Пирамида

Сложно мне даются такого рода приключения, особенно когда главными героями являются дети. Как не странно, но мне удалось заскучать, хоть это и приключенческое произведение, хоть герои и разные, их взаимоотношения тоже периодически заставляют задуматься. Но суть в том, что не зацепило, а еще, я как часто бывает, слишком многого ждала от данного произведения, поэтому разочарование было еще более неприятным чем могло быть.

После того, что ребята (герои книги) пережили на острове, их жизнь не будет прежней и это важная мысль которую хочет донести автор (по крайней мере мне так показалось). Им для того, чтобы выжить пришлось резко вырасти, конечно это вышло не у всех, кто-то стал лидером, кто-то бунтарем, а кто-то так и остался просто ребенком. Все как в жизни, в этом плане роман хорош, так как четко передает тот социальный строй который мы часто не хотим замечать, но в таких стрессовых ситуациях, он проявляется очень ярко.

У меня нет особых претензий к произведению (классика все таки, против нее не попрешь). Но при этом теплых впечатлений тоже не осталось, думаю достаточно быстро сюжет вылетит из головы, останется только смутное представление о том, что описано в книге.

В высшей степени странная книга. Она не просто странная, она… неудобная. Кажется, смысл на поверхности лежит – но нет, ускользает, чертяка. Ну не может эта книга быть настолько простой!..

Это мое знакомство с Уильямом Голдингом. Понимаю, что лучше было бы взять культового «Повелителя мух», давно планировала, но в итоге обнаружила себя за чтением «Шпиля». Уже в начале роман Голдинга старается оттолкнуть случайного читателя: тут и заунывные описания, и отсутствие экспозиции, так что разбирайся, как хочешь, и сложные мотивы главного героя… Время от времени ловишь себя на мысли, что перестал следить за происходящим, потерял нить размышлений или не понимаешь, как персонаж оказался на этой локации. Ни одна книга не заставила меня так задуматься о «клиповом мышлении», как эта. Я чувствовала себя жертвой современных технологий, из-за которых мы якобы не можем удерживать внимание дольше, чем на пять-десять минут. Сюжет наигранно прост, настолько прост, что в это не верится. Настоятелю храма Джослину как-то было «божественное видение», из которого он узнал, что должен возвести в своем храме огромную башню со шпилем во славу Создателя. Джослин уверовал, что он – избранник Бога, и на него возложена великая миссия. Он стал одержим идеей построить башню и искал понимания у «ангелов», что оказались его постоянными сопровождающими.

Но одержимость и воля настоятеля столкнулись с разумностью окружающих. Задумку Джослина сочли безумной: у храма нет фундамента, новое строительство невозможно, и башня, даже если ее удастся возвести, рано или поздно обрушится. Но Джослин неумолим: он стоит на своем, как всякий фанатик, находит деньги, нанимает рабочих и, испортив отношения со всеми знакомыми, начинает строительство.

Сам Джослин позже скажет, что в нем так заговорила гордыня. Он безуспешно пытался смирить ее сначала в монастыре, потом – в храме. А затем ему явилось «видение», и он поверил, что он – избранный, и должен сделать невозможное, явить миру божественное чудо. Можно рассматривать «Шпиль» как книгу об этой гордыни, толкнувшей человека на сумасшедший поступок. Но мне это кажется несколько… однобоким, что ли. К слову, всю книгу ты ждешь, когда рухнет эта башня, но… (внимание!) она так и не рухнула! Хотя должна была. Но стоит же, стоит! И неизвестно, сколько еще может простоять!

