Mijn woestijn

На одном конце мира приходится бороться за то, чтобы хоть как-то накормить людей. На другом — люди платят деньги за то, чтобы похудеть.

«Не могу» не считалось уважительной причиной. Мама велела найти воду, значит, я должна найти.

В нашем обществе существовали только две возможности: или жить здоровым, или умереть. Никакой середины. Пока живешь, все в порядке. Мы не особенно боялись заболеть, ведь при отсутствии врачей и лекарств с этим все равно ничего нельзя было поделать. Когда кто-нибудь умирает — что ж, это тоже в порядке вещей, живые будут жить дальше. Жизнь-то продолжается.

Я перестала обращать внимание на все те мелочи, которые, бывало, тревожили меня или огорчали. Выяснилось, что это все ерунда. Жизнь, дар жизни, — вот что по-настоящему важно, и я осознала это с рождением сына.

Когда я смотрю по ТВ рекламу "Как сбросить лишний вес", мне хочется крикнуть: "Хотите похудеть? Отправляйтесь в Африку! Слабо?"

Впрочем, тогда я и сама не сознавала, что уже многое знаю о жизни женщины в Африке: главное, нужно жить тихо и страдать, как дитя, — покорно и беспомощно.

Соединенные Штаты — самая богатая страна мира, а всякий, кто в ней живет, чувствует себя бедняком!
Там никому не хватает денег, а уж времени — тем более! Времени никогда ни у кого нет. Совсем. «Уйди с дороги, приятель, я спешу!» На улицах не протолкнуться от толп людей, которые мечутся то туда, то сюда, — а для чего, одному Богу известно.

— Знаешь, сколько он за тебя дает?
— И сколько?
— ПЯТЬ верблюдов! Он дает за тебя ПЯТЬ верблюдов! — Отец ласково погладил меня по руке. — Я так горжусь тобой!

Мама дала мне имя в честь одного чуда природы: Уорис значит «цветок пустыни». Он цветет в таких неприветливых местах, где мало кто может выжить.

Самое драгоценное в жизни, после самого дара жизни, — это здоровье. А сколько людей подрывают свое здоровье, столь драгоценное, тратя нервы по пустякам, которые того не стоят...

Я научилась тому, что счастье — не в богатстве: у меня никогда ничего не было, но я была по-настоящему счастлива.

В детстве и юности у меня не было ни малейшего понятия о том, что существует другой мир, не похожий на тот, где жили мы со своими козами и верблюдами. У нас не было туристических поездок по разным странам, книг, телевизора и кино — весь мой мир ограничивался тем, что я каждый день видела вокруг себя.

Как и все остальные в моей семье, я не имею точного представления о том, сколько мне лет, лишь приблизительно догадываюсь. Родившийся в моей стране ребенок имеет не так уж много шансов дожить до года, поэтому мало кому приходит в голову запоминать его день рождения.

Как-то раз мы с младшим братом Али сидели под деревом и ели белый рис[2] с верблюжьим молоком. Али быстро и жадно проглотил свою долю, а я тщательно жевала, потому что это был редкий для нас деликатес.

У нас выработалось глубокое уважение к животным, ведь от них зависела наша жизнь, и что бы мы ни делали, все было проникнуто этим уважением и заботой.

Вместе с животными мы росли, вместе наслаждались сытостью или страдали от голода, вместе с ними и умирали.

В Сомали верблюд — это животное, о котором слагают легенды; в Сомали верблюдов больше, чем в любой другой стране мира; в Сомали верблюдов больше, чем людей.

Соединенные Штаты — самая богатая страна мира, а всякий, кто в ней живет, чувствует себя бедняком!