Зимняя дорога

Эта фраза из дневника белого генерала Анатолия Пепеляева, одного из главных героев романа "Зимняя дорога", характеризует, пожалуй, всё то, что происходило в России в промежуток 1917-ого и до 1923 гг.

Всем прости, господи и всех прости. Это слово, общее, огромное, примиряющее - все

Они все боролись за правду, за веру, за свободу, за величие и могущество своей общей Родины. И лишь одна малость разделяло это огромное все на непримиримых противников, на лютых врагов - каждый по своему видел и правду, и веру, и свободу, а заодно и величие с могуществом их общей Родины.

Леонид Абрамович выстроил свою книгу в виде двух отдельных жизненных путей двух главных её героев: белого офицера Анатолия Пепеляева и командира красных, анархиста Ивана Строда.

Автор рассказывает вначале о каждом из них, о внешности, семье, характере, жизненных взглядах и медленно приближая друг к другу сводит вместе в ледовом аду Сасыл-Сасы. Где героизм осаждающих и стойкость осаждённых сравнялась в общем жутком противостоянии. Жутчайшие подробности лишений, голода, безразличия к смерти. Оборонительные укрепления из смерзшихся с навозом трупов... Я, честно говоря, о некоторых подробностях даже подумать не могла...

Мне нравятся те исторические книги, где автор остаётся достаточно нейтрально-объективным. Умение не переваливать читателя на наиболее симпатичную для автора сторону конфликта большое умение, заслуживающее особого уважения. "Зимняя дорога" - такая книга. Более того, автор даже объясняет в некоторых моментах почему утверждения о беспределе, который творили некоторые отряды повстанцев, сформировали настолько демонический образ белых, не забывая, естественно и о безумных перегибах продразвёрсток. О массовых казнях, расстрелах и одновременно берущейся вдруг из ниоткуда человечности, сострадании.

Юзефович так же показывает очень важную черту в военном человеке - уважение к противнику. Принятие его как человека, отсутствие ненависти к нему конкретно как к личности и вместе с тем идеологическая непримиримость. Хотя конечно же в каждом находится место и для низости и мерзости. Люди как люди)

Заостряет внимание автор ещё на одном очень характерном именно для нашей державы способе формирования гражданского нетерпения и идеологической непримиримости. Кажется то водится в отечестве российском многострадальном испокон веков - разжигание межнациональной розни. Заметьте, как только где какой шум, как только назревают волнения, настроения революционные и властеперевороты, первое, что возникает в многонациональной России - национализм. Кажна волость бьёт себя пяткой в грудь: Якутия для якутов, Казань для татар, Москва - нерезиновая. Кто приносит к нам эту дрянь в наши головы, ммм?

Ну и конечно, такое обидное, но такое вечное - пророка нет в своём отечестве и первыми пускают в расход героев. Сколько их, героев Великой Октябрьской, романтиков, революционеров были позже устранены и преданы забвению... Данко необходим, чтобы осветить своим сердцем путь толпе, потом он обязан умереть, дабы не спиться и не разочароваться в той толпе, что он выводил)

Когда читал, несколько раз вспоминался «Террор» Дэна Брауна. Там ледяное море и безжизненные пустыни северной Канады, здесь – заснеженная тайга, голые скалы и такой же лютый мороз, такая же тщета и бессмысленность происходящего.

Генерал Пепеляев, участник белого движения, генерал тридцати двух лет, честный верующий человек, который желает освободить народ, а что будет потом - не знает. Но, как все народники, мечтает, что сей простой, нелукавый, привычный к труду народ-богоносец, как некая разумная стихия, подобная океану, однажды выбросит на берег истории драгоценную мудрость и понимание, как спасти Россию. В общем, надо его только освободить от красных, предоставить народу свободу, а тот самоорганизуется и все устроит. Правда, что это будет – мужицкое царство или народная демократия – генерал не знает.

Его противник – латыш (а как же без них) Иван Строд, благородный, но любящий спиртное анархист, на год младше Пепеляева. В Сибири оказался в поисках работы, а затем примкнул к большевикам - воевал против Семенова и Унгерна. В якутской кампании 1922-1923 гг., не являясь главным командиром красных, Строд сыграет ключевую роль в поражении пепеляевской дружины, которая в сентябре 1922 года в составе 700 человек высадилась на берегу Охотского моря. Пепеляев намеревался помочь восстанию якутов, но его миссия казалась обреченной с самого начала.

