Зимняя дорога

За «Зимнюю дорогу» Леонида Юзефовича я взялась сразу после «Обители» Захара Прилепина. Читала и сравнивала, как по-разному два автора работают с историческим материалом. Если у Прилепина — полноценная художественная обработка, то у Юзефовича — минимум художественности. Зато автор обнажает процесс: из каких источников черпает факты, как их комбинирует и достраивает, чтобы получить целостную картинку. Подходы разные, но результат в обоих случаях впечатляющий: книги держат в напряжении, не дают оторваться, заставляют читать главу за главой.

«Зимняя дорога» реконструирует противостояние белого генерала Пепеляева и красного командира Строда. Это история двух воинов, судьбой поставленных по разные стороны фронта. Однако между ними нет личной вражды. Они сражаются, потому что так дóлжно, словно герои древних сказаний.

Самое жуткое в истории Пепеляева и Строда даже не ужасы осады Сассыл-Сысы, не застывшие озера крови и баррикады из чудовищных подручных средств. Страшно то, что в итоге и победителя, и побежденного перемалывает безжалостная государственная система, попутно захватывая в жернова и своих создателей.

«Зимняя дорога» так впечатлила меня, что я решила глубже изучить контекст. Дошла до Пермской диорамы, и с удивлением выяснила, что мемориал никак не относится к гражданской войне. В моей голове отечественная история — сплошь из белых пятен, увы. Поэтому зимняя сцена восстания 1905 года для меня не просто фотофон, а напоминание о пробелах в моих знаниях.

Сегодня будет книга в необычном жанре, некая смесь документальной и художественной литературы - документальный роман. Представьте, что перед вами лежит большая пачка архивных документов и вы пытаетесь написать книгу о том, как всё было на самом деле. Иногда вставляя свои разъяснения контекста, иногда говорите устами героев (которые как бы не герои, а реальные люди), иногда весьма красочно описываете окружение. В общем, пишем как всё было немного разбавляя вольностями, которые не сбивают с ног историчность происходящего, а помогают читателю лучше погрузиться в то время и те события.

Данное произведение подойдет тем, кто хорошо знает историю России - особенно начала 20-ого века. В противном, случае нужно будет провести ликбез, так как автор не рассказывает на пальцах многих вещей. Книга вообще весьма направлена на узкий контингент читателей (историки). Поэтому перед тем, как брать подумайте, зачем оно вам. Здесь очень много деталей.

Чтобы вы примерно понимали о чём книга, введу вас в курс дела. На дворе 1922 год, Гражданская война подходит к концу. Времена тяжелые. Красные воюют против белых. Белые активно проигрывают. И вот казалось бы, когда всё кончено, и даже Сибирь сдалась красным. В Якутии ещё остался запал, она находится далеко и красные ещё не добрались туда в полной мере, там есть очаг несогласных с красным террором. И здесь как раз всё и начинается и заканчивается. Война проиграна. Вся верхушка белых разбрелась. Тем не менее собирается горстка людей, которые отправляются на добровольческих началах в Якутию.

Очень трудно было читать эту книгу. Не только потому, что жанр весьма специфичен, масла в огонь подливала история. Да, реальность всего происходившего не давала покоя. Это было? Красный террор. Белый террор. Война против своих. А ещё хуже, что мы читаем всё произведение от лица проигравших. Это давит вдвойне. Мало того, что белые уже проиграли. Так нам предстоит выдвинуться с горсткой людей в самые суровые условия и сражаться против всей красной армии. Пахнет большим количеством потерянных жизней.

В главных ролях Пепеляев и Строд. Оба командиры своих частей, которые теперь навсегда будут неразрывно связаны в учебниках истории. За Пепеляевым мы будем следить больше, про него вся история. Пепеляев белый, Строд красный. Им придется воевать против друг друга. Судьба их, несмотря на то, что один победил, а другой проиграл, будет одинакова. Каждый будет расстрелян красными почти через 20 лет.

