Это новая версия страницы книги. Часть функций ещё в работе — мы добавляем их постепенно.
К старой версии страницы
Ваша оценкаОтзывы о книге Обрыв
Magical_CaNo18 ноября 2020Обрыв как Россия второй половины 19 века
Читать далееЧтобы вникнуть в круг проблем классической литературы, важно знать исторический подтекст произведений. «Обрыв» пишется Гончаровым на протяжении 20 лет! Это огромный исторический период для 19 века. За это время он успевает даже отправиться в путешествие в Японию и написать «Обломова». И всё же автор улавливает некоторые тенденции конца 70-х годов, правда, лишь в конце. Эта затянутость и "плавание" сюжетных линий остро ощущаются уже в середине романа. Поэтому роман был провальным для Гончарова. Критики так и сыпали ёмкие, едкие высказывания о бездарности автора и всей книги. После этого Гончаров не брался за такие крупные произведения, а в самом «Обрыве» так и осталось ощущение недосказанности. В начале романа Гончаров использует тот же приём, что и в «Обломове». Нас вводят в какую-то ситуацию, эпизод из жизни, кратко описывают героев. Из всех персонажей, которые мелькают в начале, нам важен только Райский, который и является главным героем романа, поэтому этот отрывок можно в целом отбросить, о нём мы вспомним лишь к концу, когда его друг Аянов пришлёт письмо с развязкой сюжетной нити Софьи. Вскоре нас знакомят с Райским ближе, рассказывая о его детстве, взрослении. В «Обломове», в свою очередь, нас вводили в сон главного героя, поэтому приёмы можно назвать идентичными. Сам персонаж Райского является образом поиска смысла существования, напоминающий собой потерянное поколение (правда, такие персонажи активно используются только в начале 20 века, у Гессе, например). И как же комично он выглядит в романе, ведь это талантливый юноша, способный на многое, но ленивый и неусидчивый. Его картины все незакончены, потому что он умеет рисовать только лица. Роман он не написал, потому что ему не хочется тратить время на редактирование. И только музыкой он занимался в подростковом возрасте с особым усердием, что и вызвало у Райского отвращение к ней. На всю его жизнь повлиял один важный эпизод: ещё в школе он рисовал портреты, один из которых подправил его учитель. Одна точка на глазу оказалась способна оживить целый портрет. И именно ее Райский и пытается поставить везде, но, когда она не находится, ему становится проще бросить дело, чем учиться и трудиться. Вскоре главный герой уезжает к себе в деревню, подальше от городской суеты. Там он надеется раскрыться и написать-таки роман. Гончаров тут больше иронизирует над собой (напоминаю про 20 лет). В деревне нас знакомят уже с ключевыми персонажами, и именно там чувствуешь настоящую жизнь. Одна сцена ссоры бабушки и Райского заставляет прочувствовать всё:
Вот слышишь: братец тебе жаловать изволит дом, и серебро, и кружева. Ты ведь бесприданница, нищенка! Приседай же ниже, благодари благодетеля, поцелуй у него ручку. Что же ты?
Если вы когда-нибудь ссорились с родственниками, то вы ощутите этот эффект дежавю. Нас знакомят и с Марфенькой, которая в романе совершенно не нужна. Это лишний персонаж, куколка, которая мелькает где-то позади, но за собой никакой идеи не несёт. О значении образов бабушки и Веры мы поговорим немного позже. Кстати, Вера для нас выступает темным персонажем на протяжении почти всего романа. Её как будто и в доме не существует. По приезде Райского она находится у подруги в гостях, и комната её выглядит тёмной, пустой, унылой, и, когда она приезжает, ничего и не меняется. Она — тень и скрытность. И тут есть некий контраст: Марфенька ходит в пёстрых платьицах, радуется, щебечет, как птичка, но она является лишь манекеном в романе. Ей не предназначена какая-то особая роль, как Вере. Если говорить об интересных второстепенных персонажах, то это Козлов и Крицкая. Оба персонажа какие-то гиперболизированные, но тем и интересны. Крицкая как надоедливая заноза для Райского, от которой он всеми силами пытается избавиться, но при этом он не позволяет себе прямо нахамить ей или оскорбить её. Райский понимает, что она — человек, живой и настоящий, и у неё тоже есть чувства. Козлову же искренне сочувствуешь. Он является символом любимого дела. Он-то, в отличии от Райского, нашёл себе дело по душе. Больше всего в жизни он любит читать и учить. Работает учителем и имеет в распоряжении библиотеку Райского. Его рассказы об издевательствах и его больная любовь заставляют невольно сочувствовать персонажу. Теперь о главных образах. Райский, хоть является главным персонажем, лишь видит и фиксирует, а не играет в этой "постановке". Вера является символом России, которая не может найти себе путь. Гончаров старательно пытается выдержать интригу, но мы понимаем, что её тайная любовь — это Марк Волохов. Революционер, который старается идти всем наперекор. Единственная его действительно положительная черта — это стремление говорить правду людям в лицо. Он не боится сказать Козлову, что тому "наставили рога", в то время как все остальные лишь