Леонид Юзефович, основываясь на материалах следственных дел, на записях из дневников и воспоминаниях участников якутского противостояния, произвел обстоятельную историческую реконструкцию тех событий. Сделал это взвешенно и спокойно. С одной стороны, это помогает увидеть всю картину происшедшего - как бы с высоты птичьего полета, но с другой, кажется, что событиям не хватает чувства, чудовищные и тяжелейшие условия, в которых находились люди, переданы отстраненно, не возникает сопереживания главным героям или же возникает, но в малой степени.

Я немного сожалею, что имея такой великолепный материал и погрузившись в тему, автор не решился изложить его в форме художественного произведения. Кажется, что мы могли бы получить, если и не шедевр (хотя, почему бы и нет?), но одно из главнейших произведений о гражданской войне. Шутка ли - воевать зимой в сорока-пятидесятиградусный мороз, совершать переходы по заснеженной тайге в сорок верст, когда пар изо рта превращается в облако мельчайших ледяных кристалликов, которые издают специфическое шуршание? Воевать впроголодь, вечно чумазыми и прокопчёнными от сидения у костра, никогда не раздеваться и не мыться, с обмороженными руками, щеками и половыми органами? А каково выкладывать из трупов замерзших друзей импровизированную крепость, чтобы иметь возможность хотя бы ползком перемещаться по лагерю, отовсюду простреливаемого противником?

Впрочем, книга не только о противостоянии двух отрядов и двух неординарных командиров, руководствовавшихся в своей жизни рыцарским кодексом чести. И не о том, что генерал Пепеляев не подписал ни одного смертного приговора в отношении пленных красноармейцев, а просто отпускал их без оружия (в одном случае был помилован красноармеец, который расстрелял из пулемета двадцать атакующих пепеляевцев) или же зачислял их к себе в отряд. И не о том, что красные часто отвечали тем же. Мне кажется, что эта книга о трагедии белого движения, в которой лучшие офицеры мучились бессмысленностью войны, но не могли презреть своего долга. Продолжали служить идее абстрактно понимаемого народного блага, сражались против зла, но никакой программы, как обустроить Россию, не имели. Ведь единственная идея, которую они могли противопоставить большевистской концепции, идея монархическая, была отвергнута ими еще в феврале 1917 года.

Впрочем, книга и не об этом тоже.

Может, основным выводом автора является та метафора, которую он использует, описывая центральный бой между Пепеляевым и Стродом? Он пишет: белые и красные, подобно троянцам и грекам, сошлись на этом пятачке, подвластные высшим, надмирным силам, которые через них разрешают спор об устройстве мира людей. Впоследствии, рассказывая о книге Строда, посвященным этим событиям, Леонид Юзефович добавит к уже сказанному, что это своего рода героический эпос - где не добро борется со злом, а одни герои – с другими, и каждый из противников – лишь орудие высшей силы в лице «мирового капитала» или «мирового интернационала», враждующих между собой, как две партии олимпийских богов при осаде Трои.

Я не соглашусь с такой трактовкой описанных событий, но автор, безусловно, имеет на нее право. Если люди всего лишь пешки в игре высших сил или что еще хуже – их действия бессмыслица и бесполезная трата времени, то, конечно, логичен грустный вывод автора:

Мне, кажется, что смысл все-таки был. И пессимистическая цитата из Метерлинка, приведенная автором в конце книги, не является верной. И смысл есть не только в книге Леонида Юзефовича, но и в тех событиях, что развернулись холодной зимой 1923 года в далекой Якутии. Но для этого надо прочесть книгу и не подпасть под обаяние автора, ведь, что и говорить, свою работу он выполнил на отлично.

«Мы знаем, что во вселенной плавают миры, ограниченные временем и пространством. Они распадаются и умирают, но в этих равнодушных мирах, не имеющих цели ни в своем существовании, ни в гибели, некоторые их части одержимы такой страстностью, что кажется, своим движением и смертью преследуют какую-то цель». (цитата из сабжа, которая цитирует одного из участников якутского похода, который выписал цитату из Метерлинка)

Про "Зимнюю дорогу" уже много сказано, и я не буду пытаться выдать в качестве отзыва что-то связное, пусть это будет конспект. Кроки, наброски поразительных черт, "Зимней дороги".

1. Анатолий Николаевич Пепеляев не употреблял спиртное. Не " в таких количествах- нет", а совсем нет. Воевать в Якутии, в морозы под минус 50, и не употреблять. Чудак...

• И Пепеляев, и Строд не вполне соответствовали своими убеждениями сторонам, под знаменами которых сражались. Один - "мужицкий генерал" с сомнительно демократичными настроениями при Колчаке, другой - типа перековавшийся анархист в Красной армии.