Здесь будет в красках описаны сражения. То, как люди жили на войне, то как умирали за идею. Как складывали баррикады из замерзших трупов товарищей, то каким пыткам подвергались солдаты с обеих сторон. В ужасных условиях, с недостатком патронов, одежды, провизии - эти люди шли в добровольный поход за восстановление справедливости в стране. По другую сторону красные, вроде бы оснащенные, но не в полной мере. Их гнало командование, поэтому условию у них были не лучше. Благо только всегда можно было верить в подмогу с тыла. У Пепеляева такой роскоши не было. Они были одни.

Вы всё же спросите, зачем они шли, если всё это выглядело как очевидное самоубийство? У них выбор был невелик. Остаться и терпеть красный террор, который бы бесчинствовал на их землях, да еще и посадил бы тех, кто был до этого за белых. Либо всё же попытаться вернуть себе право жизни при своих условиях, а не навязанных красными.

Автор не выносит никаких рассуждений кто прав, а кто нет, он просто описывает события. Каждый найдет правду по обе стороны. Здесь тяжело найти очевидного злодея, хоть и рука как-то по наитию тянется на красных. У всех были свои амбиции. Своё видение будущего государства. Но сколько жизней стоили эти амбиции? Но сколько стоило бы их отсутствие? Есть над чем подумать.

Миру мир. Всего хорошего!

Якутская экспедиция - погоня за призраком, чью сущность и обличье он описать не мог, но надеялся узнать его при встрече.

Лауреат литературной премии «Большая книга». Наверное поэтому она попала мне на глаза. Но кроме того, тема Гражданской войны сама по себе не оставляет равнодушной. Исходя из этого, пройти мимо не смог.

Но, честно говоря, я не понял не только почему именно это произведение получило приз (хотя я не ищу в премиях литературной логики), но также почему это так называемый "документальный роман".

"Бодрый исторический фикшен", "читается на одном дыхании" прочитал я на одном большом ресурсе. Но ничего подобного я здесь не наблюдаю. Книга довольно скучная, и её аудиторию я бы определил узко - люди, живо интересующиеся именно судьбой Анатолия Пепеляева либо обозначенным периодом конца Гражданской войны в Сибири (1922-1923-ий), который не очень хорошо изучен и не так интересен читателю, как 1919-ый, к примеру.

Я думаю, что не получилось именно повествование о самом походе - здесь можно просто уснуть. Но вот завершающая часть о судьбах героев ПОСЛЕ - уже на ура идёт, интересно и хорошо написано.

При всём этом нельзя не признать, что за книгой стоит большая работа автора с архивами, разными источниками...

Если говорить о самом предмете, то предприятие Пепеляева было обречено на неудачу. Рано или поздно. Но это сейчас, оглядываясь назад можно сказать. А тогда я не знаю что в первую очередь руководило им. Отчасти конечно тот факт, что этот деятельный военный человек, бескорыстный, с обострённым чувством справедливости, любимец сослуживцев, не смог найти себя в новом мире. Как и много других русских, доживавших потом свой век в Европе, Китае...

Вот в книге я увидел такие строки (чья-то цитата по-моему) - мол, Пепеляев не определился до конца с кем он и как он, оттого и погиб. Я не согласен. Тот же Колчак был на твёрдых позициях. И как всё закончилось для него? Гражданская война даже больше перемолола именно идейных её участников.

Иван Строд, кстати, тоже не смирился с тем, к чему пришла в итоге Советская власть, за которую он бился ценой собственной крови.

Эти два исторических персонажа не то, что слабые или колеблющиеся... но вероятно потерявшиеся, не сумевшие смириться с действительностью, найти себя в новой России, которую не могли принять. Судьбы их схожи.

Понравилось, поражена сроками подготовки и написания книги автора (20 лет!).
Считаю, что написание документальных литературных историй, особенно заведомо понимания чем закончилась история человека, трудной задачей, ведь нужно разглядеть за поступками человека личность, влезть в его шкуру. Особенно трудоемко описать жившего человека, не превратив его просто в литературного героя.
Леонил Юзефович справился с поставленной задачей, описал двух военных белой и красной армии. Вглядитесь в лица идеалистов:

Как я считаю, это каторжная работа за идею, держать идею не только у себя в голове и сердце, но и заразить этим людей. Долг Родине, как это звучит гордо и сильно, и эти люди знали что это такое, пока не окунулись в действительность и не поняли, что они просто пешки в игре за власть. А народ, у людей только одно в умах, был бы дом, хлеб, некая свобода выбора, а какая власть все равно (Постепенно пришло понимание: «Народ только пользовался нами во избежание разверсток, налогов и прочая, а вопрос о власти его мало интересовал».)

