если она заплакала, то, значит, всё, происходившее в ту страшную ночь с Петром, имеет к ней какое-то отношение...»
Как и всякий религиозный человек, Великопольский в преддверии светлого праздника Пасхи испытывает радость. «Прошлое, думал он, связано с настоящим непрерывною цепью событий, вытекавших одно из другого. И ему казалось, что он только что видел оба конца этой цепи: дотронулся до одного конца, как дрогнул другой».

Чехов так определяет состояние молодого человека, который в столь промозглую весеннюю погоду, потратив немало сил, пробираясь через лесную чащу в поисках дичи, а затем ощущая приближение одного из главных православных праздников, испытывает «невыразимо сладкое ожидание счастья, неведомого, таинственного счастья овладевали им мало-помалу, и жизнь казалась ему восхитительной, чудесной и полной высокого смысла».

Фраза – «…во время тайной вечери Петр сказал Иисусу: "С тобою я готов и в темницу, и на смерть". А господь ему на это: "Говорю тебе, Петр, не пропоет сегодня петел, то есть петух, как ты трижды отречешься, что не знаешь меня".

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 499

Вот так, читаешь Чехова, а там встречается математическая задачка. В рассказе ни учитель, гимназист седьмого класса Егор Зиберов, ни ученик, двенадцатилетний Петя Удодов, не могут решить эту задачу. Только отец Удодов на счётах вычисляет правильный ответ. Мне пришлось составить пару уравнений с Х и Y, чтобы самому решить простенькую задачку. А ведь это задача для второго класса гимназии… Впрочем, латинский язык я совсем не знаю, а репетитор достаточно хорошо разбирается в склонениях. Молодец! Правда, почему-то не умеет передать свои знания ученику.

Просто учитель из Зиберова никакой. Метод обучения он выбрал примитивный – задаёт бедному Пете задания на дом, а потом каждый день в течение двух часов проверяет их выполнение. Прямо скажем, малопродуктивный педагогический метод. То, что за прошлый год такого репетиторства Пете не удалось сдать экзамены за первый класс, закономерный итог.

Впрочем, отец Удодов тоже не выполняет своих обязательств. Задолжал Зиберову за полгода занятий. Поэтому получается бесперспективное и неэффективное репетиторство – учитель делает вид, что он готовит Петю во второй класс гимназии, а Удодов – старший практически не платит мальчику за два часа ежедневных занятий.

Интересно, Чехов реальный случай привёл в рассказе? Уж, очень жизненная создаётся картина. Репетитор, которому смертельно надоел ученик – «ненавидит, презирает маленького краснощекого тупицу, готов побить его».

Вот времена были?! Даже калькуляторов не было, не то, что компьютеров… Отец Удодов на костяшках счёт вычисления делает, называя этот метод «неучёным».

У репетитора есть пробелы в образовании, не смог решить математическую задачу для второго класса. От того, что он показал свою некомпетентность, ему «становится нестерпимо жутко». Однако, как человек опытный, быстро находит выход из крайне неудобного положения, переключаясь на проверку другого урока и предмета. Умение переключать внимание для выхода из сложных ситуаций тоже полезный навык для преподавателя.

Судя по окончанию рассказа – «Зиберов… идёт на другой урок», репетиторство всё-таки даёт ученику седьмого класса возможность самому продолжать образование. К слову, никакого бесплатного обязательного среднего образования в царской России не было. Об этом Зиберов упоминает , когда просит у Удодова-старшего плату за уроки – «…Завтра мне нужно взносить плату за учение». Молодец! Предприимчив и сам стремится к знаниям.

Рассказывая о тонкостях в работе репетитора Егора, Чехов показывает, что знаком с подобными уроками не понаслышке. Чувства, которые испытывает юный учитель, понятны любому, кто хоть раз делился своими знаниями. Особенно ситуация с присутствием на уроке отца Удодова. «Мешает, скотина, заниматься... - думает Зиберов. - Сидит над душой тут и надзирает. Терпеть не могу контроля!» Кто же его любит?! Никому не нравится, когда его проверяют и контролируют. Приходится прятать свои переживания.

В принципе замечательный молодой человек. Тянется к учёбе, сам зарабатывает себе на образование. Да, он не всё знает, не отличник, но главное в его нацеленности на обучение.

