Нежность. Испанский вариант

Короткий рассказ, сосредоточенный на переживаниях героя по поводу возвращения на родину к возлюбленной, который оставшийся верным себе автор умудрился повествовательно расколоть на несколько линий. Лирика, пожалуй, самое слабое место Юлиана Семёнова, и любовь со страданиями переносятся им на бумагу кондовой пошлятиной, тяжеловесной даже для трёхрублевых дамских романов в мягкой обложке. Правда внутренний сопливый монолог Штирлица тут забавно параллелится постоянно прерывающим его разговором с грубоватым доктором, смешно останавливающим потоки тошнотного елея историями про покойников и сифилис. Построенная конфликтом сердца и долга "Нежность" несмотря на перлы в роде: "Наверное, человека, которого любишь, надо немного бояться", читается в отличие от многих произведений этого цикла достаточно легко из-за своего маленького объёма, но при этом ничем не запоминается, ощущаясь потерянным куском, планировавшимся быть пристёгнутым к одному из шпионских эпиков, но по каким-то причинам забытым. Реальную ценность тут имеет лишь последняя строчка, снимающая раз и навсегда все претензии к писателю в связи со сменой идеологического курса в написанной в перестройку финальной книге про разведчика, поскольку, говоря его языком, он "замотивировал" это ещё в 1975 году.

В этом совсем небольшом по объёму романе мы встречаемся с Максимом Исаевым уже скорее как со штандартенфюрером Штирлицем, т. е. это первое появление на авансцене именно Штирлица с позывным Юстас (правда, я пока что не читал рассказ/повесть «Нежность», может быть там что-то об этом превращении есть). А было бы куда как интересно и любопытно узнать, как именно происходило внедрение вполне русского эмигранта Исаева в немецко-арийскую кастовую среду в роли немца, с чистой кровью и незапятнанной генеалогией, с историей жизни (проверяемой и перепроверяемой и выдерживающей все проверки и перепроверки). Ну, да цикл ещё наполовину впереди, может быть где там мелькнёт что-то об этом любопытном эпизоде.

Итак, 1938 год, август, Испания — небо над которой, увы, совсем не безоблачное. И практически прямое столкновение интересов германского нацистского Рейха и Советского Союза, столкновение двух идеологий и двух смертельных врагов. Германия пробует свои силы в вооружённом конфликте Гражданской войны в Испании и практически испытывает новые образцы оружия и военной техники — юнкерсы, хейнкели и мессершмитты утюжат испанское небо и наносят республиканцам серьёзный урон. И новые образцы военной авиации весьма интересуют советских военных специалистов.

А параллельной линией, хотя на самом деле основной, идёт история латвийского журналиста Яна Пальме, который ещё со времён Судетской операции вермахта попал в поле зрения советской военной разведки, и в силу симпатии к идеям социализма и неприятия нацистской идеологии и, главное, их практики, стал своим в тылу врага, причём с переменой личины, хотя и с сохранностью личности (т. е. сохранив своё имя, поменял свои «убеждения»).

И вот на стыке этих двух моментов — получение образца нового немецкого истребителя и агентурно-разведчицкая судьба латышского журналиста — и построен сюжетно-событийный ряд книги. И штандартенфюрер Штирлиц, безусловно, находится в роли и координатора, и разруливателя непростой ситуации, когда захваченный журналист должен быть спасён.

С одной стороны, перед нами военно-политический и шпионско-приключенческий боевик, однако, с другой стороны, мы имеем возможность приобщиться и к высшим секретам Германии и Рейха, ибо то и дело встречаем в тексте романа выдержки из речей высших германских руководителей, обозначающих стратегические интересы Германии в обновляемом ею мире. Ну, и получаем образ успешного, постоянно рискующего собой советского разведчика, штандартенфюрера Штирлица, героя всей дальнейшей штирлицианы.

Продолжаю продвигаться по циклу «Политические хроники» Юлиана Семёнова навстречу уже прочитанной книге «Семнадцать мгновений весны». Хочется сократить разрыв быстрее, по чтение не из легких и требует внимательности. Повествование неровное – скачущее, столько дат, имен надо держать в голове. Сейчас взяла на прослушку объединённый сборник, содержащий две повести «Нежность» и «Испанский вариант». Они емкие, но объем небольшой.

Нежность. Совсем короткий рассказ. Мы оставили в предыдущей части цикла Максима Исаева и Сашеньку во Владивостоке при расставании. Исаев был на отчаливающем корабле, который отплывал в Китай, чтобы смешаться с белогвардейской эмиграцией и отслеживать новые заговоры против СССР. И отправил Исаева туда Дзержинский.

Сейчас 1927 год, действие происходит в Шанхае. Исаев по легенде – прибалт, ему 28 лет. Дзержинский умер, а Максим до сих пор ждет своего отзыва из Китая. Он послал на Лубянку 8 писем с просьбой разрешить вернуться в Москву. И вот пришла весть, скоро будут готовы для него новые документы для выезда из Китая. У Исаева жесточайший приступ бессонницы. Он в предвкушении скорого свидания с Сашенькой. Нервы как натянутая струна…

Присланные документы – это немецкий паспорт на имя Макса Отто Штирлица и билет в Сидней для внедрения в ряды национал-социалистов Гитлера. «Он вернулся домой в 1948 году, не зная, что Сашенька и их сын Александр находятся во внутренней тюрьме МГБ…» выдержка из рассказа.

Повествование делится на две линии: Исаев на приеме у доктора за пилюлями и Исаев с Сашенькой при встрече. Несколько раз пролистала небольшой рассказ в поисках правильности толкования. Встреча состоялась или привиделась? Когда они расписались, ведь в предыдущем томе «Пароль не нужен» между Максимом и Сашей был роман. Тяжело соединять книги, в них разомкнутые события, прыжки во времени, необозначенные обстоятельства. Далее речь пойдет уже о 1938 годе, перепрыгивая через Сидней и через адаптацию под истинного арийца. Но перевоплощение в Штирлица состоялось…

Испанский вариант. Испания, 6 августа 1938 года. Три главных действующих лица: штурмбанфюрер Штирлиц, его коллега Хаген и Ян Пальма - латвийский журналист. Действие, укладывающееся в настоящем в один день – это допрос Штирлицем и Хагеном Яна Пальму. И постоянные флешбеки в 1934, 1936, 1937 года, отсылающие к предыстории вербовки Пальмы русскими. При перемешанной хронологии событий, цепочка выстраивается таким образом: Ян Пальма был завербован русскими и отправлен в Германию для установления связей с министром Риббинтропом. Он попадает под подозрение у немцев, те отслеживают его связи и необъяснимую перемену во взглядах от красных идей до национал-социализма Гитлера. Немцы готовят ему покушение на линии фронта, после ранения он остается жив и попадает в госпиталь в Испании. Центр Москвы руководит операцией спасения латвийского журналиста, нужно было вывезти Пальму в Париж, где он будет помещен в инфекционный госпиталь. В операции задействовано много людей и она на грани провала. Ловкостью манипуляций Штирлица операция на стадии завершения. На заднем плане фигурирует еще похищенный «мессершмитт». Ян Пальма и Штирлиц играют на одном поле, их позывные Дориан и Юстас.

Для меня это часть не оказалась увлекательной. Штирлиц уж очень самонадеянный. И не складывается в голове в единое, целое полотно.