• Они были молоды. Почти все. Возможно, это усугубляло как ожесточенность, так и благородство.
• И все думали о стране и о благе народа. Искренне думали, горячо желали... ну, кроме тех, кого только золото и пушнина интересовали: деловые люди, с этими всё ясно.
• Эту пушнину бессребреннику Пепеляеву еще припомнят.
• Строду аукнется ставшее излишним благородство.
• Житейски-умные якуты будут смотреть на Пепеляева, призвавшего выбрать народное самоуправление, без разницы , монархистов или большевиков, против воли народа он не возражает, и прикидывать: сильно хитрый или сильно глупый? Чудак...
• Страшное. Много. Замерзающие вместе с пассажирами поезда, тиф, борьба с обморожениями. История про недострелянного, очнувшегося ночью. Осада Сасыл-Сысы , от которой веет жутью древних эпосов. Нагльфар, корабль мертвецов, кажется, где-то там, на горизонте.
• Самое страшное. То, что будет потом, не 22-23 ий, а 36-37ой. Вот ужас, когда не останется уже красных и белых, героически атакующих и стойко обороняющихся, а включится невоенная мясорубка изменившегося времени.

• "Мне трудно объяснить, для чего я написал эту книгу."( с, автор)

Большое спасибо redstar и DeadHerzog за то, что навели на эту книгу!

В очередной раз поражаюсь тому, как Леонид Абрамович почти беспристрастно рассказывает о судьбах людей, о причинах, которые привели их на войну, о настроениях, царивших в обоих отрядах, о победах и поражениях каждого из своих героев. Написано очень интересно и много вставок из документов и мемуаров участников событий. До этой книги я ничего не знала ни о Якутской экспедиции, ни о Строде, а вот фамилия Пепеляева мне была раньше знакома, но больше из-за его старшего брата.
Очень понравилось, что автор не просто рассказал о противостоянии двух очень неоднозначных военачальников, белогвардейца и красноармейца соответственно, а очень аккуратно подвел свой рассказ к их встречам. Главы построены таким образом, что повествование не смешивает истории героев, а ведет их по отдельности, рассказывая о каждом из них, начиная с детства. У обоих командиров были свои понятия о долге и чести, свои причины, приведшие каждого на войну, своя тактика боя, читать об этом было очень интересно. Многие моменты очень страшные, например, оборона, когда в качестве сооружений использовали трупы лошадей и убитых людей, как своих, так и врагов, не разбирая по большому счету.
Автор рассказывает о судьбах своих героев почти беспристрастно, очень ровно, он не показывает свое предпочтение ни одному из них. Нет здесь абсолютного победителя, как и побежденного. Юзефович много рассказывает о семье генерала и о людях, окружавших Пепеляева и Строда. По обе стороны баррикад хватало и хороших людей, и подлецов, завидующих успеху. И очень сильно показана трагедия краха идеалов и Пепеляева, и Строда. Итог у обоих один, несмотря на заслуги: враг народа и расстрел.
В этом издании много фотографий: тут и сами генерал и анархист, и их близкие, и однополчане, и места сражений. Очень душевной оказалась заметка о встрече потомков Пепеляева и Строда. И не было между ними ненависти, только боль от потери и гордость за своего предка.

В капле якутской авантюры 1922-23 годов, описанной в этой книге Леонидом Юзефовичем, несколько искаженно, но отчетливо отразился весь океан русской гражданской войны - идеологическая импотенция белых, воровство в тылу, оторванность от масс, обоюдная зашкаливающая жестокость вкупе с неожиданным милосердием к врагам, бессмысленный героизм.

Ткань повествования необычайно плотная, иногда буквально вязнешь в обилии событий, фактов, характеристик, имен, лиц, все необычайно тесно взаимосвязано друг с другом, так что лишнего, случайного, ненужного здесь просто нет - Юзефович крайне кропотливо и въедливо восстанавливает прошлое, атмосферу, логику - история воскресает буквально у нас на глазах, лица на фотографиях обретают плоть и кровь, строчки из учебников наполняются жизнью и голосами.

Несмотря на описание множества уникальных событий, от которых кровь стынет в жилах, а волосы становятся дыбом, страшно низкие температуры и экстремальные ситуации, очевидно, что автора в первую очередь интересуют не последние страницы Гражданской войны, а люди. Книга вроде как про Пепеляева и Строда, но подзаголовок лукавит - здесь полно разнообразнейших персонажей, судьба и жизнь которых интересует автора не меньше титульных героев, здесь нет незначительных, эпизодических героев - важны и значимы все, будь то безымянные охотники-эвенки или пишбарышни из Якутска.

