Как нам обустроить Россию?

На деле, несмотря на такую громкую тему, заявленную Исаичем в 1999-м году, в этой писанине нет ничего особенного. Даже поржать нет особых поводов. Автор и не делает никаких выводов, просто не слишком уверенно предлагает абстрактные вещи, продиктованные не целесообразностью, а какими-то "нравственными законами".
Коммунизм свое отжил, считает Солженицын, и заводит старую шарманку о ГУЛагах, расстрелах, тюрьме народов... Солженицын предлагает коммунистам "покаяться". Так и пишет примерно - хотелось бы, чтобы они раскаялись в злодениях. И тут между строк сквозит "ИНАЧЕ". Солженицын хочет, чтобы коммунисты исчезли из политической жизни начисто. И вот после "иначе" должен быть какой-то иной способ их устранения, который Исаич описать побоялся, но можно догадаться, что он имел в виду.
Как известно, Солженицын сторонник меритократии, то есть, власти так называемых "лучших". В его интерпретации, выраженной в частности, в "В круге первом" (это идиотское название не дает адекватно использовать вместе с ним предлог "в"!), этими "лучшими" являются ученые. Здесь Исаич это прямо не выдвигает (чтобы на смех не подняли), а предлагает вернуться к истокам. От наследия СССР он предлагает отказаться вовсе, а вернуться к земству.
Еще Солженицын предлагает вернуть Государственную Думу (что и было сделано), однако делает скандальное заявление:

Далее "мыслитель" приводит нам значение этого слова по Далю (это ж очень актуально использовать словарь прошлого века):

Вот так, от равенства всех мы, по Солженицыну, должны делиться на касты.
Далее Солженицын пытается оправдать отрицание им принципа равенства.

Так не понимали, что войну выиграли, индустриализацию провели, да уж. Полнейшие бездари!

А Солженицын не подумал, что попадание в то или иное сословие по одному роду работы совершенно не означает квалификацию этого работника, его интеллектуальный уровень. Какой-нибудь мастер-фломастер, скажем, представитель "гильдии сапожников" займет место в Думе и будет выражать интересы даже не сословия, а какого-то предприятия.
Однако Исаич и это предусмотрел (гений же):

Ну, теперь мы можем быть спокойны! Ведь мудрец предупредил, что НЕ СТОИТ отстаивать свои политические интересы, а надо быть достойным и опытным в своем деле. Вот теперь-то ничего плохого не случится! Мы же все уверены, что сословие выберет тех, кто принесет пользу СТРАНЕ!
В конце этой маленькой главы и всего произведения Солженицын для пущей уверенности в себе и своей позиции и создания атмосферы выписывает цитаты из высказываний Ключевского, Сперанского и Новгородцева, суть которых в том, что нравственность выше закона.
Но если нравственность выше закона, разве Солженицын не заслужил свои восемь лет лагерей? Давайте вспомним установленный факт, что он использовал свое служебное положение, чтобы в его расположение приводили его жену, и они весело проводили время. Как мы знаем, Солженицына арестовали за переписку с другом, где он критиковал Сталина и командование (очень мутная история).
А вот представим себе, Солженицына приводят к чекистам, и они ему предъявляют обвинение именно в том, что он развлекался с женой во время войны.

• Но в законе этого нет, - возмутится Солженицын, - Это не запрещено! Давайте почитаем Уголовный кодекс! Да, это нарушение дисциплины, но это же не восемь лет лагерей! Может, штрафной батальон, давайте я искуплю кровью!
• Но нравственный закон! - напомнит ему гэбист. - Кроме того, вы нарушили некоторые божеские заповеди, допустили смертный грех, даже несколько смертных грехов. Повинны к расстрелу!

Непонятно, а среди "дураков" не было украинцев и белорусов? Или пострадали только украинцы и белорусы, а вот если речь идет о чьей-то ответственности - так виноваты "советские".