Мне в этой башне со шпилем, которая (внезапно) держится благодаря Гвоздю, видится символ современного христианства. А Гвоздь – напоминание о распятом Христе. Если уж так рассуждать, то христианство действительно держится на личности Иисуса и на его казни в искупление всех человеческих грехов. Джослин, герой «Шпиля», в чем-то пытается уподобиться Христу, хочет принести себя в жертву чуду – невозможной башне, – что вызовет прилив веры у местных христиан. Возможно, им движет гордыня – но в христианстве, как и в любой другой религии, этой гордыни хватает, сам Иисус был вынужден с ней бороться, что уж говорить об обычных христианах, что вечно рискуют впасть в этот грех и счесть себя «просветленными» на фоне оступившихся безбожников. Может, Голдинг то и хотел сказать – что институт церкви нынче основан не на смирении и пожелании добра, а на гордыни? Что в религию уходят, желая почувствовать себя человеком лучшим, «правильным» в сравнении с остальными? Что это уже давно своеобразная терапия, лечение угнетенного неудачами духа, а не подлинная любовь и смирение пред лицом Всевышнего?

Интересен в книге конфликт слепой веры и здравого смысла. Толковать его можно по-всякому. С точки зрения обычных людей Джослин со своим строительством пытается пойти против законов этого мира. В конце-то концов, эти законы тоже от Бога. Так и зачем, спрашивается, их нарушать? Сам Иисус в пустыне же сказал: «Ну не искушай ты Бога понапрасну!» Но Джослин уверен, что Бог велел ему эти законы как раз нарушить, чтобы совершилось чудо. Рационализм неминуемо противоречит мистическому подходу. На самом деле, если вдуматься, Бог в качестве Создателя никак не противоречит рационализму и науке. Это Джослин противоречит Богу, потому что верит в свою «избранность» без каких бы то ни было причин, самовольно объявляет себя творцом земных чудес. Если рассматривать башню и шпиль, как символ современного христианства и современной Церкви, то невольно хочется спросить: а не противоречит ли нынешнее христианство исконному, которое принес человечеству Иисус? В этом смысле храм, который пытается перестроить Джослин, – это как раз исконное христианство, которое, согласитесь, сильно отличается от привычного нам. А башню Джослин строит, как «вестник Бога», уверенный, что она привлечет новых христиан, а старых заставит еще сильнее уверовать. Башня-то остается, держится благодаря Гвоздю (образу Христа), но развалиться может в любой момент, да так развалится, что разрушит старый храм до основания. Сделал, как лучше, ничего не скажешь. Думаю, «Шпиль», с его многообразием символов, можно толковать, как хочется. Книга сложна для понимания, в ней легко запутаться, а разбираться можно бесконечно. Я лично нисколько не пожалела, что прочитала ее. Как минимум, она заставляет напрягать мозги, искать и толковать аллюзии. А большего от «Шпиля» требовать не стоит.

Простая пародия на популярную детскую книжку "Коралловый остров" обрастает глубокой политической и философской сатирой, навеянной духом послевоенного времени. А заодно становится крупной и самой известной работой Уильяма Голдинга.

"История стара как мир." Компания детишек попадает на необитаемой остров и, пытаясь подрожать взрослым, хочет не просто выжить, а сделать это как настоящие англичане - с чаем и крикетом... то есть нет, просто попытаться выбраться чистыми, здоровыми и целыми. Но сюжет закручивается вокруг противостояния Ральфа и Джека, рационального и звериного. Один думает о спасении всей компании, хоть и декларирует простые истины, а второй желает наконец стать кровожадным взрослым, взяв в руки копьё и отправившись на охоту. На пути нас встречает ещё множество персонажей, аллюзия на Христа (Саймон), хор мальчиков (с одеждой, словно у отряда СС) и т.д. Каждый найдёт своё.

Голдинг превратил детскую историю во что-то личное для его эпохи. 50-е годы становятся периодом тяжёлого восстановление и попыткой удержать мир в равновесии. Корейская война показала, что войны не ушли в прошлое, а крупные державы так и будут портить друг другу жизнь. Веяние коммунизма в европе и капитализма в СССР (с его диссидентами) снова продемонстрировали, что политика - это дело власти по контролю масс. Таким образом, рождается главный вопрос всей книги - "А что есть человек?" Голдинг, как и его современники, боится повторения насилия. Они видели, на сколько люди внутри могут быть зверями. Они сжигают миллионы, а потом на суде говорят, что даже не догадывались об этом. Масса становится лёгким инструментом для самых злых и опасных политиков. Самой яркой сценой является первая речь Ральфа. Он и сам не понимает, как так легко может контролировать толпу. А по итогу его даже и главным выбирают. И улыбка на лице мальчика выдаёт его глубокое наслаждение от процесса. Хотя, как я и сказал, его речь не полнится гениальными идеями или мыслями, просто констатация фактов. Но толпе и этого достаточно.