Несмотря на возможно не самый удобный для чтения, ломаный и несколько сумбурный слог Юзефовича с постоянными экскурсами в прошлое и будущее героев и страны, лирическими отступлениями, мелодраматическими совпадениями, а также рассказами о жизни самого автора, книга весьма стоящая и заслуживает самого пристального внимания.

"

"Кровь моя холодна, холод ее лютей реки, промерзшей до дна. Я не люблю людей", - говорит человек, отринутый родиной; тот чьим именем хрестоматийно иллюстрируется максима "не читал, но осуждаю". Два противоположных по смыслу высказывания от двух людей, которых не должно бы сравнивать, так далеки они друг от друга: годы жизни, род деятельности (хотя Пепеляев грешил же стиховно, хм, именно грешил); национальность, вера в родину и свободу; степень прижизненного влияния и могущества, наконец. И однако же, сравнение словно само собой просится. Говоривший о лютом холоде своей крови и нелюбви к людям, сделал для родной словесности, коллективного бессознательного нации, для ментальности всех владеющих русским языком (даже и тех, кто не читал, но осуждает). сколько прекраснодушному мечтателю, готовому служить народу до Страшного суда, представиться не могло.

А чем запомнился Пепеляев? Ну, положа руку на сердце, кто из вас вообще знал что-нибудь об этом царском генерале? Тем более - возразят мне, - Нужно возвращать народу забытые имена его героев. А кто герой? Мальчишка, которому не достало возможностей реализовать мечты о доблести, о подвигах, о славе, одолеваемый "чувством желания пострадать"? Человек, который привел поверивших ему и пошедших за ним на мучительную смерть? Какому народу он собирался служить? Якутскому? Не вполне русский, не находите? Нет, мы интернационалисты спокон веку, кто бы спорил. но чукчи - это даже не балканские братья.

Или речь о якутском золоте и алмазах; северном пути в Америку; возможности создать Независимую Сибирь? Пепеляев был одним из виднейших сибирских областников своего времени. Ну, центробежные тенденции и всякое такое, вы понимаете. И тогда выбор его генералом от современной российской литературы в качестве героя, с последующим награждением романа двумя из двух наиболее престижных литературных премий - акт гражданского неповиновения. Этакая карманная фронда - все, кто есть кто-то, знают, о чем речь и посмеиваются над сатрапами, а профанам и знать ничего не положено.

Без малого пятисотстраничная книга о Пепеляеве могла быть оправданной, если бы автор взял на себя труд серьезно подойти к исследовательской части. Однако стойкое ощущение. что основными источниками послужили папка из архива НКВД в совокупности с воспоминаниями Строда, не покидает на всем протяжении чтения. Возможно беллетристическая составляющая могла бы оживить действие и сделать этот труд хотя бы читаемым. Тем более, что статья Вики о Леониде Юзефовиче недвусмысленно дает понять, что из него, буквально как из гоголевской шинели вышел весь цвет нынешней российской словесности: близкому другу Акунина Леонид Абрамович чуть не в советское время давал читать свой неопубликованный ретродетектив; а Пелевин так и вовсе признавался в личной беседе, что барон Унгерн из "Чапаева и Пустоты" навеян биографическим трудом старшего товарища.

Но нет, написано местами зубодробительно скучно, а большей частью просто скверно. Беллетристической составляющей здесь пренебрегают, не царское это дело. Единственное, что оживляет унылый пейзаж - противостояние Строд-Пепеляев в Сасыл-Сысыы, но там уж такой уровень естественного трагизма, что достаточно просто пересказать события сегодняшнему читателю, чтобы добиться выворачивающего душу эффекта. Что автор и делает более-менее связно. И что мы имеем в сухом остатке? Плохая книга, о которой всякий умствующий лукаво может с гордостью сказать: "Не читал, но одобряю"