выражают сочувствие. И этот путь революции сначала выбирает Вера. Путь радикальный и страшный. Но, прозрев, осознав свою ошибку, бежит обратно к бабушке. Именно к старому поколению и к старым устоям. Россия для Гончарова топчется на месте, держится за свои традиции и самобытность, и он желает, чтобы она пошла за Тушиным. Тушин — это настоящий рабочий и инноватор. В романе он является лишь другом Веры, но хочет быть для неё чем-то большим — её любовью. Избирая такой путь, Россия пойдёт по дороге постепенной модернизации, ведь в хозяйстве Тушина всё налажено и работает, как часы, а сам он постоянно модернизирует свой быт. Это и является посланием Гончарова народу. И все же в романе остаётся ещё огромный ряд проблем. Главная — обилие сюжетных линий. Гончаров их вводит одну за одной и так и не заканчивает. Мы не знаем, нашёл ли Райский себе дело по душе, не знаем, уедет ли бабушка, не знаем, что стало с Марфенькой. Все эти линии, которые так старательно выводил автор, остались открытыми. Роман объёмный сам по себе, и его можно было бы сократить. Главная идея прямо на поверхности, но нагромождённость деталей давит на неё. Поэтому критики и не видели какого-то послания. Они восприняли роман как отображение молодёжи, ищущей себя в жизни. Но идея-то не в Райском. Классическая литература — это огромный труд, и анализ её сложен и многогранен. И я боюсь, что даже не притронулся ко всей истине. В романе ещё полно символизма. Например, образ яблока. Волохов знакомится с Верой, когда ворует яблоки у них. Это напоминает о запретном плоде, на который так склоняет её Марк. Однако я лишь старался передать основную мысль, поэтому это больше анализ, нежели рецензия.
Содержит спойлеры
25 понравилось798
belka_brun12 ноября 2019Читать далееЯ с этой книгой будто на волнах качалась: интерес то просыпался, то падал. С одной стороны, это довольно обширная панорама жизни середины XIX века, с другой – дикое перескакивание с одного на другое. Рассказано будто бы обо всем, но ни о чем подробно.
В первой половине романа рассказывается о Райском и его наблюдениях за жизнью, чуть того, чуть сего. Здесь и петербургская жизнь, и сельская, и новые нравы, и старые, и зарисовки крепостничества, пьянства, лицемерия, разврата. Создалось впечатление, что «Обрыв» – это и есть тот самый роман, который задумал писать Райский; и так же, как у Райского, роман существует не целостно, а в виде заметок. Интересует автора в данный момент человек – он в фокусе, перестал интересовать – и нет его, как не было. Райский с таким рвением наблюдает жизнь и страсти, что порой становится неприятно, мягко говоря. Он стремится страсти разбудить, понаблюдать, а что будет потом с человеком, его мало интересует. Почему-то он считает, что страсть вспыхивает и затухает обоюдно и одновременно. И сам Райский – явно собирательный образ, некий представитель своего времени.
Вторая половина романа – история Веры и Марка. Сама ситуация, в которой они оказались, очень интересна, но наблюдать за ней – сущее мучение. Даже не потому, что это трагедия и герои не могут между собой договориться, не могут ни быть вместе, ни расстаться; а потому, что за образами Веры и Марка не видно личностей. Как будто Вера – это принципиальная, своеобразная женщина вообще, и Марк – нигилист вообще. И вроде бы хочется в них разобраться, примирить или, наоборот, сказать: да разбегайтесь уже! – а как к ним подступиться, и не знаешь. Потому что они образы, символы, что угодно, только не живые люди, они толком не раскрыты как личности. И вся ситуация, в которой они оказались, кажется неестественной и надуманной, как будто Райский не наблюдал это, не из рассказов узнал – а додумал, опираясь на невнятные намеки.
И ни одна линия романа по-настоящему не доведена до конца, каждая брошена, финал невообразимым образом остался открыт. Даже догадаться сложно, как дальше сложится жизнь у героев. А ведь страсти подняты нешуточные, и вопросы стоят интересные, но автор даже не пытается в них разобраться, максимум философствует о всяком. Пожалуй, самый яркий и запомнившийся мне момент – мысли Марка, когда он пытался разобраться, виноват ли он и если да, то в чем? Там автор его замечательно приложил – но и все. Как эта история в дальнейшем на Марка повлияла, непонятно, даже никаких вероятных путей не предложено. А так как персонаж раскрыт плохо, то и самостоятельно додумать сложно. Вообще за Марка обидно, интриговали им, интриговали, чуть показали – и будто бы метлой вымели из сюжета и из жизни, как и не было его. Если бы роман писала женщина, я вообще бы подумала, что он тут только затем, чтобы героиня стала сильнее, переродилась для новой жизни и тому подобное.
Так что общее впечатление от романа можно выразить словами Веры, упрекающей Райского в бездумном раздувании страстей: «Подожгли дом – и бежать!». Как будто в школе на доске написали темы для сочинений – и вперед. Можно писать даже в отрыве от текста романа, никто и не заметит. С автором не поспоришь и не согласишься, можно лишь додумывать и предполагать.
