Защита Лужина

Набокова я люблю, прежде всего, за язык его произведений. Это один из редких авторов, сравнения и описания в произведениях которого так сильно трогают меня и в книгах которого меня восхищают чаще не повороты сюжета, а обороты речи.

"Защита Лужина" - не исключение. Произведение прочитано залпом, поскольку, прежде всего, хотелось пить этот язык. Сюжет был неплох, но с самого начала было понятно, что ничем хорошим партия Лужина не кончится. Ведь от жизни не спрячешься, она противник беспроигрышный, какую бы ты ни строил защиту.

В шахматах все ясно и понятно, результат игры в твоих руках, а вот в жизни все не так. Жизнь - извилистая тропинка и ты никогда не знаешь, что судьба - твой пожизненный противник, приготовила тебе за следующим поворотом тропинки. Разгадать действия противника невозможно, как ни старайся. Противник может водить тебя за нос какое-то время, заставить тебе расслабиться, ослабить внимание, но результат будет плачевный. Лужин, столкнувшийся с таким противником, решает выйти из игры. Шахматы были попыткой спрятаться от жизни. Ему было не страшно, пока он находился в этом коконе игры. Он проживал свою судьбу безболезненно. Ни смерть родных, ни война, ни революция, ни миграция не тронули его защиты. Но судьба обхитрила его, пробила защиту и не осталось практически никакого выбора.

По настроению это очень мрачный роман. Такой же как и Лужин.

Очень понравились также описания жизни русских мигрантов в Германии с их бессымысленностью существования, разговорами, ведущими в никуда, их заблуждениями о России. Набоков очень саркастически описывает их ностальгию и их беспомощность.

После прочтения этой книги в моей голове рефреном звучала мысль о том, как здорово, что я не гений, а обычный, можно сказать, посредственный человек. Зато относительно нормальный, радующийся жизни и умеющий хоть как-то сосуществовать в обществе, общаться с людьми и просто комфортно и счастливо жить.

А вот Александр Иванович... Интересно, что на протяжении всей книги он не был Александром Ивановичем, он был просто Лужиным. Получается, человеком почти без имени. Просто Лужин. Шахматный гений, гроссмейстер... Человека в нем увидит только одна. Действительно полюбила или пожалела? Не узнаем... Но спасти этого человека, особенного с рождения, поглощенного шахматами и уничтоженного ими, не смогла...

Бедный, бедный больной Лужин! Мне его так жалко. Сложно выразить словами, но сердце мое разорвано в клочья его трагедией...

Не каждый социопат гений, но каждый гений социопат.