Послесловие автора о причинах написания книги немного опрокинуло меня, а действительно в чем смысл написания книги и такой долгий период ее создания, но каждому читателю дается выбор самому понять, зачем он прочел книгу или потратил свое время на докуметалку. Я с со своим пацифистским призывом "Войне нет!" никого не удивлю, меня всегда угнетала и возмущала вражда между братьями народами, а особенно гражданские войны внутри одной страны. Но 20 век с бесчисленной казалось бы дележкой территорий никого не научил.
На исходе Гражданской войны, в мире, где самый грозный враг – не противник, а мороз, красные и белые уже не питали ненависти друг к другу и постоянно предлагали друг другу сдаться. Никому не хотелось убивать таких же русских людей, как они сами. Населенная непонятным народом чужая холодная земля, за власть над которой они сражались, объединяла их равной враждебностью к тем и другим.
Давайте оставаться просто людьми с совестью.

Хоть Леонид Юзефович и написал всего две биографии, но точно скажу — он из тех, кто пишет лучшие книги в таком жанре.

Казалось бы, книга рассказывает о кратком эпизоде гражданской войны. Да еще и основное действие происходит на окраине растерзанной империи: страшно сказать — в Якутии. «Там что, война была?» — скажет обыватель. — «О чем тут писать вообще?»

Но события и судьбу героев автор изобразил с такой ясностью, глубиной и уважением, что честно — мне книга кажется похожей на биографии, написанные великолепным умнейшим Плутархом.

Автор сравнивает столкновение белогвардейца Пепеляева и красного командира Строда с роковым столкновением троянцев и ахейцев. И в таком сравнении нет пафоса — потому что в этой книге такие сравнения к месту.

Это рассказ о героях, а не просто история гражданской войны в лицах, и за размеренным повествованием здесь властвует непреклонный фатум.

Спустя двадцать лет после начала знакомства автора с архивами НКВД и ФСБ по делу белого генерала Анатолия Пепеляева появится книга... Всплывут многие детали о забытых в далёких сибирских и дальневосточных зимних пустынях и якутских лесах событиях, о повстанцах, о героях и о предателях, об идеях высоких, которые обладали неимоверной силой... Той силой, которая заставляла продираться сквозь все сомнения и бороться до конца.
⠀
Это была война не только белых и красных, анархистов и монархистов, ратовавших за те или иные идеалы. Это были почти древнегреческие картины о битвах героев. Битвах, которые почти документально изобразил Леонид Юзефович, не уступая поэтичности и эпичности греческих предшественников.
⠀
«Зимняя дорога. Генерал А. Н. Пепеляев и анархист И. Я. Строд в Якутии. 1922-1923»
Редакция Елены Шубиной / Издательство АСТ, 2016. — 420 с.
⠀
Этот документальный роман охватывает события 20-х годов прошлого века, а точнее — во всех деталях описан поход возглавляемой «мужицким генералом» А. Пепелявым Сибирской Добровольческой Дружины на Якутск. Юзефович передал в книге внутренние мотивы и внешние события глазами разных действующих лиц, при этом он пользовался широким кругом архивных материалов, дневников, воспоминаний, сумев докопаться до более правдоподобных версий. Шаг за шагом мы узнаём наших героев, их прошлое и центробежные силы, их толкающие на те или иные поступки. Здесь переплетены и психологические характеры героев, их намерения и взгляды, и обстоятельства, в которых их поставила история, рок, судьба.
⠀
Противостояние пепеляевцев и отряда Ивана Строда со стороны Красной Армии в условиях якутских морозов и на грани выживания вошло в историю (легендарная оборона Сасыл-Сысыы получила название «Ледяная осада в Амге»). Можно назвать это неким апофеозом всей истории, читая эти страницы, физически ощущаешь ужас описанных событий:
⠀
«Изуродованные пулями трупы белых и красных вперемешку с плитами мерзлого навоза; измученные голодные люди, на четвереньках ползающие среди собственных испражнений или ночами распиливающие окоченевшие конские туши <...>, «миллионы вшей», снег с кровью вместо воды, обгорелые лохмотья вместо шинелей...»
⠀
Удивительные эти два героя, два сильных лидера, о которых речь в книге. Чем больше я читал, тем больше убеждался в их схожести, в некой параллельности их судеб и жизненного пути. Это был интересный опыт погружения в историю Гражданской войны, в географию Дальнего Востока и Якутии, в этнические и политические реалии тех времён, когда происходил глобальный слом эпох и появлялась совсем другая система.
⠀
«Я полагал, — признавался Пепеляев, — что сам народ из глубины своей выдвинет те силы, которые создадут действительно народную власть»
⠀
История России полна таких неимоверных узлов, в которые попадали замечательные люди, с виду простые, но для своего времени и своих обстоятельств ставшие героями вне зависимости от того, кто и кого победил...
⠀
«Кажется, белые и красные, подобно троянцам и грекам, сошлись на этом пятачке, подвластные высшим, надмирным силам, которые через них разрешают спор об устройстве мира людей. Покорность общей судьбе не предполагает взаимной ненависти, и когда Пепеляев и Строд встретятся в зале суда, каждый выразит уважение другому»
⠀
Скорее всего, у книги не будет массового читателя, потому что это не чтение для всех, но определённо эта книга и проделанный труд достойны и внимания, и анализа. Обилие деталей и действующих лиц, нагромождение фактов и подробностей меня иногда уводило от самой истории, от главного, но я прилагал усилия и шёл дальше. В таком историческом романе без детализации не обойтись. Кого интересует данная тема и хорошо проделанное исследование, советую к чтению. Тут есть место и драме, и поэзии, и героическому эпосу.
Оценка: 4,5/5

