А. С. Пушкин. Лирика

Видимо до Пушкина нужно дорасти. Сколько раз говорила, что не люблю поэта, но, прочитав Цыганы, захотелось освежить впечатления от Евгения Онегина, Капитанской дочки и от его чудесных сказок.
Цыганы - вольный ветер. Благородные, сильные мужчины. Свободные, легко отдающие свою любовь девушки.. Молодость, ей все прощается. Но у того, кто не рожден цыганом, нет в душе этого дикого простора, всепоглощающей свободы, без которой невозможно жить, бродя по берегам Дуная.

Но он к заботам жизни бедной
Привыкнуть никогда не мог.

А если даже и привыкнет, то постигнет его несчастье ветреной любви цыганки молодой..
Страсть и красота описания в очень маленькой поэме с первых же строк окунают в такой полный и красочный мир, который найдешь не в каждом романе на тысячу страниц!

О чем жалеть? Когда б ты знала.
Когда бы ты воображала
Неволю душных городов!
Там люди в кучах, за оградой,
Не дышат утренней прохладой,
Ни вешним запахом лугов;
Любви стыдятся, мысли гонят,
Торгуют волею своей,
Главы пред идолами клонят
И просят денег да цепей.

Спасибо, Bellissima , открывшей заново для меня Пушкина;)

Пушкин пытается поставить вопрос о человеческой свободе, её границах и ей разнообразии. Алеко так и не убежал от "неволи душных городов", желание безраздельно любить Земфиру не смогло сбросить оковы предрассудков (или наоборот одеть их) и свобода, поиграв как море волнами успокоилась, унеся его в свои глубины.

Похожий вопрос встаёт и в другом произведении, а именно Эмиль Золя - Человек-зверь . Тут проблема переносится с размытого концепта свободы на животно-эволюционное желание мужчиной обладать женщиной, причём обладать полностью и безраздельно. Героя этой книги сближение с любой женщиной приводило в это первобытное состояние. Как мне кажется, более основательный взгляд на проблему верности в любви.

Но лично я убеждён, прежде чем пытаться осмыслять эту проблему, каждому надо лично решить, что такое для него свобода, любовь и верность.

Две удивительные вещи должны поражать в "Цыганах" - фигура Алеко, вобравшая в себя черты А. Раевского и П. Пестеля, и отрывок об Овидии Назоне.

Алеко потому так страшен, что эгоист:

И снова пророческие строки, столь применимые к истории России, в которые так легко "вчитать" разных наших революционеров и деятелей.

А вот про Овидия - печальная нота, да и монолог этот вложен в уста старика-цыгана, что делает его еще меланхоличнее:

Пушкин-Овидий, такое знакомое сопоставление. Но одного А.С. не делал никогда - не писал Августу с мольбами о помиловании. Но оба знали славу, и оба знали славу разную: и

, и

- истории, исследования, почитание.

Какая ирония судьбы: сбежать из плена цивилизованного общества и снова оказаться в плену. На свободном Кавказе, но с кандалами на руках, со скованным, закрытым сердцем, которое не смогла растопить даже трогательная забота черкешенки.
Вообще, очень жалко именно ее: влюбилась, заботилась, даже ничего взамен не просила: просто будь со мной, будь моим, - открестилась от замужества, освободила, в конец концов, героя, а в результате...
Вечные поиски свободы, и всё равно непонятно, где же она. Может быть там, в полях, где видно казаков..?

Цыгане, как романтический идеал свободы

Об этом народе много написано произведений. Авторы восхищаются свободой цыган. Некоторые даже побуждают следовать их примеру, например, Киплинг «Так и надо идти, не страшась пути, хоть на край земли, хоть за край!» У каждой народности есть свои черты, но цыганам больше всех завидуют за их свободу. Чему завидовать, спрашивается? Простой человек не сможет жить так. Во-первых, цыган, как недавно описал Стивен Кинг, везде гонят, не желают с ними знаться. Во-вторых за свободу нужно платить. В данной поэме – платить ценой любви. Для чего тебе нужна свобода, Алеко? Чтобы уйти от властей или чтобы дышать воздухом в дали от тесных залов? А любовь – это свобода? Да, но … с твоей точки зрения она налагает обязательства. С точки зрения свободных цыган она дает абсолютную свободу «Чредою всем дается радость; Что было, то не будет вновь».

"Кавказского пленника", второй после "Руслана и Людмилы" большой успех А.С., читать можно по-разному. В нем уже есть все, чем отличается его лучшие работы, - "лишний человек", прекрасная душой черкешенка, интрига. Однако самое прекрасное в повести (!) - ее краски, красота Кавказа.

Смотрите, уже в посвящении - "пасмурный Бешту, пустынник величавый, / Аулов и полей властитель пятиглавый" - антропоморфизм гор, придание им характера, нрава... Неприступные горы произвели неизгладимое впечатление на поэта:

Очень рериховский пейзаж получился, им нельзя не вдохновиться. Такие были впечатления от гор и у меня, когда я впервые их увидела. Горы и море оставались большой страстью А.С. - и в этом я разрешаю себе его понимать.