Сначала немного научных (или псевдо научных?) исследований.
По данным некоторых исследователей гениальность обусловлена некоторыми отклонениями в физиологическом развитии, в частности - из-за расширения объема сердца и увеличения артериального давления в черепе. Следует отметить разницу между талантом и гениальностью, последняя является чем-то бессознательным и проявляется совершенно неожиданно. Талантливый же человек действует строго обдуманно; он знает, как и почему он пришел к известной теории, тогда как гению это совершенно неизвестно: всякая творческая деятельность бессознательна. Те из гениальных людей, которые наблюдали за собою, говорят, что под влиянием вдохновения они испытывают какое-то невыразимо-приятное лихорадочное состояние, во время которого мысли невольно родятся в их уме и брызжут сами собою, точно искры из горящей головни. Следует еще прибавить, что вдохновение, экстаз всегда, переходят в настоящие галлюцинации, потому что человек видит тогда предметы, существующие лишь в его воображении.
Но именно эта слишком сильная впечатлительность гениальных людей является в большинстве случаев причиной их несчастий, как действительных, так и воображаемых.
Меланхолия, уныние, застенчивость, эгоизм - вот жестокая расплата за высшие умственные дарования.
О гениальных людях, точно так же, как и о сумасшедших, можно сказать, что они всю жизнь остаются одинокими, холодными, равнодушными к обязанностям семьянина и члена общества.
Набоков в своем романе "Защита Лужина" как раз попытался передать чувства, испытываемые гением под воздействием различных раздражителей, представив таким образом, его характер на суд читателю.
Итак, каким может быть характер человека, которому шахматная игра заменила реальность?
Сюжет романа составляет история сосуществования двух реальностей: действительности с одной стороны, и мира шахматной игры, значительно более притягательного для героя, - с другой.
Герой - человек, обладающий замкнутым и углубленным типом сознания. По своему психологическому складу он интроверт (человек, погруженный в себя), приближается к типу аутиста, обладает аутистическим мышлением.
Жизнь как бы в ином мире, в ином измерении делает героя глухим к естественным человеческим чувствам; не дает герою испытать что такое сыновняя любовь или же любовь к женщине. Он, как бы, лишен нравственного императива. Он отстранен от мира, не знает реальных проблем, невнимателен к близким, да и вообще почти не замечает их. Смерть его первого шахматного партнера, торговца цветами, "душистого старика, пахнувшего то фиалкой, то ландышем, в зависимости от тех цветов, которые он приносил тете", вызывает у него лишь обиду и раздражение. Слова тети, идущей на похороны: "Твой старый партнер помер. Поедем со мной" - обижают будущего гроссмейстера: "Он рассердился, что нельзя посидеть в тепле, что идет снег, что у тети горят сентиментальные слезы за вуалью, - и резко повернув, пошел прочь и, с час походив, отправился домой".
Интересно, что Набоков устанавливает связь между шахматами и музыкой: "Затем, ни с того ни с сего, нежно запела струна. Это одна из сил Турати заняла диагональную линию. Но сразу и у Лужина тихохонько наметилась какая-то мелодия... и сразу какая-то музы­кальная буря охватила доску, и Лужин упорно в ней искал нужный ему отчетливый маленький звук, чтобы в свою очередь раздуть его в громовую гармонию".
Темной лошадкой в романе для меня осталась жена Лужина. Несмотря на то, что автор описал ее как девушку чувствительную, постоянно ощущающую нестерпимую, нежную жалость к существу, живущему беспомощно и несчастно, я не поняла мотивов, толкнувших ее связать свою жизнь с Лужиным.
Критики пишут, что этот роман, как и большинство других набоковских текстов, полон зашифрованных деталей - возможно так и есть. Лично мне приходилось иногда перечитывать некоторые моменты чтобы не потерять нить повествования и при перечитывании мне открывались моменты, на которые я не обратила внимание сначала. Не уверена, что буду советовать читать эту книгу, все-таки сюжет достаточно специфический.
Прочитано в рамках игры в классики.

Одна из тех книг, экранизацию которой я смотреть не стану никогда, потому что потому. Где эти слова, где эти образы, где тушность(даже уже не тучность) Лужина, его складки на шее и желтые от папирос пальцы и зубы. Где неспешность, а потом раз скольжение и кто-то вдруг умер.
Нет, какие могут быть экранизации.
Мой любимый эпизод с двумя подвыпившими господами, нашедшими Лужина, я его буду раз от раза перечитывать.

И финальные слова, они просты и так в точку. Это первый и последний раз, когда его называют по имени.

Первое, на что обращашь внимание, это своеобразная манера выражения Набокова. Слова его ажурные, глубокие, мелкие детали и действия рассыпаны как-бы случайно, но имеют свой порядок и соответствуют воображаемому так, что с каждым поступком мысленно соглашаешься и понимаешь, что все происхот "по правилам". Но тем не менее, роман мрачен и не увлекает так, как хотелось бы. Жизнь героя скучна и беспросветна, сказывается полное отсутствие характера. Он как жиле - мягкий и противный, трепыхается от малейшего движения извне, безвольный и покорный. Жизнь складывается таким образом, что становится очевидной полная ее бессмысленность, но этот человек и не является заурядным неудачником, хотя бы потому, что вундеркинд, талантливый шахматист и, наконец, известный гроссмейстер.

Кое-что запомнилось особенно: Набоков погрузил меня в такую тьму, что стало даже страшно. Бредовые галлюцинации Лужина от переутомления описаны так живо и ярко, что сравнимы с результатом воздействия психоактивных веществ. Шахматы сводят с ума, приходят к нему в невероятных образах, ночных кошмарах, сопутствуют мысли и доводят до трагического конца. Я увидела подобного несчастного героя первый раз - его беда в голове.