В рамках изучения претендентов на «Большую книгу» прочитал я и «Зимнюю Дорогу» Леонида Юзефовича. Тем более, что однажды он эту премию уже выигрывал.
Понятно, что главную премию он получит вряд ли (именно по этой причине), но текст должен был оказаться любопытным.
Так, в общем-то, и вышло. В предыдущей книге автора (хотя на самом деле, это переработанная старая) - «самодержец пустыни» рассказывалось про барона Унгерна-Штернберга, пытавшегося построить белогвардейское государство в Монголии. Из новой книги мы узнаем про противостояние белого генерала Анатолия Пепеляева с советским военачальником Иваном Стродом в снегах Якутии. История про войну, где обоих участников вперед вел и долг и вера и где оба делали все, чтобы максимально избежать лишней крови. Достаточно, сказать, что обе стороны были уверены, что могут оставить противнику своих раненных, он о них позаботится.
История - апогеем которой стали баррикады из промерзших тел бойцов у стоянки якутских юрт у Сассыл-Сассыы, история двух обреченных. Оба ее героя сгинули в жерновах сталинских репрессий. Один после многих лет тюрем, второй после многих лет запоев. Страшная, белая, молчаливая Якутия не принесла счастья никому. И кажется именно она и стала главным героем книги Юзефовича.

Читать об Якутском мятеже, на самом деле интересно, книга написана легко и больше всего радует, что среди главных героев нет правых и виноватых. Есть лишь страшные условия (что всегда привлекает у того же Джека Лондона) и два человека, которые не простят себе отступления. Захватывающе и страшно

До того, как к моей голове провели широкополосный интернет, Леонид Юзефович существовал в ней в виде безымянного автора начала 20 века. Зародилась эта необычная концепция (как и многое необычное) в Кишинёве, в тягостном (для меня) 1996 году, когда силы для повседневной борьбы приходилось черпать даже из телевизора. И вот однажды я наткнулся на детективный фильм — хотя он достался мне без начала, природная сообразительность, усиленная Литинститутом, позволила быстро разобраться, что к чему.

Дело происходило в дореволюционном Питере: какие-то отморозки замочили иностранного посла, и местному сыщику Путилину нужно срочно-срочно найти убийц, иначе будет международный скандал и казус белли. Всё закончилось хорошо, только немного плохо: убийц-то Путилин нашёл, но заодно огрёб неприятностей от начальства и был понижен в должности — это вместо благодарности. Обидно. Но потом опять хорошо: через год Путилина вернули на прежнее место, потому как без его профессионализма справиться не могли. Короче, классный фильм с замечательным Петром Щербаковым в главной роли. По ходу просмотра я даже пару раз пришёл в восторг (труднодоступное на тот момент чувство).