Политика - вещь тяжёлая. Самым страшным веком в истории человечества стал XX, но это не просто страх двух мировых войн, это экзистенциальный кризис послевоенной эпохи, наполненной холодной войной и новыми политическими режимами. Мысль, которую хочет донести Голдинг, - "Зверь кроется в каждом из нас". Поэтому люди, которые не родились в начале века в Германии, могли лишь спокойно вздохнуть и сказать спасибо, что судьба их миловала. Ведь каждый знал - окажись он там и тоже стал бы зверем.

На днях я дочитала Повелителя мух, но в е руки никак не доходили написать отзыв. Итак... если не вдаваться в подробности, то можно сказать, что это книга о мальчишках, из-за крушения самолёта оказавшихся на необитаемом острове. А ещё о том, как им пришлось выживать, в ожидании спасения.

Но если капнуть чуть глубже, то становится ясно, что автор вложил в свое произведение глубокий смысл. Он показал что может произойти с цивилизованным человеком, если над ним не будет давлеть рука правосудия, если его не будут связывать законы и рамки морали. Читая книгу, можно хорошо проследить за тем, как жажда власти меняет людей и как меняются взаимоотношения друзей под влиянием окружающей атмосферы.

Местами читать книгу было даже жутко, особенно, когда некоторые из мальчиков начали забывать о том, что они люди. Я так волновалась за главного героя Ральфа, боясь, что ему не удастся выжить. Ведь троим мальчикам так было и не суждено снова вернуться домой. И несмотря на относительно счастливый конец, внутри меня ещё какое-то время оставалось какое-то гнетущее чувство. Я много думала над прочитанным, представляя, как бы сложилась судьба детей поступи они по-другому в той или иной ситуации.

Понравилась ли мне эта книга? Определённо да! Буду ли я рекомендовать её другим? Тоже да. 

Пока мои дети не прониклись особой любовью к литературе, но в качестве обязательного вечернего чтения соглашаются читать то, что я им даю, я хочу подсунуть это произведение старшему сыну.

Дети в возрасте от 7 до 15 лет - самые жестокие существа на свете, потому что они сама природа, а какая природа у человека? Правильно, звериная. Хитрая, изворотливая и проникнутая насилием. Войной. Или так об этом говорит Голдинг. И, читая его книгу, я почти что была с ним согласна.

Ну кто бы мог подумать, что вся цивилизация спадет с благовоспитанных детей, церковных хористов, как прошлый снег в течение пары недель? Это все очень соотносится с темой, на которую мне в последнее время попадались книги. Ладно, дети, взрослые-то теряют человеческий облик при столкновении с природой. Лишись благ последних достижений в виде электричества, водоснабжения и тд, вмиг начнется война за ресурсы. Остается только удивляться, как же человечество все же дошло до нынешнего уровня гуманизма (или не дошла, это наносное?) Или этот гуманизм есть признак не расцвета культуры, а наоборот заката? Надо почитать Шпенглера.

Наверное, эта книга из разряда тех, что "читали все, кроме меня". Даже и не читая ее, я была в курсе про сюжет и про Хрюшу, так что сюжетными коллизиями меня удивить книге не удалось (а нечего быть такой читаемой), но два момента меня все же удивили.
Во-первых, это богатый язык автора, Голдинг пишет четко, но красиво, особенно удавались описания, и даже не столько описания природы, хотя и они тоже, сколько кровавые подробности свиной головы на палке и мальчишеских страхов. Автор позволил на минуту заглянуть внутрь детских страхов и воображения, для меня это был полезный опыт.
Во-вторых, насилие. Я вот почему не читала до сих пор Повелителя? Я боялась читать про насилие, очень не люблю, мне сразу хочется пойти отмыться и книгу заодно отмыть. Но нет, все эпизоды хоть и волнительные, но нестрашные. Вернее, страшные, но не этим. Страшно больше тем, что дети, убив, делают вид, что это не они, а оно само так получилось. Хорошая психическая защита.