Кому конкретно надо отдать санатории, фермы и издательства? Эта инфраструктура в советские времена использовалась не по назначению? Просто не могу понять... Вот государственный советский санаторий, туда едут и пользуются им простые люди. Сейчас в чье управление его надо отдать? Не могу проследить логику.

18 сентября 1990 г. в газете «Комсомольская правда» была впервые напечатана статья Александра Солженицына «Как нам обустроить Россию?». С тех пор прошло 28 лет, и стало интересно свериться с именитым мыслителем, а правильно ли мы уже всё обустроили или ещё есть что дообустроить?

Отшибив в себе всяческое пренебрежение к автору, надуманное ли? заслуженное ли? я принялся читать сие произведение неполживой мысли, преисполнившись охотою по возможности предвзятоотсутственно познать саму суть написанного им. Однако даже первостраничные впечатления навеяли грусть и думы о людожорской карательной психиатрии, которая по счастливой случайности минула Александра Исаевича, или не по случайности? или не минула?

Начало статьи просто пронизано неподымной тоской за те три четверти века, которые прошли перед этой очеоткрывательной публикацией. Тоска по мифическим 30 миллионам погибших в Великую Отечественную, тоска по России-которую-мы-потеряли, тоска по России-которую-мы-получили – кругом тоска. Впрочем, в 1990 году, такой заход был вполне путеверным и народопринимаемым – перестройка, журнал «Огонёк», новое мышление, гласность… Не буду разбирать историческое бредоложство, коим изобилует текст, пытливый читатель и сам найдёт объективную информацию и про потери, которые СССР понёс «вдесятеро гуще, чем враг», и про «дремотное неразличение наций, какое было почти достигнуто в последние десятилетия предреволюционной России», по всей видимости, особенно дремотно в тот период действовали черносотенцы. Сконцентрируюсь лишь на том настоящем и будущем, которое видел автор.

Никакие словозавесы не могут скрыть выпирающей во все стороны окоянщины национализма. При чём, национализма мазохистского, самоуничижительного. С одной стороны, необходимо отпустить на все четыре стороны 12 республик, а если не захотят, то самим сказать им до свидания, ибо «размозжают нас, и высасывают, и ускоряют нашу гибель». Вот только от Казахстана бы отрезать кусок, да Украину с Беларусью в полном составе оставить. Прямо мечта любого нынешнего державника. И точно так же, как нынешних державников, нашего мыслеписца не интересовало мнение жителей республик, чьими вольнодержавностью или славяноединством он распоряжался на бумаге. Конечно, можно было бы назвать слова о разъёмке Союза на отдельные улусы пророческими, но в тот момент не нужно было быть пророком – этот уже было очевидным. Оборотная сторона национальной идеи Солженицына стара как мир – народ не тот пошёл, неплохо бы для начала ему покаяться, ибо накопилось за три четверти века грехов, да духовные ценности обрести, «осознать свой народ в провале измождающей болезни, и молиться, чтобы послал нам Бог выздороветь, и разум действий для того».

Лизнув националистам, нобелевский лауреат делает ловкий перехват на экономику: прекращаем кормить другие страны, забираем партийную недвижимость, сокращаем бюрократию и деньги сразу же появятся. Но это ещё не всё. Главная проблема в экономике – это то, что у народа ослабла тяга к земле, «ныне крестьянское чувство так забито в вытравлено в нашем народе, что, может быть, его уже и не воскресить, опоздано перепоздано». По всей видимости, Александр Исаевич с мелкими крестьянскими хозяйствами застрял в экономических реалиях образца XIX века, что подтверждается его желаниями «восстановления традиционных производственных ремесел» и возвращения женщины в семью, ибо kinder, küche, kirche. Ну и, конечно, вся экономика должна строиться на принципах справедливости, нестяжательства, трудовой морали, здоровой частной инициативы.

