На исходе августа

Пожалуй, я возьму пример с Дины Ильиничны и обойдусь весьма кратким обзором этого весеннего путешествия. Для начала, стоит заметить - оно не задалось в рамках ожидаемого для автора. Но совсем неудачным назвать его так же нельзя. Один солнечный день Дина и Борис всё-таки застали и хорошо так прогулялись, посетив три части Ниццы. Виллы богачей, простые кварталы, набережная... Даже своеобразный громкий свадебный кортеж удалось увидеть пару-тройку раз, метко сравнив с нашим отечественным аналогом. Когда музыка практически осязаема, когда в окошко до полувываливания и детская радость от себя дорогого и такого щедрого на эмоции.

Потом правда с погодами вышли неудачи. Дождь. С утра, в обед, вечером. Да и ночью было без изменений. Прохладно, тоже ощутимо. Но городки и впечатления всё-таки были. А также общая и специализированная любознательность мужа. Художника. А вот Дина была огорчена. Не сколько погодой и даже не размышлением об осквернении одного старого практически заброшенного еврейского кладбища. Она сожалела о книгах, забытых дома в суете отъезда. Потому и потрёпанная книга сироты-художника, купленная на блошином рынке в Антибе так увлекла. Вот так автор и приобрела ещё одного спутника, путешествие продолжилось уже с двумя художниками. С мужем и Винсентом ван Гогом. Его письма заняли все мысли...

А утонченная музыка зазвучала в этой истории исключительно дождем, гремящим водостоком, струящимся по оконному стеклу и заливающем тротуары. "...на юге мне везёт не больше, чем на севере..." Кофе плескалось на страницы Писем. Прованские бродяжки с маленькими песиками устраивались за столиком кафе. Наклонная улица, замощенная булыжником... Не плачь...Тоска все равно остаётся. В этом рассказе было так много безухого художника с его размышлениями и отчаянием. Я даже решила, пусть! Ну нет здесь Дины Рубиной, и ладно. Зато есть письма к Тео. И даже без Прованса, солнечного или дождливого, стоит и мне прочесть. Соображу-ка и я путешествие на троих. Я, Винсент и Дина.

Автобиографичный рассказ Дины Рубиной, проснувшейся в Италии в свое 50-тилетие. Не, ну, не то чтобы она очнулась вдруг, смотрит по сторонам - ах, да это же Италия! и как я тут оказалась? да вот праздновали мой день рождения... Все просто - подруга писательницы, некая Марина, уговорила Дину после конференции в Германии, посвященной вопросам русской литературы, заехать на несколько дней в Италию, как раз и повод выдался хороший - 50-тилетие! Подруга Марина маленьким волчком будет крутиться и вовлекать Дину Рубину в эти несколько дней во всякие полубезопасные поездки в местном транспорте местными узкими серпантиновыми дорогами. Масса впечатлений, как гастрономических, так и наблюдений за людьми, их бытом и историями. Что, впрочем, всегда ценю в Рубиной, так вот эти маленькие находки в людях и в повседневности, благодаря которым и жизнь видится ярче, значительней.

Холодная весна в Провансе – это сборник очерков, центральное место в котором занимает описание путешествия писательницы и ее супруга-художника (его призвание имеет особое значение!) по югу Франции. И особый отклик в моей душе он вызвал благодаря связи этих мест, случившихся событий, их описаний с Винсентом Ван Гогом. Хотя справедливости ради стоит отметить присутствие эпизодов об иных выдающихся личностях, например, о Нострадамусе, родившемся в Сен-Реми, где Ван Гог находился на лечении, или о Сезанне, о работах которого Ван Гог, кстати, отзывался в положительном ключе, что, однако, было невзаимно.

Вообще эти истории Дины Рубиной как нельзя лучше иллюстрируют мысль о том, что случайности не случайны. Не передать моего удивления от одного короткого предложения, вроде бы не несущего особого смысла

В поездку по Лазурному берегу и Провансу я отложила давным-давно читанные и заглохшие в памяти «Сказки для Нинон» Золя и «Тартарен из Тараскона» Доде

А ведь именно Золя так восторгался Ван Гог, хоть и расстраивался от его неосведомлённости в живописи, и приключениями Тартарена был в свое время впечатлен и отчасти переносил образ этого персонажа на себя (особенно после прочтения «Тартарен в Альпах», где предатель Бомпар так напоминал Гогена...).

Но, к счастью (иначе бы эта история не произошла) автор забыла книги дома и вынуждена была купить что-нибудь почитать уже на месте. И этим «чем-нибудь» стали письма к брату Тео – случайно найденная на блошином рынке в чужой стране книга на русском. С этого момента реальность в виде отрывков из поездок по французским городкам перемежалась погружением в историю жизни голландского художника, о которой мы можем достаточно честно узнать благодаря активной переписке братьев Ван Гог. Этот процесс был очень гармоничным (еще бы, это же Рубина и ее волшебный слог!) и мягко осветил личность выдающегося художника. Возможно, для кого-то это станет стимулом познакомиться с его творчеством и биографией подробнее. Что до меня, я просто утвердилась в желании совершить подобное путешествие, только с отправной точкой в Нидерландах.

К слову, было очень неожиданно увидеть в завершении газетную статью, посвященную внуку племянника художника, Тео Ван Гогу, а точнее – его смерти. Я даже не знала о существовании этого человека, но прочитанная информация меня оглушила. Он был режиссером потрясшего голландское общество фильма, критикующего отношение ислама к женщине, за что и был убит с особой жестокостью (8 выстрелов, перерезанное горло и воткнутый в грудь нож, прикрепивший записку с объяснением причины убийства). И, пожалуй, я просто приведу цитату, которая поможет понять, каким он был человеком и провести параллели со знаменитым родственником.

«Тео никого не боялся, — приводил журналист слова друга убитого режиссера. — Он вообще был возмутителем общественного спокойствия, окружен обожавшим его простым людом, вечно черт те как одет… Тео прямо говорил, что думает об иммигранской политике Голландии и бросал обвинения нашему трусливому истеблишменту в лицо. Он всегда был на людях, по городу разъезжал на велосипеде, да и дверь у него дома никогда не запиралась — замок был сломан… У него был честный, бесстрашный и тяжелый характер»

Справедливости ради надо написать, что в сборнике есть и другие истории, но в силу определенных причин (в частности, того факта, что я далека от проблем еврейского народа, и следствия этого – отличных от автора воспоминаний и ассоциаций с упомянутыми странами/городами) меня зацепила только одна. Но за одну эту историю, за подаренные ей эмоции и мысли можно поставить высшую оценку.