Хорошая и книга получилась, не зря же она культовая уже столько лет. Но меня она не очень зацепила, эмоций вызвала гораздо меньше, чем более современные книги-притчи или книги на тему выживания.

Как же всё-таки трудно говорить о Голдинге. Проблема в том, что он писатель "профессиональный", если вообще можно так выразиться. Все свои произведения он пишет исключительно рассудком и по определённому расчёту, даже если они производят впечатление буйства эмоций. Я так и вижу его, склонившегося над планом произведения, чётко выверяющего варианты прочтения и толкования, составляющего загадку, сродни математическим задачкам, над которой должен биться читатель. И задачка эта решается в каждом произведении интересным образом: "Бесконечное множество вариантов решения, выбирайте тот, который вам удобен". Удаётся ли ему при этом преодолеть тот порог, о котором говорил Умберто Эко в "Записках к "Имени розы"", — когда произведение совместно с читателем рождает совершенно жизнеспособные толкования, о которых автор и понятия не имел, даже не думал закладывать (я сейчас имею в виду не всякую глупость, которую может ляпнуть или увидеть в произведении любой дурак, а мнение, подкреплённое доказательствами)? Может и удаётся. При всей своей любви к толкованию собственных произведений публично, Голдинг о "Шпиле" говорит скорее внешние данные — как работал, что использовал, а что нет — а не "внутренние".

Перво-наперво, как ни крути, придётся поговорить о символе самого шпиля. Хотя бы потому, что эта сложная смесь жанров подразумевает и вполне классический по форме готический роман, а в готике архитектура всегда была таким же полноправным персонажем, как и люди. Что первое приходит на ум всяким извращенцам вроде меня? Правильно, фаллос. Совершенно зря откидывают эту трактовку образа шпиля, как слишком примитивную — простой не всегда значит неправильный. Определённо, фаллические черты в образе присутствуют, учитывая постоянно подавляемое либидо Джослина, а ещё извечно мальчишеское желание, чтобы у него было "больше всех". Член в 400 футов длиной — чего же ещё хотят мужчины, если не этого? Ну, пусть не член, но хотя бы что-то больше, чем у других. Шпиль как символ гордыни Джослина. Он утверждает, что "болел" ею в молодые годы, но совершенно очевидно, что и сейчас в его поведении гордыня присутствует. Забавно: гордыня в среде религиозных ценностей. Моё смирение смиренней, чем у тебя! Сам Джослин скромно утверждает, что это всего лишь самая большая молитва (нет, нет, никакой гордыни, вы же понимаете, она просто самая большая). Такое ощущение, что для него этот шпиль не просто мостик к богу, на небо (чем выше, тем ближе!), а целая антенна, которая должна послать богу вполне конкретное сообщение: "Я тебе ох как молюсь, пожалуйста, рассей мои сомнения в твоём существовании!" Ну и, конечно, гордыня плюс стремление приблизиться к богу дают нам образ вавилонской башни. Не знаю, как там со смешением языков, но общий хаос и смятение вокруг шпиля постепенно нарастают. Джослин, забираясь на высоту, чувствует себя богоподобным, вспомним хотя бы, как он может видеть оттуда все грехи простого люда: кто-то разбавляет молоко, кто-то валяется пьяненький в канаве, а кто-то уселся в туалете с открытой дверью. Одна из самых интересных трактовок шпиля, которую усердно подчёркивал Голдинг (хотя бы тем, что намеренно отказался от исторической и строительной точности в изображении, полагаясь на свой личный опыт в знании корабельного дела), — шпиль как мачта корабля. Собор определённо плывёт, потому что под ним какая-то жижа и болото вместо фундамента, шпиль торчит, а Джослин, значит, мудрый кормчий, от которого зависит курс судна.