«Трагедия — это не история с плохим концом, а история борьбы, которую ведут две силы, каждая из которых обладает частью правды, но принимает эту часть за целое. Это как с Антигоной по Софоклу, которая хочет похоронить своего брата, а царь Креонт хочет отдать его на растерзание диким зверям, потому что Полиник предал своих. Они оба правы, и примирение невозможно. И в таких трагических конфликтах яснее видна природа человека и природа общества. Потому что если мы говорим о национальных войнах, то всегда ясно — вот здесь свои, а тут чужие, понятно, где зло, а где добро. И в юности мы еще пытались взвесить стороны в Гражданской войне, понять, на чьей же стороне было больше правды. А теперь я понимаю, что это бессмысленно: правда не поддается количественному измерению.» - из интервью автора.
«Зимняя дорога» - документальный роман. Эпизод Гражданской воны. И победители, и побежденные умрут одинаково, более того, они совершенно случайно в какой-то момент оказались на стороне белых или красных. Мы стоим над конфликтом, потому что знаем, чем всё кончится. И именно поэтому, а не за счет всяких ужасов войны, книга для меня лично такая грустная, и именно поэтому так четко передается со страниц читателю ощущение обреченности и безвыходности. Потому что всё сотрется и перемелется, не останется ни тех, ни других. Всё по сути бессмысленно.
Обидно, что история ничему не учит. Вот сейчас, например, - ведь книга актуальна как никогда. Но это потом станет ясно, когда кто-нибудь через сколько-то лет будет тоже стоять «над» и знать наперед.
(А Сибирские названия рек и мест меня прямо завораживают. Сказочные какие-то края, которые словно не существуют на самом деле.)

И вот как оценивать такие книги? С одной стороны, понимаешь какой огромный труд был проделан. С другой, из-за обилия документов потеряна какая-то искра жизни. И все становится просто огромной серой массой с бесконечными именами, племенами, названиями населенных пунктов...
Это самое обидное. Такие интересные герои. Такие жуткие события. Такая непростая судьба. А скучно.
Интерес вызавали судьбы героев до войны и после. Как идеологические враги, оба не стали новому режиму. И при этом были терпимее друг к другу (взять брата врага на службу, когда весь город от этого отказывался!). И жизнь закончилась одинаково...
К концу чтения, сложился примерный образ это романа. Вот представьте вам скульптор показывает глыбу. И ты понимаешь, ого сложно ее было принести. Но что сделал с этой глыбой сам автор? Обтесал края и представил зрителям.

Новая книга Леонида Юзефовича "Зимняя дорога" посвящена событиям гражданской войны в Якутии. Книга документальная, жуткие подробности побоища воспроизведены по материалам воспоминаний очевидцев и участников событий. Собственно, речь идет о последних актах гражданской войны - антибольшевистском восстании в 1921-22 в Восточной Сибири.
В центре сюжета противостояние двух героев - белого генерала Пепеляева и красного командира, латыша-анархиста, Строда. Оба идеалисты, оба упорные фанатики своей идеи. Кульминация их противоборства - многодневная осада зимовки Сасыл-Сысы, один из крошечных эпизодов всероссийской бойни, который превращается в борхесовский вечный сюжет о героях штурмующих и защищающих крепость. И что это была за крепость! Засевшие на зимовке большевики сложили укрепления из замороженного навоза, по мере разрушения стен осажденные укрепляли их трупами, которые намертво вмерзали в стены.

Удивительно, но фоне этих инфернальных картин, где сама природа была не меньшей участницей боевых действий, чем люди, Пепеляеву удалось сохранить гуманизм и не казнить пленных врагов - наличие зверств и расправ не смогли установить крайне ангажированные члены большевистского трибунала над участниками пепеляевского восстания.

Интересна и дальнейшая судьба героев - Строд стал писателем, по пьянке пригрозил убить Сталина и был расстрелян, Пепеляев, уже отсидевший 10 лет за борьбы с большевиками, в результате чекистской интриги, был объявлен главой фантомного белогвардейского заговора и тоже был казнен. Оба со своим героическим мировоззрением не вписывались в тоталитарную реальность.

Юзефовичу очень хорошо удается передавать всю эту "шокирующую Азию", потусторонность Якутии, где классовая борьба легко интерпретируется в терминах шаманизма (постанцы-якуты одевали убитым большевикам штаны на руки показывая их перевернутую, оборотническую природу), где человек и природа сосуществуют в неразделенном цивилизацией состоянии. Как и в книге "Самодержец пустыне" о бароне Унгерне Юзефовичу удается находится на бесконечных просторах Евразии целую галерею интересных персонажей, и неожиданным образом вписать их в общий контекст (Пепеляев отбывал ссылку в Воронеже, в одно время с Осипом Мандельштамом).

Ну и, конечно, Юзефович мастер деталей - от леденящих душу подробностей ведения боевых действий в условиях вечной мерзлоты до неожиданно появляющейся в финале шашки Пепеляева, которую якобы генерал Коржаков подарил Майклу Джексону. Страшная и страшно захватывающая книга.