А после предался лирической самокритике: как мало, в сущности, я знаю о мастерах, которые творили в тени великого Чехова и, пусть и менее великих, но вошедших в учебник, Куприна, Шмелёва, Горького, Бунина, Андреева, Белого, Сологуба — бок о бок с не вошедшими Лейкиным, Боборыкиным, Дорошевичем... И как творили!..

Время меня, однако же, разочаровало: лет этак через десять я доподлинно узнал, что автор повестей о сыщике Путилине, если и живал в начале 20 века, то отнюдь не с постоянной пропиской, а всего лишь по лимиту — вахтовым методом или, говоря точнее, временными погружениями. А, значит, пласты, которые я намеревался раскопать в тени учебниковых писателей, не поражают перспективностью. В общем, как сказал Вадим Ромеев: «Все тайники уже разрыты».

Отмечу, что похожий прокол у меня уже случался — на экзамене по античной литературе, когда я увлекательно пересказывал академику М.Л. Гаспарову содержание «Эдипа-царя» («А Эдип ему хук слева — тыдыщ! Тот на землю — шмяк! А потом Сфинкс его и спрашивает…»). Всё бы нормуль, но меня подвела моя тогдашняя тяга к открытым концовкам (они мне казались более глубокими, что ли). «Одного только не пойму, — покончив с сюжетом, задумчиво поделился я, — для чего Софокл такие извращенческие пьесы придумывал? Вон Эсхил с Еврипидом до такого не опускались! И даже легкомысленный Аристофан такого себе не позволял! Убил отца, женился на матери — куда это годится? А потом наивные простецы вроде Зигмунда Фрейда принимают всё за чистую монету!». Мировое светило филологии совершенно неакадемично захихикал в кулачок и мою открытую концовку прикрыл: «Что вы, молодой человек, — сказал М.Л. — Софокл ничего не придумывал: он использовал готовый сюжет мифа, который был прекрасно известен и зрителям, жителям Афин». Вот, блин.

Это я к тому, что «Зимнюю дорогу» я читал двумя способами: от начала и где-то до середины — профанским (никогда не слыхав о героях этой книги, реальных людях Гражданской войны), а с середины и до конца— афинским (сбегав в интернет и уже зная, что с кем произойдёт). Дело не только в моей личной нетерпеливости, но и в свойствах текста.
Профанский способ базируется на увлекательности и динамике. Афинский — на созерцании (в иных случаях — на смаковании), он сосредотачивает внимание на деталях и нюансах.

Говоря условно: профанский способ это — время, афинский — пространство.

Динамику «Зимней дороги» не назовёшь медлительной, однако всякий раз, когда возникает ощущение, что повествование набрало ход, происходит остановка для того, чтобы подобрать с исторической обочины ещё одного участника действий. И так раз за разом происходит расширение пространства.

Вообще же, функция пространства в этой книге даже более значима, чем можно ожидать из названия. Оно служит фоном событий и в то же время является и главным призом — «красные» и «белые» отвоёвывают его друг у друга, сражаются и умирают за право владеть им. Всего же удивительнее ощущение, что именно пространство (этим проникаешься по ходу чтения) и решает, кому тут победить. У него примерно та же роль сверх-героя, какую в истории бедолаги Эдипа выполняет Рок, заранее определивший сюжетную линию. Но, разумеется, со своими сибирско-якутскими особенностями: выживание героев здесь зависит от того, на чью сторону встанут жрецы Пространства — его коренные обитатели (сами вообразите, каково это — пускать корни при минус пятидесяти). И то обстоятельство, что в частном «зимне-дорожном» случае жрецы взяли паузу, не выбрав ни одну из сторон, означает и для проигравших, и для победителей лишь некоторую отсрочку, но не уход от Судьбы: и те, и эти будут одинаково настигнуты Роком — кто в 37-м, а кто и раньше.