Ладно, хватит про эту иглу в небеса. Главный герой — "безумный Джослин", который безумен только в интенсивности своей двойственности и сомнения. Сам-то он утверждает, что безумен вовсе не он, а бог, который требует от своих людей таких безумств, вроде возведения шпиля. И действительно, как тут не вспомнить притчу об Аврааме и Исааке? Беда только в том, что Авраам ни капельки не сомневался, а Джослина сомнения всё-таки гложут. А ну как ерунда его видения? А ну как копыта у его ангела? А ну как вовсе не бог этого, хочет, а его гордыня? Ведь тогда все четыре жертвы — по одной на каждую опору — совершенно напрасны. Но чем больше он убеждает себя и окружающих, тем сильнее ему приходится себя бичевать, тем больше сомнение. Но самое страшное, что возможно и такое: все дела человеческие, даже те, которые совершаются с благими намерениями и для славы господней, по сути своей есть двойственны. И у ангелов есть копыта. А шпиль, который так однозначно тянется к божественным небесам, расположен над вонючей и глубокой ямой, которая, в свою очередь, точно так же тянется, только к преисподней. Отбросит ли Джослин, в конце концов, свои сомнения? Нет. И эта неопределённость страшнее, чем если бы он понял, что был неправ и принял свои грехи. Четыре жертвы, четыре силы, пригибающих Джослина и собор к земле, гнущие каменные опоры, ломающие позвоночник.

Очень интересно в романе реализована тема двойничества. Первый двойник Джослина — Роджер. Казалось бы, что Джослин заразил его своим безумием и увлечённостью, но нет, эта дьявольщинка сидела в Роджере с самого начала. И вроде бы он не такой духовный человек, как Джослин, чтобы страшно мучаться, а финал романа показывает, что муки эти вовсе не от соотношения духовного и материального в личности зависят. Любопытно, как показано противопоставление отношения Джослина и Роджера к религии — через отношение к высоте собора. Джослин забирается на верхотуру и радуется, как ребёнок, чувствует себя необычно, одухотворённо, как будто вознесённый молитвами в какое-то иное эфемерное пространство. Так же и со своей верой, она несёт его (хотя иногда и может больно шмякнуть оземь). А Роджер совершенно очевидно высоты боится... При том, что она стала для него ежедневной рутиной. Неизведанность высоты его пугает, но всё же он упрямо день за днём карабкается вверх. Как и каждый обычный человек, которого пугает огромность и непознаваемость бога, но он цепляется за материальные проявления ритуалов и обретает куда большую устойчивость, чем порхающий Джослин. Ещё двойника Джослин обретает в своих изображениях — сначала каменные головы, созданные немым, в которых он отказывается себя признавать, а затем отражение в световом строительном зеркале, которое совершенно определённо приводит Джослина в ужас.

Ещё меня очень впечатляют второстепенные персонажи, точнее, их изображение. Роман ведётся от третьего лица, однако мы видим их глазами Джослина. Немой — славный, отец — Безликий, вместо женщин два мутных образа-пятна, одно из которых нескончаемо болтает, а второе просто мелькает и трясёт своими рыжими волосами. Неодержимые люди не так уж важны Джослину, вот он и не обращает на них пристального внимания. Статисты, боты, фрагменты. Точно такое же отношение и ко времени — он его не замечает, и мы, вместе с ним, никак не можем уловить, сколько времени прошло с начала постройки собора. Понятно только, что много.

Что же в итоге? Джослин сам становится собором, едва ли не на физическом уровне. Спина его гнётся вместе с опорами, в голове тот же шум и пыль, что и внутри помещения. Финал не потрясает неожиданностью, но это и не должна быть кульминация. Просто логическое завершение, тупик.

Первый раз читать "Шпиль" довольно непросто, настолько плотный и непривычно построенный текст, хотя любители готического романа с лёгкостью его осилят. Другое дело, что смысловое наполнение вовсе не как у готического романа, поэтому лёгкость в преодолении языка совершенно не означает лёгкость понимания. Всего полторы сотни страничек, но сколько тем для медитаций даёт Голдинг... Для медитаций — потому что чёткого ответа на главные вопросы он, естественно, не даёт, оставляя за самим читателем право сделать собственный выбор.