Роман про гениального шахматиста Лужина с психическим расстройством. С самого детства Лужин жил замкнуто, не совсем был понятен ему этот мир, отсюда его считали не "таким как все", да и учился Лужин плохо. Все дело в его диагнозе, но кто знал о нем в начале 20-го века? Поэтому собственно ни кому до него не было дела, нелюдимый, замкнутый, в школе его дразнили, обижали и считали глупым и тупым.

И тут на его пути встречаются шахматы, его научила играть его тетя. Он каждый раз, сломя голову убегал к ней, прогуливая уроки, чтобы поиграть в шахматы. Вот оно, вот его мир, где ему все понятно, где он продумывает свои ходы наперед, где все четко и понятно. И в реальном он сам движется, как фигура из шахмат. Лужин в итоге становится известным шахматистом, и во время последней партии турнира, у Лужина все же случается нервный срыв. И его лишают его страсти, и запрещают играть в шахматы. Не смотря, на свой диагноз, Лужин встречает девушку, русскую эмигрантку, дочь богатых родителей. Родители конечно же против такого брака, но она уж не знаю по каким причинам, все же выходит за него замуж. Скорее всего ее двигало чувство жалости к нему, а может чувство материнства, ведь Лужин - это большой ребенок, не смышленый и не знающий этот мир. И все же ей не удается спасти его от шахмат, от своего поединка с самим собой.

Книга читается как-то досточно вяло, нет тут какой-то тайны, какой-то искры, все идет монотонно свои чередом, как и характер Лужина и как его жизнь, тихо и размеренно. Все таки гениальные люди действительно страдают, тем или иным психическим расстройством, и расплачиваются за свою гениальность своей либо не долгой жизнью, либо сумасшествием.

Трагическая история и великолепный русский язык. За удовольствие смаковать метафоры и изумляться атмосферности и зрелищности я готова читать у автора почти о чем угодно)). Лужин, гениальный шахматист и малоприспособленный к социальной жизни человек (видимо, с ныне модным диагнозом), довольно рано открыл в себе талант и с головой погрузился в логично-структурированный, прогнозируемый и потому безопасный мир, в отличие от неуютного, непредсказуемого мира людей с мелочно-злобными нападками детей и занудно-самолюбивыми монологами взрослых. Его вечное стремление эскаписта закончилось трагически, самозащита оказалась триумфальным и фатальным поражением. Но было в его жизни и много хорошего, самозабвенная увлеченность, поддержка и забота любимой женщины, признание коллег-профессионалов.

Только после третьего романа - «Защита Лужина», опубликованного в 1929-1930 гг. в престижных «Современных записках», начинается широкая известность Вл.Набокова. Писатель объявляется литературной надеждой русской эмиграции, а сразу же после публикации разворачивается бурная дискуссия, тон которой задают Вл.Ходасевич и Г.Адамович, впрочем, упрекавшие автора в отходе от традиций русского искусства. Стоит также упомянуть, что выражения «защита от Лужина», «защита против Лужина» становятся расхожими в кругу шахматистов, говоря об опасности безумия, подстерегающего гениев.

Для тех, кто не читал, краткое содержание.
Замкнутый в себе подросток, сторонящийся своих сверстников, сын популярного детского писателя узнает о существовании шахмат и с невиданным упорством быстро осваивает игру. Постепенно увлечение превращается в профессиональное занятие. Лужин вместе со своим антрепренером колесит по всей Европе с турнира на турнир, пока тот не бросает его ради нового увлечения кино. Роман как бы разделен на две половины. В одной мы видим детство Лужина-младшего, его отношения с родителями и сверстниками, а в другой – сорокалетнего обрюзгшего мужчину, приехавшего в немецкий санаторий готовиться к новому турниру. Именно в санатории он встречает свою будущую жену – единственную дочь русских эмигрантов, которая всячески пытается излечить Лужина от пагубной страсти к древней игре, но, увы, не преуспевает в этом.

