Загадки любви

Эдвард Радзинский для меня – прежде всего драматург, а потом уже телеведущий и автор популярных исторических повествований. И в этом сборнике он предстаёт очень разным.

Первый цикл, «Театр времён...» – исторические трагедии: писатель обращается к прошлому, которое, как известно, помогает лучше понять настоящее. Изображенные события и обстоятельства вполне применимы к любой эпохе, имеют вневременной смысл, и это делает пьесы очень интересными.

«Беседы с Сократом» – о суде над знаменитым древнегреческим философом, «провинившимся» тем, что «подвергал сомнению несомненные истины», своими критическими высказываниями подрывал авторитет власти, смущал юношей разговорами о правде и нравственности. Э. Радзинский показывает человека, который мужественно принимает смерть, отказывается от компромиссов и даже жизни ради утверждения Истины. А его жена Ксантиппа, известная своей сварливостью, здесь показана любящей женщиной, которая до последней минуты остаётся с мужем.

«Лунин, или Смерть Жака, записанная вприсутствии Хозяина» – пьеса о декабристе, которая мне понравилась больше всего. С удовольствием ее перечитала. Рецензию писала ранее.

«Театр времён Нерона и Сенеки» – мрачная фантасмагория на тему человеческой ответственности перед историей за свой нравственный выбор и поступки. По приказу Нерона Сенека, его воспитатель, после долгого отсутствия возвращается из провинции в Рим. Нерон называет себя учеником философа, но на деле извращает его мысли, дабы обосновать ими свои гнусные и аморальные дела. Отвратительный фигляр, циник, пошлый лицедей на трагическом театре жизни, ощущающий свою полную безнаказанность. Народ для него – «сволочь», в подвале томятся «убойные люди», обреченные погибнуть в цирке в схватке с дикими зверями ради зрелища. Нерон гордится прогрессом, но не видит крайнего падения нравов, которому сам способствует. Явный культ личности, инициируемый самим правителем. Римом правит страх: «В этом городе страха уже давно перевелись люди. Осталось только «мясо и кости» людей». Нерон возомнил себя «земным богом», равным олимпийцам, и пытается выдать «чёрное» за «белое», мальчика за девушку, старика-сенатора – за коня и заставить всех плясать под свою дудку (вернее – под удар бича, что выглядит угрожающе). Римский Сенат послушно утверждает эти его «метаморфозы». Один лишь стоик Сенека не подчиняется. У него своя внутренняя драма: философ удручен тем, что его образ жизни не соответствует его мировоззрению, т.к. он вынужден жить в пожалованных императором поместьях: «...я учу воздержанию и умеренности – а сам купаюсь в роскоши». Но самая большая мука для него – плоды его воспитания: «величайший моралист воспитал величайшего убийцу». А всё потому, что оказался способным покривить душой, изменить правде, промолчать в самый решающий момент, когда совершались кровавые преступления.

Следующие две пьесы объединенызаголовком «Театр "про любовь"». Они уже о современности. «Она в отсутствии любви и смерти» тоже перечитана, к прежней рецензии мне добавить, пожалуй, нечего. «Окончание Дон Жуана» меня как-то не впечатлило вовсе. В основе – на мой взгляд, довольно банальная мысль, что человеческая природа на протяжении веков неизменна, меняются лишь декорации. В пьесе Дон Жуан в ХХ веке является к своему слуге Лепорелло, который теперь – пошлый обыватель, заведующий фотоателье, и заставляет его вспомнить все его, Дон Жуана, ипостаси и варианты в разные исторические эпохи. Фигура «вечного соблазнителя» у Радзинского возводится к троянскому царевичу Парису, к Овидию, к Казанове и другим, хоть и менее известным, личностям. Поначалу кажется, что он всё тот же, что он неисправим, но потом становится ясно, что это постаревший Дон Жуан, порастративший былой огонь страсти. И в новом столетии его место занимает бывший слуга, который теперь отыгрывается на хозяине. Пьеса с эдакими постмодернистскими «вайбами»: условность, аллюзии, цитация. Не очень такое люблю.

И, наконец, третий раздел – «Театр в театре», состоящий из трех пьес, в которых есть мотивы актёрства, театра, роли, творчества.

«Снимается кино» –о необходимости быть честным с самим собой, т.к. это единственный способ сохранения в себе человека. Достаточно ярко передана атмосфера закончившейся «оттепели», когда творческой личности не дают воплотить важные для нее идеи, мысли, вынуждают идти на компромиссы с совестью. Режиссер снимает фильм о любви, который «рубит» худсовет: какая любовь, когда нужно показывать строительство ГЭС, масштабные достижения страны и т. п.? И в личной жизни тоже всё непросто. Потому так пронзительно звучат слова главного героя о том, что человек с течением жизни начинает «спускаться с гор в долину», предаёт свои юношеские мечты и высокие идеалы – ради преуспеяния, репутации, удобства, материальных благ.