Под катом фотография...

Фоточка Солсберийского собора, рядом с которым жил Голдинг, который вдохновил его на образ собора из "Шпиля"... При том, что Голдинг намеренно подчеркнул, что это не реальный собор, а выдуманный. "Я нарочно сбросил парочку поперечных нефов с собора в Солсбери, чтобы можно было с достоверностью говорить, что это написано не о нем." © "Беседы с Джеком Байлсом" У. Голдинг

У данного произведения есть своя предыстория, не зная о которой нельзя в полной мере судить о данной книге, чем очень многие читатели грешат. Так вот книга изначально писалась как мрачная сатира на популярную в Англии в 50-х годах 20 века книгу «Коралловый остров». Данное произведение, пользовавшее в своё время большим успехом, относилось к популярному в то время в Англии приключенческому жанру, о приключениях подростков, оказавшихся на необитаемых островах.
В тех книгах подростки не только благополучно обустраивались в новых условиях, сохраняя своё лицо, но и повстречавшись с дикими аборигенами, перевоспитывали тех, вырабатывая у них английские ценности. Существует даже теория, что этот жанр спонсировался английским правительством, чтобы выработать у своих сограждан положительное мнение о колониальной политики. Мол Англия вовсе не колонизатор, а благодетель. Она не использует ресурсы отсталых стран, а несет ей дары цивилизации.
Уильям Голдинг решился высмеять эту модную тенденцию выбрав в качестве основной цели «Коралловый остров». Свою пародию он совершенно не стремился хоть как-то завуалировать, более того в его книге дублируется как место действия, так и имена главных персонажей. Единственное чего нет в его книге, так это дикарей аборигенов. Вместо них в дикарей превращаются сами благовоспитанные мальчики англичане. Его пародия вызвала в обществе, уставшем от слащавых историй, огромный резонанс и стала обретать невиданную популярность, перекочевав в другие страны.
Что же подвигло Уильяма Голдинга написать эту мрачную историю? Ответ прост, он разочаровался в человечестве. До войны он преподавал философию, а затем после призыва получив звание лейтенанта, прослужил всю войну на военном судне. Но не ужасы тех дней стали отправной точкой его разочарования, а начало периода холодной войны между бывшими союзниками. После этого он пришел к выводу, что всё цивилизованное общество это всего лишь маски, за которыми скрываются дикари. Своей пародией он задумал снять эти маски и показать людям кто они есть на самом деле.
В итоге книга пародия обрела мировую известность, в некоторых подборках она входит в 100 лучших книг. Вот только многие читатели не могут понять, как такое возможно. По их мнению книга очень мрачная, в ней есть нестыковки, написана она слишком грубым языком. Все эти недостатки действительно имеют место, но они объясняются тем что это мрачная пародия. Поэтому, чтобы понять до конца эту книгу нужно знать её предысторию! В общем за то, что автор бросил вызов обществу ставлю ему 5.

Всё знающие сетевые источники сообщают, что книга была задумана автором как саркастическая  пародия на популярную в XIX веке робинзонаду  Роберт М. Баллантайн - Коралловый остров   . Думаю, что сейчас содержание романа-оригинала большинству читателей незнакомо. Что же касается "Повелителя мух", то произведение давно уже стало общепризнанным бестселлером...

Не знаю стоит ли писать о сюжете, но, может есть те, кто не в курсе, поэтому скажу  вкратце. Группа цивилизованных мальчиков попадает в результате авиакатастрофы на необитаемый остров и превращается в стадо дикарей, хотя, наверно, правильнее сказать диких зверей. Хотя, так хорошо все начиналось: дети установили правила и выбрали руководителя. Однако, жить дружно и мирно не получилось. Возникшие разногласия привели к ссорам, которые перешли во вражду, и вот уже ведется кровопролитная война на выживание (ничего не напоминает?). Справедливости ради стоит отметить, что некоторые из мальчиков все же пытаются оставаться людьми, но и они сдаются под напором толпы.