25 понравилось511
George310 января 2019«Со дна обрыва поднялась туча и накрыла нас всех»
Читать далееЭтот роман должен быть интересен любителям русской истории. Гончаров описывает быт и нравы провинциальных помещиков, дворян, крестьян 19 века! Но, в первую очередь, «Обрыв» – психологический роман, описывающий внутренний мир и его изменения под влиянием происходящих событий и на фоне внешних обстоятельств. Из всех персонажей романа, конечно, наиболее яркая фигура - Райский, человек, наделённый прекрасными душевными качествами, талантливый, но ленивый, редко доводящий начатое дело до конца. Больше всего он ценит красоту, особенно женскую, наблюдает жизнь во вех её проявлениях. Полная противоположность ему нигилист Марк Волохов, находящийся под надзором полиции и нарушающий существующие законы распространением запрещенной литературы. Довольно неприглядной личностью изобразил его автор. В противостоянии Райского и Волохова Гончаров показал возрастающий конфликт старого с новым. Хотя я читал роман еще школьником, но запомнилась и любовная линия романа, грехопадение Веры и роль во всей истории бабушки. Вообще все женские характеры в романе оказались весьма интересными. Все содержание романа очень точно соответствует его названию, символическому обрыву.
25 понравилось1,1K
InfinitePoint29 января 2023Долгая, долгая дорога к обрыву
Читать далееПервый раз я прочитала "Обрыв" примерно лет двадцать назад и, судя по обрывкам воспоминаний, роман произвёл на меня вполне себе приятное впечатление. Это очень обстоятельный, подробнейший, написанный прекрасным русским языком, невыносимо длинный и местами тягостный психологический роман. Но в этот раз, если честно, такая обстоятельность вымотала мне всю душу, и подчас я буквально заставляла себя читать (редкий случай). Содержание романа я помнила в общих чертах, однако в других случаях это никоим образом не влияло на мой интерес к тому или иному произведению и не мешало перечитывать одну и ту же книгу по нескольку раз, при этом получать удовольствие и даже открывать что-то новое, почти незамеченное при первом прочтении.
Справедливости ради, Иван Александрович — настоящий мастер своего дела. Хотите красивый русский язык со всеми его тончайшими оттенками, переливами и интонациями? Тогда вам сюда. В этом смысле роман, безусловно, дорогого стоит.
Поэтому я попыталась отделить несомненные художественные достоинства романа от подробностей сюжета и задала себе вопрос: как моё текущее настроение повлияло на моё отношение к этому произведению и в конечном счёте — на мою оценку? И честно ответила сама себе, что собственно к роману у меня только одна претензия — это излишняя, на мой взгляд, растянутость повествования. И от этого временами мне становилось невыносимо скучно. Кстати говоря, слово "скука" встречается в романе бессчётное количество раз: заглавный герой Борис Райский то и дело впадает в уныние и терзается "тупой и бесплодной скукой". И мечется туда-сюда в поисках лекарства от неё.
Так вот, основная претензия у меня, конечно, не к автору — ему можно простить всё что угодно, хотя бы за то, что он в совершенстве владеет всеми возможными художественными средствами нашего богатейшего на нюансы родного языка. Дело тут в другом. Меня дико раздражали главные действующие лица! В первую очередь, конечно, Борис Райский. Это бесконечно рефлексирующий персонаж, переживательная личность, этакий доморощенный психоаналитик сам себе. При этом он образованный, неглупый, любознательный человек, но постоянно витает где-то в облаках, мается бездельем (ищет себя) и мечется от женщины к женщине. Было очень интересно следить за ходом его рассуждений на разные темы. К примеру, вот он размышляет о двойных стандартах (относительно мужчин и женщин):
Любви! встречи без любви! — терзался он внутренне, — какое заклятие лежит над людскими нравами и понятиями! Мы, сильный пол, отцы, мужья, братья и дети этих женщин, мы важно осуждаем их за то, что сорят собой и валяются в грязи, бегают по кровлям... Клянем — и развращаем в то же время! Мы не оглянемся на самих себя, снисходительно прощаем себе... собачьи встречи!.. открыто, всенародно носим свой позор, свою нетрезвость, казня их в женщине! Вот где оба пола должны довоспитаться друг до друга, идти параллельно, не походя, одни — на собак, другие — на кошек, и оба вместе — на обезьян! Тогда и кончится этот нравственный разлад между двумя полами, эта путаница понятий, эти взаимные обманы, нарекания, измены! А то выдумали две нравственности: одну для себя, другую для женщин!"
Об остальных главных героях рассуждать не стану, иначе моему отзыву не будет ни конца ни края. Скажу лишь, что единственной цельной личностью среди всех персонажей романа мне представляется Татьяна Марковна Бережкова, бабушка Райского. Вот она действительно крепко стоит на земле обеими ногами и точно знает, что ей нужно от жизни.
В любом случае, вся эта история не оставила меня равнодушной, но скорее со знаком минус, потому что временами мне хотелось прикончить кого-нибудь из персонажей, до такой степени меня раздражали их бесконечные пустые разговоры, переливание из пустого в порожнее, бесцельная праздность и надуманные (в большинстве случаев) душевные страдания.
Перечитывать "Обрыв" ещё раз нет никакого желания. По крайней мере, пока...
23 понравилось818
Iris_sven4ik22 июля 2013Антинигилистический роман.