Но экономика-то на самом деле не важна, потому что главнее духовный уровень жизни. «Одна рыночная экономика и даже всеобщее изобилие – не могут быть венцом человечества. Чистота общественных отношений – основней, чем уровень изобилия». Поэтому нечего ныть, что зарплаты маленькие, а цены всё растут и растут – нужно думать о мире во всём мире и о душе заботиться, ибо всё, что «прямо напротив человеческому чувству самоограничения» есть «прямой разврат». Естественно самоограничение необходимо не только материальное, но и нравственное: «свобода хватать и насыщаться есть и у животных. Человеческая же свобода включает добровольное самоограничение в пользу других. Наши обязательства всегда должны превышать предоставленную нам свободу». Да, вот откуда у нынешних леваков такая тяга к личной аскезе – заветы светоча неистребимы!

Многословное повествование о политической жизни общества можно уместить в один постулат: лишь бы не было, как у кнуто-расстрельных большевиков. Если у них было всеобщее-равное-прямое-тайное голосование, то нам того не надо. Если у них была диктатура большинства над меньшинством, то теперь меньшинство является источником «ОСОБЫХ МНЕНИЙ, которые как раз наиболее ценны для поиска путей развития». Если они сословные границы уничтожили, то Александру Исаевичу профессиональные сословия просто необходимы. Ну и везде справедливость, нравственность, разноцветные воздушные шарики и облака из сахарной ваты – и, на самом деле, именно это основное во всём тексте.

Нравственность, мораль – какой же высокодуховной личностью нужно быть, чтобы писать о таких вещах? или не быть? Менторским тоном говорить народу о душе и нестяжательстве, когда у них под носом «лучшими практическими деятелями и умами» страны проводится первичное накопление капитала (по крайней мере, официальное его оформление). Рассказывать о великом будущем нищих духом, когда спустя год-два они станут нищими в буквальном смысле. Да, это, безусловно, достойно пера великого мудреца, отринувшего всю скверну материального бытия, ну или ассистента фокусника, отвлекающего внимание зрителей от того, что им видеть не следует.

Казалось бы, к чему разбирать эту уже засохшую и местами окаменевшую кучу словесных конструкций, которой зачитывались 28 лет назад? Не проще ли брезгливо обойти стороной и забыть? А забыть не получается. Духовность, самоограничения, чистота общественных взаимоотношений, покаяние за грехи – все эти протухшие блюда, обильно приправив различными соусами, продолжают подавать и сейчас. Вот только, прежде чем отведать их, перечитайте «Как нам обустроить Россию?» Солженицына, оцените исторический контекст, жизнеприменимость данных там советов, и, может быть, уже не будете обращать внимание на ассистентов, а повнимательнее присмотритесь к рукам фокусника.

На излете «перестройке» одну из моделей разумного реформирования страны предложил А.И.Солженицын в статье «Как нам обустроить Россию». Многоступенчатые выборы, децентрализация, власть земств и т.д. – много интересных, много спорных предложений. Но все обсуждаемо и, в случае целесообразности, внедряемо…

Думаю, что идеи Ильина и Солженицына могут быть восприняты, когда ситуация снова «обнулится» после очередного кризиса. Кризис этот будет спровоцирован следующими факторами: кризисом демократии в той же Америке и в Западной Европе, кризисом политического участия, об этом очень много пишут. И в этом смысле России, кажется, уже не на кого ориентироваться, потому что над моделью «суверенной демократии», которая предлагалась А. Солженицыным, насмехались, отбросили, все импортировали с Запада. А сейчас импортировать модель будет неоткуда, в связи с тем, что на Западе идет обратное движение: политкорректность, иммиграция, мультикультурализм, авторитарные конструкции, лидеры, которые себя ведут непредсказуемо, глубокий раскол в элитах — эти явления во многом девальвируют достижения либеральной демократии. И в ходе возможного кризиса уже не на кого будет ориентироваться, нужно будет ориентироваться на себя. И вопрос, возможно, будет ставиться следующим образом: как нам обустроить Россию на условиях суверенной демократии в ситуации, когда у нас между обществом, экономикой и политикой иные отношения, чем на Западе. Мы не можем просто импортировать эту модель, потому что у нас другие условия. А поэтому мы будем устраивать по-другому. Солженицын не говорил о конкретных рецептах и каких-то там мелочах, как и Ильин. Ведь они свой особый путь для России предлагали, полемизируя с евразийцами (и не только…). Это величайшая задача, как в условиях незападного типа общества можно добиться построения адекватной ему политической системы, не возвращаясь к исходной русской системе, к вечной диктатуре, которая сменяется бунтом? Как выйти из этого «красного колеса»? Те тезисы, которые высказывал Солженицын о децентрализации, о развитии многоступенчатых выборов, о земщине, позволяют идти в правильном направлении. Думаю, они могут быть восприняты после очередного кризиса и пригодятся для выхода из него.