Оригинальная причта, что может произойти с человеком при отсутствии сдерживающих факторов. Как быстро вылезают наружу низменные инстинкты. Как легко можно отбросить мораль и податься искушению. А ещё о жажде власти и природе Зла. Возможно, жестокость описана слегка гиперболизировано и утрировано, но достаточно вспомнить о буллинге, который зачастую присутствует в детском, да и не только, коллективе.

Однозначно есть над чем поразмыслить (камень в огород писателей-фантастов, которые считают, что может существовать бесконфликтное общество?). Хотя с точки зрения стилистики, возможно неудачный перевод,  не самое интересное произведение.

Давайте на минуту представим, что наша многострадальная планета - это необитаемый остров, выделяющийся одинокой желто-зеленой кляксой на фоне устрашающей синевы бескрайнего океана, а все люди, населяющие ее - несмышленые двенадцатилетние дети, оказавшиеся на этом клочке земли в результате трагического стечения обстоятельств. А теперь, внимание, вопрос - как поведут себя дети, оставшись без присмотра родителей и неожиданно обнаружив себя в экстремальных условиях этого необитаемого острова?

Очевидно, что, не обладая достаточной зрелостью, гибкостью и дальновидностью ума, не имея навыка задумываться о последствиях своих действий, ощущая абсолютную уверенность в своей безнаказанности и следуя лишь зову беснующихся где-то в подсознании животных инстинктов, они будут бить баклуши вместо того, чтобы строить шалаши и следить за костром, заниматься пустой болтовней и хныканьем, вместо того, чтобы предпринимать какие-то шаги по своему спасению, издеваться над слабыми и получать от этого удовольствие, выпячивать свою физическую силу, драться за лидерство в группе, подминать под себя остальных, беспрекословно подчиняться приказам вождя, доказывать свою исключительность и суеверно поклоняться вымышленному существу, при этом боясь его до зубовного скрежета. Ничего не напоминает? Совсем как у взрослых, правда?

Вы, конечно, можете возразить, что это всего лишь дети – бестолковые, неразумные существа. Но чем от этих малолетних засранцев отличается взрослая особь? У Голдинга в «Повелителе мух» дети по своей неразумности сожгли остров, который служил для них пристанищем. Мы же, - взрослые, - в двадцатом веке чуть было не разнесли в клочья нашу планету. По крайней мере, история зафиксировала несколько таких попыток уничтожения своего собственного дома. И какой из этого следует вывод? А вывод прост – мы такие же дети и мы так же устроены, как и они. Единственное, чем мы отличаемся от них – это тем, что в нас больше дерьма и тщеславия и разрушения от нас будут помасштабнее.

Роман у Голдинга, безусловно, получился страшным. Но реальность-то пострашнее будет. Наша планета – это тот самый необитаемый остров, который изображен в книге, а мы – это дети, превратившиеся в дикарей. Но что или кто нас сделал такими? Возможно, во всем виноват наш генотип. Возможно, это всего лишь эволюционный процесс, который ведет нас за собой, как отец за руку, а мы периодически вырываемся от него, куда-то бежим, сломя голову, но он нас снова и снова хватает за шкирку, влепляет подзатыльник и целеустремленно тащит вперед. Возможно, причиной того, что творится вокруг, являются злые козни Вельзевула. Может быть, он собрал нас здесь для того, чтобы насладиться своим чудовищным экспериментом. Он управляет нашими мозгами, дергает за веревочки, властвует над нами, как над марионетками. Он дико хохочет и злорадствует, видя наши кривляния и жалкие потуги. А возможно этот зверь, этот повелитель мух, живет в нас самих. И чтобы избавиться от него, нужно всего лишь хорошенько его рассмотреть, увидеть, изучить, понять и осмыслить, что это существо чуждо нам, что оно только разрушает нас изнутри и не приносит никакой пользы.