Фраза – "Купец купил 138 арш. черного и синего сукна за 540 руб. Спрашивается, сколько аршин купил он того и другого, если синее стоило 5 руб. за аршин, а черное 3 руб.?"

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 431

Я оказывается вообще Чехова толком не читала, а он потрясающий! И это не потому что он всю повесть Толстого нахваливал и гениальность его романов находил, а потому что смог в таком маленьком пространстве повести создать множество увлекательных, ярких, живых личностей, на которые хочется рефлексировать, принимать сторону, ругать и сочувствовать. Мне безумно понравился зоолог, я бы его слушала и слушала и вообще бы отдельную книгу про него прочитала. Весь сюжет ждала, а когда же будет дуэль? И главное - из-за чего? И буквально за пару абзацев угадала куда сюжет повернет. И не потому что это предсказуемо, а потому что автор очень мастерски к этому подвел. Мы знаем уже характеры и склонности персонажей и сами понимаем какие поступки они скорее всего совершат. Понравился и финал, максимальный реализм неизбежности и подчинения судьбе. Очень захватило меня, нужно больше Чехова.

И снова сшибаюсь об это чеховское понятие счастья, сферического счастья в вакууме, за которое нужно непременно биться насмерть, страдать, расшибаться в лепешку и всячески превозмогать. И смущает меня даже не столько это, сколько то, что у Чехова это всегда преподносится приемом "белого пальто", а то и вовсе в стиле "Вы все - %нехорошее_слово%, а я - Д'Артаньян!" То есть, подход ультимативный: не счастье конкретного героя в борьбе, а сферическое счастье в вакууме может быть только таким.

И меня это злит, позиция узкая, узколобая, высокомерная даже. Это уже не просто расхождение во мнениях, это реакция защиты на агрессивное навязывание своего образа мышления. Вот почему мне неприятно.

Если говорить о сюжете, то мне очень жаль всех тех людей, что окружили главного героя, Никитина. Они к нему со всей душой, как умеют, как научились, впустили в семью и полюбили, а он их видит как тупое скотское племя, ограниченное быдло и пошляков. Для них - уют и мирная стабильная жизнь, а для него - рутина, трясина, болото и тупость. Неизвестно еще, как он поступил бы, не поставь Антон Палыч здесь точку. Скорей всего действительно уехал бы. А то, может, и к лучшему для всех так и было бы.

В данном небольшом произведении описан городок на Кавказе, в котором оказались мелкий чиновник Лаевский со своей любовницей, к которой герой охладел и не знает как теперь от неё избавиться. Он страдает по этому поводу, а также по недостатку средств, попутно купаясь в море, попивая вино и поигрывая в карты.
Даже немного неловко писать, но повесть оставила меня равнодушной. Читать было скучно, описанное не повеселило, не растрогало, не заставило задуматься. В основном герои вызывали жалость своею неустроенностью. Правда фон Корен раздражал своей нарочитой ненавистью к "бесполезным" людям, резкостью суждений и евгенистическим настроем.
В аннотации написано: повесть "Дуэль" - о любви и чести, о способности сохранять чувство собственного достоинства в самых сложных жизненных ситуациях. Но я, честно говоря, не увидела здесь ни отстаивания чести и достоинства, ни любви. Радует только, что Лаевский смог осознать, что Надежда Федоровна самый близкий ему человек. Из всей повести больше всего понравилась дорога на пикник, пара шуток и вот это размышление:

Но я не планирую сдаваться, у меня отложен для будущего чтения сборник рассказов Чехова, а когда-нибудь я бы и пьесы его хотела перечитать, которые проходили в школе.

Да, конечно, у меня предвзятое отношение к этому рассказу, известному с давних пор в великолепном исполнении Игоря Ильинского, по одноименному мультфильму, снятому к 100-летию со дня рождения Чехова. Люблю его за… Просто люблю.

Землемеру Глебу Гавриловичу Смирнову надо добраться от станции до усадьбы, где он должен сделать межевание. А, так как по словам станционного жандарма – «Тут за сто верст путевой собаки но сыщешь, а не то что почтовых», - пришлось ему нанимать возницу с телегой. Далее почувствуйте прелесть чеховского языка –
«- Чёрт знает какая у тебя телега! - поморщился землемер, влезая в телегу. - Не разберешь, где у нее зад, где перед...