Когда страна слушала "Голоса" (имеются в виду вражьи голоса, которые транслировались из-за границы), мне было не до них. Вернее, меня интересовали другие голоса.
Диски (пластинки, пласты) которые притаскивали послушать на вечер друзья, они же их перепевали, вернее - орали, не понимая половины слов, чаще всего - несли какую-то ахинею, придуманную тут же, на сцене, и никакого отношения к собственно песне не имевшую. Хорошо если хотя бы в ноты попадали. Но разве это важно? Драйв же -вот оно главное (у них - вокально-инструментальный ансамбЫль).
Другие "вражьи голоса" слушать было скучно. Своя жизнь интереснее.
Интересно было послушать родительских знакомых, которые собирались в Америку на ПМЖ, кто-то приезжал из-за границы, рассказывал впечатления. И как-то не было мысли, что мы живем как-то не так, неправильно, что ли...

А с чего бы пересматривать критически свою жизнь, когда у нас было счастливое детство, потом - офигенная юность. Потом чет все потянулись на Запад.

Лично мне хорошо жилось в Советском союзе. Совершенно неплохо - в России. В России, пожалуй, даже интересней. Хотя, в период конца 80-х - начала 90-х страну так колошматило, что заслониться от политики было совершенно невозможно. Вот в то время все читали-слушали Солженицына. Ну и я туда, куда люди. Зачем было читать "Как нам обустроить Россию" - сама не знаю. Бывает, влезешь куда из любопытства, а вот не стоило бы.
Ну, раз уж влезла, поделюсь своими впечатлениями:

Прежде всего впечатляет фамилия автора эссе. Предполагается, что открываешь труд основательный, мысли выстраданные, каждая мысль - на вес золота. Но с первых же строк недоумение: что это вообще?

Язык нарочито народный, архаизмы - сплошь, причем, махровые, неслучайные. Допустим, автор сохранил самобытность местечкового диалекта какой-либо удаленной от цивилизации стороны, затем, пребывая в загранице, попросту не смог перейти на современный русский. К архаизмам нет претензий. Но... а куда они подевались в последних главах? Слог на удивление чистый, четкий, даже быстрый. Мысль излагается ясно, предложения без намека на простонародную мову, без истеричных "ой ты гой еси, земля русская!" Что случилось-то? Волшебное превращение из ходока-простолюдина-защитника люда рассейскаго в профессионального либерала-кружковца, привыкшего ораторствовать на площадях перед студентами?

Дальше: никак не ожидала увидеть в эссе откровенные оскорбления и уничижительный тон. Ну ладно, вожди компартии автору не угодили, но с предками зачем так, м, Александр Исаевич? Вы то чем лучше тех самых дедов, которым ставите в вину неумение распорядиться историческими возможностями?