Роман Набокова за прошедшие 80 лет изучен вдоль и поперек. Дотошные исследователи нашли каждому герою своего прототипа, подставляя на место Лужина то С.Г.Тартаковера, известного шахматиста и литератора, то Лионеля Казерицкого, закончившего жизнь в сумасшедшем доме, то Акиба Рубинштейна – одного из сильнейших шахматистов начала XX века, также страдавшего психическим расстройством. При этом, как бы забывая слова автора, которые он все время повторял: «Мой Лужин – чистейший плод воображения».
Не обойдены вниманием и параллели между развивающимся действием и движением фигур по шахматной доске. Увидеть в стекле, разбитом Лужиным на последних страницах романа, ассоциации с белым полем на h7, или утверждать, что «тусклый свет» в описании двора позаимствован именно из знаменитого стихотворения Блока, могут, наверное, только филологи. (Если уж кому-то и приписывать выстраивание повествования по шахматной партии, так это, скорее, Кэрроллу во второй «Алисе…»).
Я не собираюсь повторять все эти, на мой взгляд, благоглупости, и постараюсь посмотреть на роман, как бы, со стороны.

Дальше...

Почему-то все рецензенты сходятся во мнении, что болезнь Лужина развилась вследствие чрезмерного увлечения шахматной игрой. При этом, как-то, принимается за должное его отнюдь не естественное поведение в детстве - замкнутость, неумение вступить даже в поверхностный разговор с родителями, и прямо-таки маниакальная страсть, с которой он ринулся осваивать игру, еще вчера имея о ней всего лишь поверхностное представление. Все это, на мой взгляд, явно свидетельствует об аутизме, серьезном психическом расстройстве. Расстройстве, не распознанном в детстве, и только все более усиливающемся от чрезмерных нагрузок на мозг. Достаточно вспомнить «Человека дождя», чтобы представить симптомы этого заболевания - множественные ничем не объяснимые фобии, отрывистая речь, сверхвычислительные способности.
Причем, Набоков и не скрывает заболевания своего героя, всякий раз демонстрируя его через несвязные фразы, резкие перепады настроения, многочасовые погружения в себя и прочее.
Еще в детские годы Лужин бросает школу только из-за возможных насмешек одноклассников по поводу публикации его фотографии в шахматном журнале. Или, например, его разговор с отцом невесты по поводу свадьбы, в котором тот имел неосторожность коснуться темы шахмат.
«Я, между прочим, всегда интересовался, нет ли в шахматной игре такого хода, благодаря которому всегда выиграешь. Я не знаю, понимаете ли вы меня, но я хочу сказать... простите, ваше имя-отчество?» - «Нет, я понимаю, - сказал Лужин, прилежно пораздумав. - Мы имеем ходы тихие и ходы сильные. Сильный ход...» «Так, так, вот оно что», - закивал господин. «Сильный ход, это который, - громко и радостно продолжал Лужин, - который сразу дает нам несомненное преимущество. Двойной шах, примерно, со взятием фигуры тяжелого веса или пешка возводится в степень ферзя. И так далее. И так далее. А тихий ход...» «Так, так, - сказал господин. - Сколько же дней приблизительно будет продолжаться состязание?» «Тихий ход это значит подвох, подкоп, компликация, - стараясь быть любезным и сам входя во вкус, говорил Лужин. - Возьмем какое-нибудь положение. Белые...» Он задумался, глядя на пепельницу. «К сожалению, - нервно сказал господин, - я в шахматах ничего не смыслю. Я только вас спрашивал... Но это пустяк, пустяк. Мы сейчас пройдем в столовую. Что, душенька, чай готов?» «Да! - воскликнул Лужин. - Мы просто возьмем положение, на котором сегодня был прерван эндшпиль. Белые: король сэ-три, ладья а-один, конь дэ-пять, пешки бэ-три, сэ-четыре. Черные же...»
И далее в таком же духе.
И, наконец, прямая подсказка – отсыл к сумасшедшим открыткам Ницше, которые тот разослал в момент своего помутнения девятнадцати известным европейским особам.
Сравните письмо, напечатанное Лужиным в качестве пробы пишущей машинки и отправленное по случайному адресу:

И письмо Ницше:
«Паулю Дёйссену в Берлин. Турин 4 января 1889 года. – После того, как безоговорочно выяснилось, что я самолично сотворил мир, в мировом плане предусмотренным оказывается и друг Пауль; ему надлежит, вместе с господином Катюлем Мендесом, быть одним из моих великих сатиров и праздничных зверей. Подпись: Дионис».