• Что ж тут разбирать-то? Где лошадиный хвост, там перед, а где сидит ваша милость, там зад...»

И тут в наступивших сумерках у Смирнова в голове появились мысли нехорошие, что кругом такая глушь, «не ровен час - нападут и ограбят, так никто и не узнает, хоть из пушек пали... Да и возница ненадежный... Ишь, какая спинища! Этакое дитя природы пальцем тронет, так душа вон! И морда у него зверская, подозрительная". Кто путешествовал, знает, как бывает иногда страшновато в таких темных подозрительных местах, под ложечкой вдруг засосёт тревожно, не то, чтобы страшно становится, а с опаской озираешь округу. А из-за темноты ничего не видно, душа начинает трепетать от подозрительных звуков. Как там в знаменитой песне про зайцев поётся – «А дубы-колдуны/ Что-то шепчут в тумане,/У поганых болот/ Чьи-то тени встают»(Леонид Дербенёв).

Глеб Гаврилович для поднятия своего упавшего духа решил возницу Клима припугнуть, так как он ему подозрительным показался – «…на всякий случай все-таки я взял с собой три револьвера, - соврал землемер. - А с револьвером, знаешь, шутки плохи. С десятью разбойниками можно справиться...» Чем больше человек боится, тем больше начинает храбриться. Вот и Глеб Гаврилович решил не останавливаться и дальше попугать бедного возчика – «Так ты говоришь, что здесь не опасно? Это жаль... Я люблю с разбойниками драться... На вид-то я худой, болезненный, а силы у меня, словно у быка... Однажды напало на меня три разбойника... Так что ж ты думаешь? Одного я так трахнул, что... что, понимаешь, богу душу отдал, а два другие из-за меня в Сибирь пошли на каторгу. И откуда у меня сила берется, не знаю... Возьмешь одной рукой какого-нибудь здоровилу, вроде тебя, и... и сковырнешь». Думаю, что после таких заявлений в тёмном лесу ни один человек не перепугался бы!

У страха глаза велики, поэтому землемер испуг возницы принял за нехорошие замыслы по свою душу - «Однако, не нужно выдавать своего волнения... Он уже заметил, что я трушу. Отчего это он стал так часто на меня оглядываться? Наверное, замышляет что-нибудь... Раньше ехал еле-еле, нога за ногу, а теперь ишь как мчится!" А Клим ему объясняет, что предупреждал его, когда лошадка разбежится, то её уже не остановишь.

Приходится землемеру, чтобы притормозить лошадь, дальше врать – «за мной со станции должны выехать четыре товарища. Надо, чтоб они нас догнали... Они обещали догнать меня в этом лесу... С ними веселей будет ехать,.. Народ здоровый, коренастый... у каждого по пистолету... Что это ты всё оглядываешься и движешься, как на иголках? а? Я, брат, тово... брат... На меня нечего оглядываться... интересного во мне ничего нет... Разве вот револьверы только... Изволь, если хочешь, я их выну, покажу...» Дальше произошло то, что Смирнов никак не ожидал при всей своей трусости. Клим вывалился из телеги и побежал в чащу с криком – «Караул! Бери, окаянный, и лошадь и телегу, только не губи ты моей души! Караул!»

Вот так происходит с человеческим страхом. Когда один испугавшийся начинает стращать другого, не соблюдая никаких границ здравого смысла, он может так чрезвычайно поднять испуг другого, что опасения за свою жизнь примут форму паники. Зайцы в песне правильно делают, когда спасаются от страха – они заняты конкретной работой –
«А нам все равно! А нам все равно!
Пусть боимся мы волка и сову.
Дело есть у нас в самый жуткий час
Мы волшебную косим трын-траву!»