«Приятная женщина с цветком и окнами на север». Оказывается, именно по этой пьесе снят старенький фильм с Гундаревой «Аэлита, не приставай к мужчинам». Героиня – вполне взрослая женщина, которая до сих пор поразительно наивна и смотрит на мир сквозь розовые очки. С личной жизнью – полный швах. А душа жаждет любить, заботиться хоть о ком-то, ну вот хоть о цветке-гераньке в  горшке. Ее обманывают все, кому не лень, используют, даже откровенно обирают, но она не перестаёт верить в хорошее и светлое, в добрую человеческую натуру. Ну нельзя же быть такой наивной дурочкой, ей-богу! Пьеса с некоторым уклоном в трагикомедию. И тут тоже есть театральный слой: изображена актриса, которая играет роль главной героини, действительность как бы удваивается. И снова в тексте вспоминаются Дон Жуан и Лепорелло – видимо, важные фигуры во всей драматургии Радзинского.

«Старая актриса на роль жены Достоевского» – грустная такая пьеса. Хорошо переданы характеры обеих «муз» писателя: мучительницы Аполлинарии Сусловой и ангела Анны Григорьевны, их роль в судьбе и творчестве ФМ. Переживания некогда популярной старой актрисы (а может, действительно, не актрисы, а ее гримёрши?) понятны и вызывают сочувствие. Но вот все эти разговоры с человечком из-под дивана показались какими-то очень уж искусственными.

Если говорить о сборнике вообще, то он оставляет впечатление чего-то цельного, связного, хоть у каждой пьесы и свой сюжет и герои.

Очень не понравилась главная героиня, и сложно мне её неуравновешенность списать на возраст.
Судя по фильмам, снятым по другой пьесе Радзинского "104 страницы про любовь" ему нравятся героини немного не в себе, может быть они кажутся ему хрупкими и не подходящими для нашего суетного и злого мира; слишком невинными для него, слишком возвышенными, слишком волшебными. Да, они несчастны и очень одиноки, но способны на какую-то неземную любовь, которой нет места в нашем мире.
И Радзинский делает из этого противоречия мелодраму и трагедию.
Я чувствую в этом клиническую картину какой-то душевной болезни, которая не даёт человеку возможности нормально воспринимать мир и других людей, не потому что мир ужасен, в нем любовь заменила похоть, все пьют и воруют; а потому что девушка не может наладить контакт с другим человеком, а все попытки сблизиться с нею со стороны другого яростно отталкивает.
Очень жаль мать героини; да, она совершает ошибки и возможно не идеальная и не лучшая мать, но она любит дочь и не знает как найти к ней подход. А дочь мечется в своих придуманных мирах до тех пор пока не случается трагедия.
Мне очень не понравился главный герой - какой-то тюфяк, который потакает женским истерикам, со всех сторон. Мужчина играет пассивную роль, которую ему навязали женщины. И даже умер как-то по-дурацки.
Вот из-за глупых героев, мне пьеса не понравилась, хотя написана притягивая языком, есть красивые моменты, есть крупинки точных и умных мыслей. Но не зацепила, совсем не моя тема.