Это самый лучший роман Гончарова, с уверенностью могу сказать! Какие характеры, какие эпизоды, какой сюжет! Но лично я люблю все три его книги. "Обрыв" более зрелый, что неудивительно, Гончаров столько лет его писал. Прочтите, не поленитесь, это классика.
23 понравилось117
MariyaBlaginina19 октября 2023Обрыв
Читать далееСложный роман, в плане восприятия, большой обьем, многочисленные, детальные описания всего: персонажей, их жизнеустройства, характеров. Очень долго я его и читала, и слушала, очень помогло, что есть аудио формат, с хорошем чтецом; иначе даже не знаю, как долго бы читала.
Один из Главных персонажей романа - Райский: Переменчивый , злопамятный , любит читать, фантазировать, обладает богатым воображением. С раннего детства полюбил искусство, но не может сконцентрироваться на чем то одном, не может выбрать, в чем именно развивать свой талант. Мечется от одного дела, к другому. В итоге, ни живопись, ни музыка, ни написание романа, не может захватить его с головой, т.к. у него не хватает главного достоинства, нужного для развития таланта и умения - терпения. Он хочет получить все и сразу, не прилагая усилий, не учась.
И в любви он поступает также, увлекается, преследует, пытается внушить страсть, но по прошествии времени, ему становится скучно, и предмет восторгов меняется. Симпатии он у меня не вызвал ни какой.Зато бабушка, Татьяна Марковна, женщина, достойная уважения. Держит на себе все хозяйство, весь двор, и как может направляет по жизни внучек. Веру и Марфиньку. Во всем романе я симпатизировала только ей, Трушину, обладающему огромным талантом, быть просто Человеком! и Марфиньке, с ее детской непосредственностью, боязнью расстроить любимую бабушку.
Марк Волохов - отвратительный персонаж, нигилист, его поступки, вызывают недоумение, и отторжение.
В романе Гончаров поднимает тему конфликта старого и нового уклада жизни народа. К примеру: Бабушка, держит имение, дворовых людей, управляет по старинке, как привыкла и считает, что это правильно, да и люди привыкли так жить, и живется им хорошо. Райский же предлагает, заплатить и отпустить всех на свободу. Не видит себя во главе, не хочет быть ответственным за людей.
Можно очень долго описывать героев, поступки, тут каждый достоин внимания. В целом, если забыть про обьем, мне понравился роман. Перечитывать его я уже не возьмусь, но рада, что благодаря марафону, все же с ним познакомилась.
22 понравилось601
Landnamabok30 августа 2019Щепка на снегу
Читать далееВсё, я зарекаюсь сравнивать гениальные русские романы друг с другом. Каждый из них бесконечен. «Обрыв» - первый, мной прочитанный, антинигилистический роман без трупов, снимаю шляпу перед автором. Это высший пилотаж.
«Обрыв» - роман характеров и мировоззрений. Есть два мира – мир Татьяны Марковны и Марка Волохова. Тихую старушку Бережкову защита своего мира превращает в львицу, которая порвёт всех, но львёнка защитит. Очень впечатляют рассуждения автора: философские, психологические, лирические, нравственные – многие страницы романа посвящены им и не утомляют нисколько. Меня поразило то, что читая общие рассуждения автора о даре «быть человеком», листов эдак на 7, мне даже в голову не пришло: «аффтар, меньше букаф – абзац и баста» - настолько гармонично это вписано в текст романа, вживлено искусно.
Бабушка и Вера. Жизненный опыт, дело, традиция, мудрость, острый ум, трагедия. Читая пятую часть романа, рыдал. Трагедия Веры и трагедия бабушки и трагедия в трагедии. Гончаров очень современно и психологично изображает разрушение внутреннего мира двух женских персонажей, тонким стеком вырезывает скульптуру русской женщины, о, это последнее увлечение Райского…
Райский, Тушин, Волохов. Ну, Волохов – типичный нигилист, его страдания и трагедия Веры и Татьяны Марковны естественным образом из этого нигилизма вытекающие. Впечатлило как зримо Иван Александрович изобразил как душа Веры изблёвывает нигилизм из себя, как он ей инороден. Волохов – типичный для антинигилистической прозы нигилист, за исключением любви-страсти к Вере и потому отношение к нему было однородным от начала и до конца романа. А вот отношение к Райскому и Тушину менялось от эпизода к эпизоду и преобразилось абсолютно в развязке романа. Эдакий «артист», как Райский называл себя, обратился человеком чутким, жертвенным, заботливым, благородным, нравственным именно в силу артистичности натуры. «Медведь» Тушин – безупречный положительный герой в своей простоте и ненарочитости раскрывается как-то уж совсем непредсказуемо – ещё более положительно…
Поразил юмор Гончарова и утроения. Книга о Кунигунде выстрелила в романе три раза, это потрясает – первое появление книги о Кунигунде вызвало улыбку, второе – смех, третье – гомерический хохот. Вообще в романе поражают всякие тонкости. Например, бабушка говорит Вере:
«Он не будет ждать тебя в беседке».