Возможно и так. Не знаю. Единственное, что я знаю наверняка – так это то, что такие книги читать просто необходимо. Да, они пугают, они страшат, они заставляют дрожать и захлебываться от гнева, возмущаться, негодовать, но они очищают, они вынуждают смотреть на многие вещи и факты по-другому, будто ты прозрел, а до этого был слепым котенком, тычущимся носом в стену. И после прочтение таких книг хочется жить совершенно иначе. Хочется уступить место уставшей скрюченной старушонке в вагоне метро, а не притворяться спящим. Хочется ткнуть в бок сидящему рядом подростку, чтобы он тоже встал. Хочется выбросить мусор в урну, а не швырнуть его на асфальт. Начать с этого. А затем выпрямиться во весь рост и крикнуть: «Люди, зверя больше нет, бояться больше нечего, мы свободны!» Но услышат ли они?

Пошли биться! Да ты че не пацан? Фу, девчонка, маме иди, плачься.

Как вспомню, так смешно становится. Ведь сам такое кричал и мне кричали. Обычное детство, когда жесткость воспринимается, как нечто само собой разумеющееся. Синяки под глазами, разбитые губы и носы, сбитые кулаки, казалось бы, этому всему место в боксерском поединке, ан нет, в любом дворе, возле школы возникали бессмысленные стычки не из-за чего, но были так важны, ведь на кону стояла пацанская репутация. Хорошо, что я никогда не был мастаком таких разборок, и всё мое участие ограничилось парой драк. О чем речь-то? О внутренней жестокости, которую мы бессознательно/сознательно выпускаем на волю.

Сюжет книги, как раз о наших внутренних врагах. О том звере, который превращает тебя из цивилизованного человека в дикаря. И вот ты уже раскрашиваешь свое лицо в воинственный цвет и готов снимать скальпы со своих врагов.
Несколько детей попали на необитаемый остров. Поначалу всё было хорошо, детишки установили демократию, занимались спасением своих жизней путем разжигания сигнального костра, но когда лидер не жесток и авторитарностью не обладает, возникают такие ситуации, когда льётся кровь. Хотя… Место для крови всегда найдется, дайте только повод или не давайте, мы сами молодцы. Почему же автором выбраны дети в качестве героев? Может потому, что любой острый конфликт, лишенный конструктива, превращает нас в детей? Когда существует только два цвета – белый и черный, когда твое мнение – это твой мир, остальные же вражеская клевета и ложь. Если бы героями стали взрослые люди, их война стала бы более осмысленной, и мнение читателя могло бы варьироваться от одобрения до полного неприятия. Дети же, однозначно, вызывают печаль и горечь. Горечь за них, что так рано повзрослели, горечь, что детство не прошло, а погибло и горечь от пепла сгорающих душ. Что делает Ральф в конце романа? Осознает, что, он еще ребенок. Он может позволить себе слезы. Очень символично, что это были первые слезы и были они в присутствии взрослых людей.

Противостояние Ральфа и Джека есть борьба разума и инстинктов. Борьба разных человеческих начал. И началась она с ущемленной гордости маленького старосты хора, которого не выбрали главным. Значит нужно мечом проложить себе путь к власти и почитанию. Ральф же остается Ральфом, он хоть и руководитель, но всегда помнит свою цель – спасти ребят. Власть для него – символ надежды на спасение, поэтому до самого конца он стремился заполучить очки, чтобы жечь костер и ждать.

Очень жестокий роман. Жестокость его проявляется в выборе героев. Мы всегда будем оправдывать жестокость взрослых, видя в ней важные цели, но жестокость детей? В ней мы будем искать причины. То есть сделаем то, что от нас и требуется. Задумаемся над источником пожара, а не над тем, как быстрее убрать золу.

Очень долго я откладывал чтение данного произведения. Причем сознательных причин, в общем-то, и не было. Казалось – маленький роман, потом быстро прочитаю. Так надо было прочитать! Обобщая свои впечатления, скажу, что Голдинг создал прекрасный и жестокий роман, который мне очень понравился. Понравился своим исполнением, а поднятые темы дали много пищи для размышлений. Поставленные вопросы должны интересовать каждого родителя настоящего и будущего. Как воспитать ребенка, чтобы его внутренний мир был прекрасен и зверь не терзал его душу? Как?