Еще одно замечание, которое ну никак не могу обойти вниманием:
Тезисы поданы ярко, провокационно, как будто набрасывание тем в кругу единомышленников. И подзаголовок: "Посильные соображения" (это браво! ) как бы предупреждающий, что не надо так уж придираться. Соображения ни на что не претендуют, так, разговоры обо всем и ни о чем. Но с болью о России, о народе, о нравственности и прочем высоком, духовном (да промолчат почитатели Леся Подеревянского), чего среднестатистическому читателю явно должно не хватать, в том числе - знаний о реформах Столыпина и философии Соловьева, Ильина.
Здесь тоже браво. Проникаешься уважением к автору, и слова, подкрепленные основательным изучением вопроса, становятся весомее, значительнее (для дилетантов вроде меня, которым эти реформы триста лет не сдались) - здесь вру. Сдались (входили в программу ликбеза, ну и приходилось сдавать). Философские труды Соловьева и Ильина днем с огнем тогда было не найти, но остальные источники вдохновения А.И. вполне были доступны. Не все так гладко с земскими выборами да и вообще с реформой, Александр Исаевич. Вот правда. Не стоит внедрять в жизнь то, что однажды не прижилось.
Но и без этого претензий у меня к Александру Исаевичу - вагон и маленькая тележка.

Претензия первая: "Да ты что ж это, ***, казенные земли разбазариваешь?! Так никаких волостей не напасешься!" (с) - это по поводу отделения "лишних" союзных республик.

(с)
Нет, ну а чего ради? Да и на референдуме народ проголосовал за сохранение СССР. Надо же как-то прислушиваться к гласу обычно безмолвствующего народа.

Далее: Децентрализация. Это неплохо было бы. В каком-нибудь идеальном-идеальном государстве. Где каждый строит рай на отдельно взятой территории (земстве, волости). Где сознательные-сознательные избиратели и еще более сознательные - избираемые. Но где ж их взять-то?
За неимением идеальных, работаем с теми, кто есть.
Избиратели:
Как бы автор end Co не пытались идеализировать избирательную систему, идеал разбивается о реальность. И народ (несознательный и пофигист) как правило выбирает кандидата смазливого, или харизматичного, или знакомого, или методом тыка, но оочень редко кто смотрит, слушает, знает программу того самого кандидата.
Кроме того, у нас в стране главное не как голосуют, а как считают. Вернее - кто считает.

АИС подробно рассказывает о схемах избрания, о моральных качествах избираемого и контроле за избранным избирателей. И я уже смирилась и поверила было, что изъянов-то здесь нет. Пусть себе будет такая схема, как вдруг: а ежели злоупотреблять будет властью избранник, то тогда надо будет жаловаться в вышестоящий орган. Опять царю-батюшке. Ну и стоило ли огороды городить, если в результате получается тоска по твердой руке, по царю, который придет и все починит, по отцу народов; та же централизация, субординация и прочие прелести структуры КПСС, только более раздутые.

Кстати о КПСС. АИС предлагает покаяться. За все грехи. Перед народом. Эге-гей, я не хочу каяться. Мне не в чем. Я не кпсс, но когда-то давала торжественную клятву: "Пионер! К борьбе за дело коммунистической партии будь готов!" - "всегда готов!" - клялись пионеры. Какое такое дело, какая-такая партия. И всем каяться? Да бросьте.