И буквально выполняет своё обещание – сносит беседку. Я пищал от восторга: это же формальная логика, Шопенгауэр и Льюис Кэрролл, как же это круто! Или эпизод, когда уставшие и раздражённые персонажи рассказывают свои поразительные сны – страшные, трагичные, тревожные, нелепые. А потом бабушка рассказывает.
«- Вижу я поле. На поле снег.
- А дальше?
- На снегу – щепка…
- И всё?
- И всё».
У меня свело мышцы живота от смеха. Гениальный роман, лишающий нигилизм права на русского человека. Низкий поклон Ивану Александровичу.
«Антинигилистическая проза» №6
22 понравилось918
Atenais8 июля 2015Читать далееТолько совместное изучение радиоактивности говорит об общности жизненных интересов (с)
Ужаснее книги в жизни не читала! Нет, конечно, приходилось мне и детективный ширпотреб в поездах мусолить, но это же мы не будем считать книгами, правда? Гончаров писал всё-таки литературу, а не чтиво, слова в предложения связывать умел, не буду отнимать у него несомненный писательский, стилистический талант. Но, тем не менее, из всех встреченных мною на жизненном пути книг в полном смысле этого слова «Обрыв» - самая гадкая, поскольку представляет собой непревзойдённый образчик мракобесия. Не понравилось практически всё. Во вторую очередь обычная для Гончарова утрированность образов, которая от «Обыкновенной истории» до «Обрыва» только прогрессировала. Он берёт какую-то одну черту характера и доводит её до маразма, в результате получается не художественный образ, а функция. На мой взгляд, в романе реалистическом, несатирическом, описывающем объективную реальность, а не конструирующем идеальный вариант этой реальности, подобное недопустимо. Герои Гончарова водевильны. Марфенька и Викентьев получились не наивными детьми, а просто идиотами, Марина и Ульяна вышли не страстно-легкомысленными кокетками, а, простите, кошками в течке, Крицкая полностью потеряла связь с реальностью на почве кокетства, в умственной полноценности Леонтия, проносящего ложку мимо рта, тоже как-то сомневаешься, Беловодовой можно вешать на шею табличку «родовая и светская спесь 80 уровня». Да, я понимаю, Гончаров устами Райского сам говорит, что живые люди под пером писателя превращаются в типы. Всё верно, но сравните глубину и многогранность типов Толстого, Достоевского или Тургенева с одномерными абстракциями из «Обрыва». Это уже не типы, это маски комедии дель арте. Можно возразить, что Вера-то хороша и многогранна, но именно Вера из героев лично для меня наиболее отвратительна. Во-первых, это типичный пример общей болезни всех писателей 19 века выводить в качестве главной героини свой идеал женщины, притом абсолютно фантастический идеал. Ну а как иначе? Мужчины – вот они, простые и понятные, друзья или враги, соседи, коллеги, существа, живущие активной полноценной и разнообразной жизнью. А женщины – непонятные зверушки, сидящие под строгим присмотром маменек и нянюшек по гостиным и девичьим, втиснутые в роль жён и матерей, живущие в искусственном, неполноценном мире, с которыми писатели встречались только в любви или в семье. Странно было бы ожидать в массе своей правдоподобных женских образов. Вот и получались одни одухотворённые красавицы. Но у Гончарова и идеал вышел какой-то малоприятный. Никаких нормальных милых живых человеческих слабостей в Вере нет: она не смеётся, а только дрожит подбородком, питается святым духом. Воплощённая страсть, и больше ничего. Да и в страсти своей Вера вызывает только антипатию. Она просто бесящаяся с жиру и от безделья эгоистичная истеричка: сначала посылает Райского открытым текстом, а при малейшей неудаче устраивает припадки и клянчит помощи. Куда девались сила и гордость, или то был только гонор? Как сказал учитель Райского по поводу портрета Беловодовой: «Ваша красавица в сущности урод». А читатели добры, они соболезнуют Вере: «ах, она ослабела в борьбе со страстью!», забывая при этом, что сами тоже переживали личные драмы, только им в это же самое время приходилось сдавать годовые отчёты на работе, делать ремонт в квартире или ухаживать за престарелыми родственниками. А когда только страсть, без бытовых примесей, можно и пострадать с удовольствием. В общем, это именно у Веры ненатуральная, вертеровская страсть, хотя она и обвиняет в этом Райского. Страдания бабушки и Веры в пятой части тоже слишком патетичны. Переборщил Гончаров в своём стремлении создать чистые и сильные образы. Напрягает непоследовательность автора, его противоречия самому себе. То он описывает разные виды любви: детское чувство Марфеньки с Викентьевым, голубиную нежность Наташи, угрюмую страсть Савелия, а потом вдруг отказывает им всем в праве на существование. Он властно утверждает, что есть только один достойный, да и чуть ли не единственно возможный вариант: страстная горячка, со временем переходящая в спокойную привязанность, базирующуюся на долге и памяти о прошедшем чувстве – идеал Веры. А если реальность, которую он сам только что описал, не вписывается в эти рамки – тем хуже для реальности. Поразительное нежелание признать, что люди разные, что они отличаются темпераментом, что любовь занимает разное место в иерархии ценностей у разных людей, и поэтому реальная любовь многогранна, и каждый случай её по-своему уникален. А ведь Гончаров умён и наблюдателен, он сам замечает многие несообразности современной ему действительности, но, если правда неприятна, если для того, чтобы признать правду, надо выйти из зоны комфорта, он предпочтёт наврать, прежде всего, самому себе. Он идеально адаптирован к своей среде обитания, официальная европейская