Когда до землемера дошло, что он натворил своими глупыми россказнями, тогда понял, что остался в тёмном лесу один, а продолжать ехать нельзя, так как подумают, что он у возницы лошадь украл. Часа два кричал незадачливый рассказчик, призывая Клима, Климушку. А, когда услышал чей-то стон, повинился перед возчиком – «Да я пошутил, голубчик! Накажи меня господь, пошутил! Какие у меня револьверы! Это я от страха врал! Сделай милость, поедем! Мерзну!» Хорошо, что Клим оказался не полным дураком и сообразил, что настоящий разбойник давно бы уехал. Поэтому поверил ему и признался, что чуть не помер от страха…

Прекрасный рассказ Антона Павловича с точной передачей психологических нюансов переживаний двух людей, оказавшихся в тёмном лесу с жуткими страшилками, рассказанными одним из них не от большого ума. Так, что кровь стыла в жилах… «Вам страшно?! Мне нет…»

Фраза - «Да, брат... - продолжал землемер. - Не дай бог со мной связаться. Мало того, что разбойник без рук, без ног останется, но еще и перед судом ответит... Мне все судьи и исправники знакомы. Человек я казенный, нужный... Я вот еду, а начальству известно... так и глядят, чтоб мне кто-нибудь худа не сделал. Везде по дороге за кустиками урядники да сотские понатыканы...»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 381

В сборник вошло несколько повестей, из них зачитанная до дыр еще в школе "Палата №6", а также другие повести, каждая из которых - это маленькая жемчужинка, богатая языком, образностью, наполненная раздумьями и смыслом, человечностью и знаниями о человеке, его душе, физиологии, окружении.

Наиболее хочется выделить повесть "Дуэль", собственно, ради нее и стала читать этот сборник.

Кавказский приморский городок, интеллигентное общество, состоящее из врачей, офицеров, государственных служащих, духовных лиц, зоолога, а также содержанки некоторого особо неприятного субъекта Лаевского. Он пошл, развращен, ленив, гадок самому себе и окружающим. Его противопоставление в повести - зоолог фон Корен; он невероятно хорошо и складно говорит, порицает и осуждает все, препятствующее эволюции (всю пошлость, мерзость, Лаевского, кокоток и прочая), предлагая таких никчемных, слабых людей уничтожать (здравствуй, фашизм!Недаром фон Корена врач часто попрекает в излишней любви к немцам). Очистить землю от скверны... да, все-таки страшно звучат эти слова из уст разумного человека... там ведь и до революции было недалеко (год написания произведения - 1891).

Несколько странно, быстро преображение Лаевского. И вследствие чего! - измены своей содержанки. Эк мужичка-то встряхнуло) А я-то думала, судя по названию, что дуэль будет ключевой в сюжете, ан нет.

Удивительно, на сколько разнообразен круг вопросов, поднимаемых Антоном Павловичем в его произведениях. В данном рассказе в центре внимания, на мой взгляд, серьёзнейшая проблема. Это взаимоотношения между работодателем и наёмным работником.

Рассказчик, от лица которого ведётся повествование, беседует с гувернанткой своих детей. Он ей доходчиво и подробно доказывает, что за два отработанных ею месяца она получит только одиннадцать рублей вместо ранее оговоренных восьмидесяти. Как?! –возмутитесь вы. Очень просто. Работодатель ведёт себя крайне нагло, утверждает, что договаривались не о сорока рублях в месяц, а о тридцати. Подписанного договора нет, поэтому что-то доказать невозможно. Далее он зачитывает длинный перечень её недоработок и упущений, постоянно снимая за это с неё деньги, заявляя, что у него всё записано, задокументировано.

Действительно, описываемая Чеховым проблема очень часто встречается. Наглый начальник, уверенный в своей силе, наделённый властью, может вести себя бессовестно и вызывающе. Как полновластный тиран диктовать свою волю подчинённому. Особенно, как в данном произведении договор с работником не формализован, оговорен только устно. Что захочет хозяин, так и будет. Только от его слова и совести зависит соблюдение данных им обещаний. Это позволяет хамоватым и бесстыдным хозяйчикам вершить произвол.

В этом рассказе Чехов всё сводит к хэппи-энду – хозяин «попросил у нее прощение за жестокий урок и отдал ей, к великому ее удивлению, все восемьдесят». И даёт девушке дельный совет - «Отчего вы не протестуете? Чего молчите? Разве можно на этом свете не быть зубастой?» За свои права надо бороться, отстаивать их, иначе беспардонные и циничные люди будут пользоваться вашим трудом бесплатно, то есть даром.

Фраза – «Но ведь я же вас обобрал, чёрт возьми, ограбил! Ведь я украл у вас! За что же merci?

• В других местах мне и вовсе не давали...»

  Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 421