"Не удалась жизнь," - этой заключительной репликой пьесы можно описать практически всё, что происходит в ней. Почему же так случилось? Что остаётся у человека в отсутствии либидо и мортидо, без воли к жизни и без воли к смерти, если он не стремится ни созидать, ни разрушать?
Видимо, такой феномен просто невозможен, как жизнь существа, которое не родилось и никогда не умрёт. Но если представить себе креатуру абсолютно равнодушную, даже тогда влияние окружающих, в той или иной степени подверженных любви и смерти, немедленно заставит её симулировать нежность... и саморазрушение тоже! Не хотела бы я оказаться поблизости от такого существа, со всей нерастраченной страстью пробующего ощущать и проявлять человеческие чувства. Оно станет, как маятник, мотаться из крайности в крайность, разбивая всё на своём пути.
Так и происходит в пьесе Радзинского. Она очень хороша! Написана элегантно вне времени, сегодня бы смотрелась в точности так же болезненно и актуально, как в 1979. Девушка придумывает себе приключения, друзей, врагов. Причиняет страдания себе и окружающим и упивается тем, что что-то, наконец, происходит, какие-то чувства испытываются. Мать в полуразрушенном состоянии, ей вменяется в вину контроль и попытки устроить собственную жизнь. Возлюбленному достаётся за неспособность успевать за непрерывно меняющейся выдуманной реальностью, целиком состоящей из криво подогнанной лжи. Даже наспех слепленная "подруга" попадает под раздачу!
Эта пьеса описывает муки существа, нежного отражённой нежностью, жестокого чужой жестокостью. Жалко её, эту жуткую девочку, называющую себя "Я", скорее всего Галю и уж точно не Наташу. Почему у неё, как у большинства здоровых людей, не выросли человеческие чувства вместе со вторичными половыми признаками? Гормональная дисфункция? Пограничное расстройство? Дурной пример инфантильной матери, тоже живущей придуманной жизнью?
В финале выясняется, что у лишённой естественных движущих сил личности всё-таки есть "друзья", рассерженные парни с преобладанием воли к смерти. Ребята дают героине взаймы столько ненависти, что её на ответной волне выносит в самообвинение и сострадание. Но если мать вдруг начинёт отдавать эмоциональной хищнице всю свою любовь, тогда снова получит презрение и гнев. Что неизбежно: героиня не может иначе. Забавно следить по тексту, как она отвечает яростью на доброжелательность и бросается на шею, когда её отталкивают. Всё это делается, чтобы вернуться в равновесие нелюбви-несмерти.
Радзинский, что создал эту... Галатею, кажется, предполагает, что таких молодых людей со взятыми взаймы чувствами много. Мне же кажется, что подобный эмоциональный коллапс человек переживает коротко в переходном возрасте, а затем благополучно становится полноценной личностью. Тем не менее, пьеса очень заинтересовала меня - как клинический случай. Уверена, что её можно прочитать и иначе.

Какой-то бешеный сумбур. При чтении этой пьесы нельзя отвлекаться, иначе с трудом пойманное настроение ускользнёт и придется начинать с начала.
Герои скучные, завистливые, сумасшедшие, слабые, любящие, трусливые, неуверенные, врущие, запутавшиеся в жизни. Настоящие одним словом.
Мне не понравилось Её суматошное метание, зацикленность Матери и Подруги на замужестве. Его инфантильность, метания и обвинения Жены. Неведомый мужской голос в трубке, так и не сказавший всё открыто. Да, скажу прямо, вся история не воодушевила.
Но я выписывала цитаты и очень хочу посмотреть, как это выглядит на сцене. Значит время, ушедшее на чтение, нельзя считать потраченным впустую.

Радзинский – человек весёлый, с сатирическим мышлением, и соответственно, подвержен недостаткам весёлых людей: например, повторяет свои любимые шутки по нескольку раз. Или перебарщивает с юмором, который хорошо оттеняет человеческое начало произведения, но только если держится в пределах. У Эдварда Станиславовича он не держится.

Ещё у Эдварда Станиславовича много исступления, обнажённости чувств, несдержанного поведения персонажей. Смесь получается гремучая. В драматургии это лучше воспринимается, чем в прозе. Но, так или иначе, его всегда немножко больше, чем комфортно. Искусство, разумеется, комфортным быть не обязано, так что это «типа» предупреждение: просто развлечения ради такую книгу брать, наверное, не стоит. И интригующее название пусть да не привлечёт романтиков в поисках лирического хэппи-энда.

Наш декамерон
Лоскутное одеяло, травля баек. Я такой жанр не люблю, так что поначалу прочтение меня не вдохновило. Обычно талантливые люди не стараются произвести впечатление на читателя, но тут Радз – просто украшение вечеринки. Набор анекдотов пошёл на 3.

Театр про любовь
Самая выразительная часть томика. Прочитав, становится интересно посмотреть, как это может быть воплощено на сцене. «Продолжение Дон Жуана» - изобретательно, даже со своей философией, но для меня чрезмерно, 4. «Старая актриса на роль жены Достоевского» - прекрасная пьеса, самое лучшее произведение в сборнике, 5. «Она в отсутствие любви и смерти» - оригинально, и было бы просто восхитительно, не будь девица столь взбалмошна. Она сама по себе театр одного актёра. 4,5.

Истории про любовь
Как бы да, но и как бы нет. Всё-таки остаётся впечатление, что Родзя стоит в стороне, наблюдает за жизнью и всех имеет в виду. Эдакий ироничный man about town, предводитель театрального дворянства. «Лицо» понравилось больше всего, как рассказ, максимально приближённый к классическому повествованию.

Ещё раз про любовь
Великолепный завершающий аккорд на 5+.

Вывод: Радзинского, безусловно, читать надо. Только вот общение будет идти исключительно по его правилам; принцип типа «литература – это пикник, куда писатель приходит с текстом, а читатель – с пониманием» здесь однозначно не проходит. В нашем кафе только блюда от шеф-повара.