цивилизация и система ценностей 19 века для него образец для подражания, он даже не делает попыток разобраться с другими системами (как же это напрягало при чтении «Фрегата «Паллада»»: это бремя белого человека, этот неприкрытый расизм, мужской шовинизм и антропоцентризм – с точки зрения сегодняшней этики взгляды Гончарова пещерны до неприличия). Он признаёт предрассудками или единственно верной нормой жизни то, что официально признано за предрассудки или норму интеллигентным большинством, не давая себя труда критически проанализировать общепринятые нормы. А ведь это элементарнейшая экстраполяция: предрассудки 19 века тоже были естественной нормой века 18! Но нет, он наивно полагает, что старый век прошёл «не два века же ему длиться (!!!)», а его век продлится вечно. В качестве ответа на вопрос «как жить?» он выдаёт не способ мыслить и самому находить ответы, а набор готовых рецептов, пригодных и социально одобряемых в его среде обитания. Поэтому в самой сути своей «Обрыв» - лживая книга, и это то, что мне в ней и не нравится в первую очередь. Так, например, опровергать доводы Гончарова за религию и против атеизма – неинтересно и банально. Это сделано много раз до меня. В самом деле, недорого же стоит ваша порядочность, если она основана только на боязни кнута и ожидании пряника после смерти. Гуманизм атеиста, основанный на признании ценности каждой человеческой жизни здесь и сейчас, поскольку потом ничего не будет, основанный на желании сделать как можно больше людей как можно более счастливыми, вызывает гораздо больше уважения. Но, повторюсь, антиатеистический лепет Гончарова многократно опровергали и до меня. Точно так же, как и в случае с религией, Гончаров не захотел выйти из зоны комфорта при оценке нигилистов. Тургенев в «Отцах и детях» был честнее. Он не смог обмануть ни себя, ни читателей и изобразить Базарова таким, каким ему хотелось бы видеть своего идейного противника. Гончаров же стремился изобразить чудовище, хотя это ему плохо удалось. В самом деле, чем плох Марк (кроме того, что книги рвёт – в угол на горох за это, и кошек собаками травит – за это расстрелять на месте, но о каких правах животных можно было говорить в те времена?), и в чём он не прав в своих взглядах? В ситуации с Верой его ни в чём нельзя обвинить: не было это изнасилованием, в котором всегда однозначно виноват насильник. Человек искренне решил, что его правда победила (что и случилось в исторической перспективе), точно так же, как и Вера подумала то же самое в свою очередь (а вот она как раз ошиблась). Все страдания Веры по поводу её «падения», переживания Марфеньки из-за «дерзости» Викентьева, споры Райского с бабушкой по поводу свободы любви сегодня просто невозможны. Нерушимые старинные браки закончились, как только официально разрешили разводы, и люди в результате стали счастливее. Да и сам Гончаров приводит несколько примеров «нерушимых» браков… И добро бы он предлагал свои принципы в качестве идеала на будущее, нет же, он устами Веры и её единомышленников говорит, что эта старая, проверенная, осуществлённая правда жизни. Да и идеал-то непривлекательный. Гончаров фетишизирует форму: есть правила, поэтому извольте сочетаться браком официально и хранить верность (притом он сам говорит, что для этого нужно волевое усилие). Содержание отношений (честно-нечестно, счастливо-несчастливо) его не волнует. Перепутаны материальные обязательства, допустим, по содержанию общих детей и эмоциональные привязанности. Гончаров фетишизирует семейный очаг, не учитывая, что «люди могут пить вместе, могут жить под одной крышей, могут заниматься любовью, но только совместные занятия идиотизмом могут указывать на настоящую духовную и душевную близость». А у Гончарова такой идиотизм не предусмотрен: люди под влиянием самого глупого нерва бесятся в горячке, а потом всю жизнь сожительствуют вместе, воркуя друг над другом только потому, что так положено (кем положено?). Нет уж, в том, что касается человеческих отношений как таковых, без денежно-квартирных вопросов, позиция Марка однозначно ближе к жизни, честнее и гуманнее. Ещё один фетищ, излюбленный автором, – работа ради работы. Только в «Обломове» и «Обыкновенной истории» автор был честнее. Там Лизавета Александровна и Ольга понимают, что чего-то не хватает в их трудолюбивых мужьях, что работа должна быть осмысленной и необходимой, а сама по себе работа ради работы смысла не имеет. Здесь же Гончаров так сильно хотел нарисовать в лице Тушина положительную альтернативу Марку, что решил на такую мелочь глаза закрыть. Что хорошего в Тушине? Что он гребёт бабло с продажи невосполнимого богатства – леса? Воруя его, кстати сказать, у своих потомков, у нас с вами. Увольте от таких положительных героев. Везде в книге Гончаров начинает за здравие, а заканчивает за упокой. Начинает с требований прав для женщин – заканчивает светлыми бисмарковскими идеалами детей кухни и церкви. Его гимн женщине – иллюстрация принципа «поставить женщину на пьедестал, чтобы не путалась под ногами». Рассказывает Софье про нищих мужиков в её деревне – а потом восхищается идеальным хозяином Тушиным. Воюет с бабушкой, с её отмирающими предрассудками – а в конце прячется снова под её крыло, к родным православию, самодержавию и народности. Он как бабушка, прогнавшая Тычкова и сама испугавшаяся своей радикальности и готовая пойти на попятную, перетрусил, не довёл до логического завершения весь хороший задел первых частей романа, вернулся к старым родным бабушкиным идеалам – и в результате получилось высокохудожественное враньё.