Александр Исаевич сокрушается, что нет у нас сил на империю, нет у нас сил на окраины (с). Надо избавиться от них... - А как же я, Александр Исаевич? Я живу на очень нерусскоговорящей окраине. Какой язык учить? Кому должен отойти мой город? А как же твой домик, в котором ты родился? Он кому? Чеченам? Дагестанцам? Карачаевцам? Черкесам? (ведь подерутся же, ну). Или все-таки оставим бывшие императорские курорты за Россией, м? С остальными окраинами так и черт с ними. Бросим за ненадобностью, авось подберет кто-нибудь. Китай там или еще кто. Нам не жалко. Вернее, Александру Исаевичу не жалко. Не жалко тех же русских, проживающих в других республиках, не жалко армян, проживающих в Грузии, как и грузин, азербайджанцев в Армении. Задумывался ли автор, какие последствия может повлечь высказанное и растиражированное слово, "посильное соображение", спровоцировавшее великие трагедии добровольного переселения и трагического изгнания, трагедии разделения на великотитульных граждан бывших союзных республик и клятых москалей, и разных прочих нежелательных приживал. (родственники, бежавшие из Грузии, радовались, что успели продать свой домик в два этажа и купить на эти деньги билеты на поезд для всей семьи. Другие знакомые рады были, что им удалось живыми выбраться из Казахстана. Квартиру, имущество - это не продали, не успели, ну да ладно.) Александр Исаевич сказал, что Бог с ними, с казахами, пусть отделяются, вот они и отделились, вышвырнув заодно все иные нации со своей территории.
А как "славно" либералы (здесь не могу присвоить все лавры автору, так как много раньше она была озвучена другим известным правозащитником) устроили крымских татар. Заявив о необходимости возврата перемещенных крымских татар на родину создали такой конфликт, которому не видно конца-краю и сейчас. Браво, человеколюбцы.
Главное же - слово молвить, а не думать о последствиях.

Вот еще дивное предложение:

Ну не прелесть ли? А как же равноправие? За что, спрашивается, Роза с Кларой кровь проливали?

Много еще дивных "посильных соображений" можно встретить в этой удивительной работе, практически каждое предложение - перл, достойный отдельного описания.
Много и у меня еще язвительных шпилек припасено к тезисам автора, претендующего на роль пророка когда-то бывшего отечества, но и этого хватит. Хотя не могу обойти вниманием еще одну тему: Александр Исаевич подчеркивает, что для перемен в обществе необходимо каждому человеку быть нравственным, совестливым, жить по правде... Вот хочется обратиться к автору: "Александр Исаевич, да ведь нет идеальных. За границей разве что такие водятся, импортировать что ли? Или инопланетянами заселить? А этих (нас, то есть) куда? Некоторые из упоминаемых в эссе философов предлагали элементарно избавиться от несовершенного материала, пожертвовать несознательными в пользу правильных, чистых духом и помыслами... Так получается та же самая картина, только с другими зэка? Меняется только ракурс, с которого правое становится левым, правильное - ложным, так как у каждого своя правда, и каждый готов за свою правду сожрать другого. Разница в чем, если абстрактный бесфамильный гражданин остается в прежних условиях?

В общем, вещь отвратительная, очень похожа на заказную. Потому что так накосячить непреднамеренно вряд ли возможно не со зла, а только по недоразумению.

Процитирую Гайто Газданова, очень уж в тему его слова:

• Правда? Какая? В том смысле, что они правы, стараясь захватить власть?
• Хотя бы, - сказал я,
• Да, конечно. Но красные тоже правы, и зеленые тоже, а если бы были еще оранжевые и фиолетовые, то и те были бы в равной степени правы.
• И, кроме того, фронт уже у Орла, а войска Колчака подходят к Волге.
• Это ничего не значит. Если ты останешься жив после того, как кончится вся эта резня, ты прочтешь в специальных книгах подробное изложение героического поражения белых и позорно-случайной победы красных - если книга будет написана ученым, сочувствующим белым, и героической победы трудовой армии над наемниками буржуазии - если автор будет на стороне красных.

  Так какую правду пытается донести Александр Исаевич до читателя (слушателя)?

p.s. Это были замечания аполитичного пофигиста (меня, то есть), которому нет дела до революций и голосов, бесконечно что-то вещающих на разные мотивы.
Конечно, это некоторое лукавство, политика для меня довольно интересная тема, но не настолько, чтобы о ней говорить в приличном обществе, а в неприличном - тем более. Да и сказаны были уже давно очень мудрые слова: "Каждый народ достоин своего правителя" - в моем переводе: какой народ, такая и власть.

Конечно не стоило бы вспоминать этот "прошлогодний снег", если бы он периодически не аукался в настоящем времени.
Ну и немного жаль, что политик Солженицын убил (для меня) Солженицына писателя.