Дело в том, что сборников под названием "Загадки любви" издавалось несколько, и рассматривая их содержание в онлайн магазинах, на лайвлибе, и т.д, я был поражен существенной разницей в содержании. Мне пришлось читать единственно доступный мне вариант сборника. И в этом варианте, среди прочего оказались истории про Ивана Грозного, Бориса Годунова, ЛжеДмитрия.. Совершенно мрачный кровавый период, череда убийств, отравлений, заговоров, политических измен.. Не представляю, какая может тут быть загадка любви, наверное присутствие исторических рассказов объясняется главной любовью Радзинского - любовью к Истории. Очень познавательно, я не знал, что Марфа Васильевна Собакина "Ой что вы, что вы..." пробыла женой Ивана всего две недели. Отравили скорее всего...
Но это середина сборника, а в начале идут "истории о любви", где больше всего мой интерес вызвала история любви Марины Цветаевой к Юрию Завадскому на фоне публикации автобиографичной "повести о Сонечке" в Новом Мире.
Следующая группа рассказов объединена названием "Наш Декамерон", вроде бы читателю следует отдохнуть от ужасов Московии и еще немного почитать о любви. Начинается с блестящего ироничного, смешного рассказа "Исповедь Пасынка века" - разрозненные листки некоего дневника героя от первого лица.

"Брак – обмен дурными настроениями днем и такими же запахами ночью"

Затем пошли байки о любви к разным вещам этого мира, рассказанные разными людьми на поминках.. Рассказы эти разные, есть неплохие, а есть вообще неприятные.. К тому же этот Декамерон уже попадался мне в другом сборнике Радзинского.

Пьеса "Лунин или смерть Жака".
И опять автор возвращается к истории - теперь это его любимый конек, он любит рассказывать эту историю в теле-передачах - о М.С. Лунине, декабристе, которого сослали на каторгу (10 лет) , потом на поселение в сибири. А затем власть невыдержала его писем, публикуемых за рубежом, и распространяемых тайно в Иркутске, и его снова арестовали.

И последнее - Беседы с Сократом, история суда над Сократом, отличная пьеса, неимоверно интересно.

В контексте эпиграфа из Ц. Тодорова название можно истолковать как «Она в повседневности». Эта повседневная жизнь подробно воссоздана при помощи обширной вводной ремарки, переводящей произведение в разряд пьес для чтения, но при этом не лишающей его сценичности. Драматургическое решение мне показалось очень любопытным: параллельные пространственные плоскости, эдакий коллаж под девизом «а тем временем где-то». В этой повседневности живут и страдают люди: кто от женского одиночества и неприкаянности, как Мать и Подруга, кто от одиночества вдвоём, как Он и его Жена, кто от ощущения собственной непонятости и потому одиночества во всем мире, как Она. «Здесь всё как у всех»… Всё «точно такое же» и «точно так же»…

Она. Героиня не названа по имени, как и прочие персонажи. В этом и условность, и знак типичности ситуаций и переживаний. «Моё имя, как у тысяч»… Она фантазирует безудержно и тем спасается (как ей видится) от пошлости этого мира, от его лицемерия, равнодушия и лжи. «Качели» эмоций героини показаны психологически очень убедительно. В ней сильно развиты юношеское бунтарство, стремление к свободе, возрастной максимализм. «Блажен, кто смолоду был молод…». Она странна и весьма инфантильна, непредсказуема порой даже для самой себя. Жаждет любви, но легко может обидеть другого человека. Это рождающаяся женщина, а процесс рождения, как известно, лёгким не бывает. Потому больно и ей самой, и ее Матери, а зачастую и окружающим.

Он. Не может принять мысль о том, что «мир – помойка», сопротивляется ей изо всех сил. Только сил этих оказывается немного. Потому он так легко сдается, когда Жена приходит, чтобы забрать его домой.

Мать героини. Подруга матери. Жена героя. У каждой из этих женщин – свой «мильон терзаний», каждая несчастна по-своему. От душевной боли они прячутся кто за внешней бравадой, кто за эрзац-отношениями.

Доктор. Совершенно отвратительный тип. Пошляк и циник, ловелас с полным отсутствием эмоций. Вот уж у кого нет ни малейшей эмпатии. И страданий никаких, в отличие от прочих персонажей. Ему и в голову не придёт мысль о том, что «не удалась жизнь».

Финал неожидан и ошеломляющ. Оказывается, и в повседневности есть место и любви, и смерти – упомянутым Ц. Тодоровым традиционным двигателям сюжетов литературы XIX века. Ибо человеческий мир и в ХХ столетии покоится на тех же основаниях, а человеческая природа – неизменна, меняются лишь декорации.