В романе есть еще один интересный герой – жена Лужина. Что заставило эту женщину, дочь богатых родителей спасать абсолютно безнадежного с точки зрения обыденной, повседневной жизни человека, остается загадкой. В ее судьбе, по крайней мере, описанной в романе, не было особых надломов и потрясений. И даже революция в ее памяти запечатлелась только в виде прихрамывающего комиссара, откомандированного в женское училище читать курс новых социальных отношений.
Наверное, ничем иным, как эффектом «павлиньего хвоста» это не объяснишь. (Поясню, самки павлинов выбирают самцов с огромными хвостами, хотя те быстро становятся добычей хищников). Известность избранника влечет многих женщин как мотыльков к лампе. Влечет даже тогда, когда нет никакой надежды.

(Почему-то сразу же вспомнились еще «Игры разума»).

Набоков с присущим ему мастерством так подробно описывает погружение в сумасшествие, что помятуя психическое расстройство Яковлева после исполнения роли князя Мышкина в фильме по роману Достоевского, сразу же захотелось заглянуть в биографию писателя, посмотреть, как он сам выдержал такое «погружение». И наверное, В.В. сильно повезло, что рядом с ним находилась его верная спутница Вера Слоним, да и тяготы эмигрантского быта не давали возможности расслабиться.

Тяжелый, затягивающий в себя роман (при внимательном прочтении, конечно). Но, тем не менее, экранизированный в 2000 году Marleen Gorris с Джоном Туртурром и Эмили Уотсон в главных ролях.

Несомненно талантливое произведение.Завораживает до последней страницы. Гений в реальности и гений сам в себе.Шахматист ,который потерял связь с действительностью и иллюзией.Временами даже предметы в комнате ему казались шахматными фигурами,и он решал и решал свои ходы .Сам он описан ,как необщительный,неряшливый,неразговорчивый ,со странной улыбкой к месту и не к месту.Что у него творилось внутри никто не понимал,даже жена.Мне была интересна напряженная атмосфера,но хотелось уже быстрее дочитать книгу и больше к ней не возвращаться

Почему гении почти всегда несчастны?

Или они слишком умны, и этот несовершенный мир для них слишком плоский, слишком постный? А в том мире, что существует внутри них, им слишком одиноко? И слишком много у них таких вот "слишком", что отличают гения от обывателя.

Всё это про главного героя - шахматиста Лужина. Гениального шахматиста. Для которого жизнь состоит исключительно из того, что имеет отношение к шахматам. И он совершенно не понимает, как жить вне этого узкого мирка. Не понимает и не умеет.

Я в восторге от творчества Набокова, от его мыслей-букв-фраз-оборотов. Он формулирует предложения и выражает мысли вопреки всем правилам и канонам, но Набоков вообще весь состоит из таких "вопреки", а потому его почерк узнаешь из тысячи.

От книги у меня двоякое ощущение - уже упомянутый восторг, а с другой стороны - ощущение безнадёги и  беспросветности. Потому что именно так я чувствовала существование Лужина. Жизнью это сложно назвать. Опять же, во мне сейчас говорит обыватель, кто я, чтобы судить или хотя бы просто понять гения?

Но как бы то ни было, мне всё время хотелось схватить за грудки нашего Лужина и встряхнуть хорошенько. Достучаться, докричаться до него. "Эй, ты, очнись! Оглянись вокруг! Посмотри на этот мир! Он живой, реальный! Там есть женщины, вкусная еда, красивая природа, архитектура, птички вон поют - слышишь? Есть настоящий мир за пределами шахматной доски, увидь его, наконец!"

Но, боюсь, он не услышал бы. Либо, услышав, не понял, о чём речь, слишком другой мир, другая Вселенная у него в голове и вряд ли она пересекается с нашей.

Восхищение тем, как автор сумел возвести эту глыбу и щемящая грусть от того, что у этой глыбы оказалось внутри - вот мои чувства от прочтения книги.