22 понравилось336
Vukochka26 декабря 2012Читать далее
Плюнув на опыты (если не сказать — потуги) современной европейской прозы прельстить меня своим безусловным очарованием, я вернулся к подруге (сестре? матери?), не подводившей меня никогда — к классической, я бы даже сказал — великодержавной отечественной литературе. Конечно, не ошибся с выбором. Тут стоит, наверное, сказать спасибо и Адзопарди и Брюкнеру — не услади они мой взор своими писульками… но не будем о грустном, итак, — Гончаров.
Помнится, где-то я писал о том, что каждая книга должна приходить в своё время. Несомненно, «Обрыв» — тот самый случай. Читал я его в школе, лет этак в четырнадцать, впечатления он на меня не произвёл никакого, был забыт и незаслуженно (как я теперь понимаю) был отодвинут разного рода эльфами, драконами, маханием мечом, булавой и я не побоюсь слова — квотерстаффом на так называемой «Поляне» и хоровым пением на синдарине. О чём, в принципе, Гончаров, если помните, в начале романа и говорит, заменяя эльфийских воителей… да тем же самым, по сути. Что там? — «Освобождённый Иерусалим»? Нет, вот читал, друзья мои, самого себя ведь узнавал, дурака. Потому, не удивляйтесь, на картинку к рецензии прилагаемую глядючи, в том и величие классики нашей, что каждый в ней своё находит. Я нашёл былого себя в том числе. Впрочем, что-то романтическое во мне, смею надеяться, осталось. Стишата там, какие-никакие, впереди маячит роман, вот жаль с малеванием я завязал.Нет, ведь это просто прекрасно — по прошествии стольких лет взять и открыть книгу фактически о себе! Всплакнуть у меня, наверное, не получится, вовремя не обучился — извините, а вот светлой грусти хоть отбавляй — делюсь. К тому же специфический, интеллигентный и относительно мягкий, я бы даже сказал — (почти) беззлобный юмор, столь характерный для Гончарова (и так понравившийся мне в «Обыкновенной истории» и, конечно же, — совершенно великолепном «Обломове») в пору златую мною был просто не понят, зато теперь, господа и дамы, с каким же наслаждением я упиваюсь этими строками!
Строевую службу он прошел хорошо, протерши лямку около пятнадцати лет в канцеляриях, в должностях исполнителя чужих проектов. Он тонко угадывал мысль начальника, разделял его взгляд на дело и ловко излагал на бумаге разные проекты. Менялся начальник, а с ним и взгляд, и проект — Аянов работал так же умно и ловко и с новым начальником, над новым проектом — и докладные записки его нравились всем министрам, при которых он служил.
Впрочем, не чуждается авторское перо и едкой иронии:
— Да, это mauvais genre! Ведь при вас да же неловко сказать «мужик» или «баба», да еще беременная… Ведь «хороший тон» не велит человеку быть самим собой… Надо стереть с себя все свое и походить на всех!
«Меланхолихой» звали какую-то бабу в городской слободе, которая простыми средствами лечила «людей» и снимала недуги как рукой. Бывало, после ее лечения, иного скоробит на весь век в три погибели, или другой перестанет говорить своим голосом, а только кряхтит потом всю жизнь; кто-нибудь воротится от нее без глаза или без челюсти — а все же боль проходила, и мужик или баба работали опять. Этого было довольно и больным и лекарке, а помещику и подавно. Так как Меланхолиха практиковала только над крепостными людьми и мещанами, то врачебное управление не обращало на нее внимания.
Итак, браво, Иван Александрович! Ваши глубокие размышления о судьбах народа, острейшая полемика о месте интеллигенции в этом мире актуальная даже сейчас, многослойность сюжета, воздушный язык и впечатляющая эрудиция просто заставляют меня поставить вашу книгу на одну полку с бесконечно дорогими моиму сердцу Достоевским и Прустом!