Какие ассоциации возникают, когда слышишь А.С.Пушкин? У меня школа, урок литературы, театральная постановка Бориса Годунова и огроменный портрет Александра Сергеевича на стене. Теплота воспоминаний для моего сердца. Поэму «Цыгане» планировала прочесть уже очень давно, но все как-то не складывалось. Подруга в книжном клубе предложила, я, конечно же, согласилась. И была поражена в самое сердце. Какой слог, как много чувств вложил поэт в такое краткое произведение. А какое оно красивое. Что хотелось бы сказать по прочтению, не нужно приходить туда, где без тебя было хорошо. Алеко оказался совершенно ярким и точным представителем человечества, где его свобода важнее свободы другого. Эгоизм, страсть и ненависть всегда идет рядом. А человек «без дома» в голове, никогда не найдет его во вне. Любовь - вещь необъяснимая, но точно свободная, если улетает - отпускай. Я получила истинное удовольствие от прочтения, Пушкин настоящий гений, очень его люблю, очень горжусь, что моя учительница литературы привила любовь к нему со школьной скамьи

Поэма совсем небольшая, но полная печали. Да, к бОльшему нужно стремиться, но в какой-то момент нужно остановиться и просто наслаждаться тем, чего ты достиг. Но для хана это оказалось невыполнимо. Он продолжает набеги, продолжает брать невольниц, чтобы пополнить свой гарем. И в конце концов, это и сыграло с ним злую шутку. Новая невольница Мария манила к себе своей необычность и непохожестью. Только насильно мил не будешь, а клетка, пусть и золотая, всё равно остаётся клеткой. А если поблизости ещё и брошенная ради тебя женщина, ведь когда-то хан клялся именно Зареме в любви и верности, пока не появилась Мария, то беды точно не миновать... И беда приходит... И всё, что остаётся хану, это построить фонтан, что напоминает о любви... Красивый, как и та несбывшаяся любовь... Но какой бы красоты не был фонтан, он не сможет заменить живого человека, он может лишь навевать грустные воспоминания. А для окружающих быть неким символом, но не более...

Любовь и свобода часто могут быть определены друг через друга. Хотя бы потому что любовь влечёт за собой со-бытие с другим, а это, в свою очередь, заставляет нас осознать свободу как многофакторную систему. Как сложное взаимодействие с тем, что представляет собой свобода другого. И, конечно, тут же возникает вопрос справедливости, который регулирует этика. У Пушкина мы очень часто видим эту связку «любовь-свобода-этика». И эту тему он последовательно развивает в «Евгении Онегине» и «Дубровском». Но пока вернёмся к «Цыганам».

Дальше...

Молодая цыганка Земфира однажды приводит в вольный цыганский табор Алеко.

Он хочет быть как мы цыганом;
Его преследует закон,
Но я ему подругой буду.
Его зовут Алеко — он
Готов идти за мною всюду».

Помимо этого Алеко намеренно бежит из городов, чтобы найти свободу среди цыганской «бродящей бедности и воли». А несвободу для него олицетворяют «душные города», где люди

Любви стыдятся, мысли гонят,
Торгуют волею своей,
Главы пред идолами клонят
И просят денег да цепей.

Эти идеи, надо признаться, с завидной периодичностью возникают в культуре то под лозунгами анархизма, то в виде какого-нибудь «дауншифтинга». В пушкинское время эти идеи имели романтическо-байроническую закваску. И тут Пушкин делает интересную вещь. Если города и цивилизацию считать истоками собственничества и эгоизма, то вольная жизнь должна подразумевать свободу для всех. Но что если душой человека управляют страсти? Если в городе их ограничивает закон, то на воле это должно быть этическое чувство. А высшей его мерой является любовь. Поэтому именно через неё лучше всего выявлять истинные стремления человека.
Разница между Алеко и цыганами оказывается не столько в образе жизни, который можно изменить, сколько в образе мыслей. Для отца Земфиры потеря любимой женщины, ушедшей от него к другому, схожа с вечным круговоротом природы. Поэтому когда Алеко восклицает, почему он не бросился вернуть мать Земфиры, то старик даёт спокойный и философский ответ:

К чему? вольнее птицы младость;
Кто в силах удержать любовь?
Чредою всем дается радость;
Что было, то не будет вновь.

Но Алеко руководит желание мщения. «Ты любишь горестно и трудно», - говорил про него старик. И эта горестная любовь заканчивается двойным убийством из чувства ревности. Алеко выслеживает Земфиру и её любовника, а затем закалывает их кинжалом.
Цыгане не наказывают Алеко. Он сам становится заложником своей судьбы и страстей. «Ты для себя лишь хочешь воли», - говорит ему на прощанье отец убитой. Бегство от закона городов приводит Алеко только к дикой жестокости, которая неприемлема для цыган. Его свобода оказывается свободой эгоиста, предвестника ницшеанского сверхчеловека. Но в этой поэме Пушкин склонен рассматривать ситуацию в духе древнегреческих трагедий, где люди никогда не управляют собой полностью. Потому и жизнь цыган оказывается незащищённой.

И ваши сени кочевые
В пустынях не спаслись от бед,
И всюду страсти роковые,
И от судеб защиты нет.

Алеко не мог смириться с изменой возлюбленной, потому что страсти всегда играли «его послушною душой». И не в его силах было что-то изменить. Поэтому мы не видим даже момента сомнения у Алеко. Хотя если вспомнить «Медею» у Еврипида, то сомнения также бессильны перед игрой судьбы. Медеей в равной степени двигало чувство мести и желание справедливости. Но за этим крылось отчаяние от того, куда её завела страсть. У Алеко, конечно, это не выражено так сильно, но модель видится схожей. В итоге, вывод Пушкина неутешителен: свобода достижима только в душах людей, но эти души сами изначально не являются свободными.