22 понравилось147
Natalli5 февраля 2011Читать далееПриступив к прочтению очередной книги из флешмоба - 2011, поняла, что читала ее раньше. На летних каникулах после 10 класса я в поиске книг о любви, наткнулась на нее.Книга не особо запомнилась. На этот раз вернулась к ней по рекомендации MargoOOO . Спасибо за оригинальные советы))) Говорят, интересно бывает перечитывать то, что читал раньше - другой взгляд, но с этой книгой ничего подобного: и впечатление и оценка те же. Уж не знаю плохо это или хорошо... "Обрыв" И.А. Гончарова - классический роман середины 19 века. По-моему, вполне реалистичный, но с романтическим содержанием. Неторопливый, обстоятельный, понятный: что автор хотел сказать, то и сказал из уст своих героев и притом много раз повторил в разных вариациях.Событий немного, интересен прежде всего психологизмом. Самое лучшее в романе - это замечательно яркие образы героев, написанные твердой рукой настоящего мастера. Они,вероятно, и несут идейную и содержательную нагрузку. Главный среди них - Борис Райский. Все вращается вокруг него, его образ связывает все события, героев. Он в своих размышлениях дает оценку всему, что происходит. Но интересен сам по себе. Это такой тип классического романтика, который в реальной жизни ищет бури, страстей, стремится к великим свершениям. От природы ему многое дано: он подающий большие надежды художник, музыкант, писатель. Но реализовать себя ни в одной области так и не смог - оказался совершенно не способен каждодневно трудиться, постигая основы мастерства. Под влиянием порыва, вдохновения ему удавалось создавать нечто прекрасное, но при этом были всегда технические погрешности, устранить которые ему даже не хотелось - становилось скучно. Он считал, что кропотливая работа убьет в нем художника. А в итоге нулевой результат. Не только в творчестве Райский ведет себя как художник, он и в реальной жизни живет по этим законам. Влюбляется, страдает.восхищается, ненавидит...и заставляет это делать и других. Интересно то,что сам автор, Гончаров, как будто с сочувствием и уважительно относится к Райскому. Иногда его бывает жалко, но никогда он не бывает смешон. Хотя, конечно, подкупает в нем то, что он искренен и умеет видеть своим внутренним зрением художника в людях и явлениях то, что другие видеть не могут. И все-таки, мне кажется, в реальной жизни от таких Райских много вреда бывает. В начале романа, в бесконечных диалогах он пытается разбудить живую жизнь сердца в равнодушной светской красавице Софье Беловодовой. Радуется, когда удается заставить ее задуматься о реальной жизни, волноваться. Пишет ее портрет, какой бы хотел видеть ее в идеале, где гениально угадывает все перемены. Затем едет в деревню.Там продолжает активно всех будить.Сначала Марфеньку. Но понимает, что она создана природой для естественной, полнокровной жизни в пределах своей семьи и в соответствии с общепринятыми устоями. Менять что-то в ней - только нарушить эту гармонию. Затем Веру. Она оказалась не так проста: умна, проницательна, независима.Оказалась равной ему по силе характера , по свободомыслию, но равнодушна к нему. С ней связаны самые драматические и яркие страницы , жаль, они были в конце, а не вначале 780 страничного романа.))) Интересен образ бабушки Татьяны Марковны. Посвятив свою жизнь семье, она умело и решительно руководит всеми ее членами, большим хозяйством, а также всеми знакомыми и друзьями семьи. Доброта, ум, проницательность, мудрость в каждом ее поступке и движении души. При том она не деспот и уважает личность каждого. Оказывается, в ее прошлом тоже кроется большая трагедия, она становится явной только в конце романа и это делает ее образ глубоким. Среди мужских образов интересен Марк Волохов. Казалось бы революционер,незаурядный человек, но у Гончарова он довольно жалок: занимается только тем, что шокирует своими поступками местных жителей, раздает запрещенные книги неопытным юнцам и сам же смеется над ними, да склоняет Веру к "любви на срок". Хорошо хоть понимает в конце, что был не прав. Самому автору, похоже, ближе всех Тушин, человек дела. Описанию его характера отданы несколько страниц: " Это само благодушие природы, ее лучшие силы, положенные прямо в готовые, прочные формы. Заслуга человека тут - почувствовать и удержать в себе эту красоту природной простоты и уметь достойно носить ее, то есть ценить ее , верить в нее, быть искренним, понимать прелесть правды и жить ею - следовательно, ни больше, ни меньше, как иметь сердце и дорожить этой силой, если не выше силы ума, то хоть наравне с нею". Занимателен образ университетского друга Райского Леонтия Козлова. Он преподает языки в школе провинциального городка. Но главная его страсть - древняя история. За страницами исторических трудов он умел видеть реальную жизнь, давно ушедшую.Тоже своего рода художник и на этом они и сошлись с Райским. "Леонтий принадлежал к породе тех, погруженных в книги и ничего не ведающих ученых, живущих прошлою или идеальною жизнию, или жизнию цифр,гипотез, теорий и систем, и не замечающих настоящей, кругом текущей жизни". Трагедия его в том, что напрочь оторвавшись от жизни он потерял то, что любил не менее книг- свою дорогую жену, которая сбежала от него с французом. Есть и другие второстепенные ,но не менее яркие и точные образы одно перечисление которых займет много места. Роман хорош, если бы не эти бесконечные диалоги, рассуждения, эта неторопливость повествования. Читателю 21 века уже трудно настроиться на него, хочется большей динамики, оригинальности. Удивили последние строки романа. Там герой живет за границей и оттуда вспоминает о событиях в Малиновке, участником которых он был: "За ним все стояли и горячо звали к себе - его три фигуры: его Вера, его Марфенька,бабушка. А за ними стояла и сильнее их влекла его к себе - еще другая, исполинская фигура, другая великая "Бабушка" - Россия". У Росcии женское лицо...бабушкино=)))
22 понравилось127