Но сверх-герой — это отнюдь не главный герой. Я хочу указать на веские причины, по которым «Зимняя дорога» непременно должна быть маркирована нашими литературными премиями в назидание писателям и читателям: первым — чтобы учились писать на исторические темы, вторым — чтобы умели отличать настоящую вещь от художественно облагороженной подделки (фуфла).

Говорят, в давние времена слово «мастер» было наделено предельно конкретным смыслом: так назывался человек, который умел изготавливать образцовые изделия — chef d’oeuvre. Подмастерье, сдавая экзамен на звание мастера, должен был представить свой шедевр, тем самым доказывая, что он постиг все секреты и навыки ремесла. Иными словами: мастер — не обязательно гений или огромный талант, а шедевр уж точно — не безразмерная кошёлка, куда можно напихать всё, что «а мне понравилось». Огромный Талант запросто может создавать графоманские вещи и не стесняться их печатать. Мастер так поступить не может по определению. О степени одарённости или художественной силе, как и о вкусах, можно спорить, сколько угодно, о мастерстве — нет.

Леонида Юзефовича можно считать гением или огромным талантом, а можно и не считать. Но бесспорно: он — мастер в том самом истинном старинном смысле, а «Зимняя дорога» — образцовая работа, chef d’oeuvre.

Ну вот, Гражданская война: как о ней писать из нашего времени? А ведь будут, будут — и про нее, и про Великую Отечественную, и про (куда без него?) ГУЛАГ. И здесь есть несколько возможных подходов. Один: идеализированная история дедушки-прадедушки (бабушки-прабабушки, семьи). Другой: писать про исторически известных персонажей. Третий: «почитать источники», а далее, использовав их, как дровишки для розжига воображения, применить нехитрый приём «я в предлагаемых обстоятельствах» и художественно, очень художественно склонять эти обстоятельства по киносценарным падежам («Меня чуть не убили», «Я чуть не убил», «Меня предал друг, и я мучаюсь: простить или не прощать?», «Моя любовь в этих страшных условиях» и т.д.). Вот этот последний подход, я опасаюсь, и может со временем стать (если уже не стал) основным, но так быть не должно. При обращении к трагическому периоду истории честность важнее таланта, и с воображением, как основным писательским инструментом, туда лучше не соваться. Мастерство не лжёт, а воображение неминуемо создаёт развесистую клюкву.

И всё это — от превратного понимания художественности исключительно, как умения писателя своим пером воздействовать на воображение читателя. Когда говорят, что «Зимняя дорога» — вещь, скорей, документальная, чем художественная, это неверно.
Лошадь не стоит позади телеги.

Произведение начинается с художественного замысла.

Замысел начинается с выбора героя и сюжета.

Выбор осуществляется художественным чутьём, и только им.

Таким образом, художественная ценность произведения во многом определяется ещё на той стадии, когда не написано ни строки — так же, как стоимость будущего украшения изначально зависит от того, из меди ли оно будет сделано или золота (художественно выполненное медное кольцо всегда будет цениться ниже безыскусной «обручалки»).

Точность, проницательность, правдивость, сила художественного чутья Леонида Юзефовича заключается в том, что из миллионов трагических историй Гражданской войны, откуда можно надёргать сколько угодно материала для романа, он выбрал идеального героя («идеального», разумеется, не значит «единственно возможного»).

Идеального — потому, что личность генерала Пепеляева на редкость ярко, точно и полнокровно соответствует сути, трагичности, противоречивости и жертвенности Гражданской войны.

Идеального — потому, что ему противостоят идеальные (с точки зрения темы) противники, и потому у этой истории — идеальный сюжет.

Идеального — потому, что, будь Пепеляев всего лишь плодом воображения романиста, автора непременно обвинили бы в идеализации, ибо таких героев на самом деле не было, так как их в принципе не бывает. Слишком уж он… такой... чрезмерный. И среди солдат невероятно популярен за простоту и полководческий талант. И генералом стал в 27. И при взятии Перми двадцать тысяч пленных красноармейцев по домам распустил. И угрожал арестом самому Колчаку, требуя созыва Сибирского Земского Собора и расследования обстоятельств сдачи Омска (конфликт между генералом и адмиралом погасил старший брат Пепеляева — премьер-министр колчаковского правительства). И не пил!!!

Не много ли?

Много. Но ещё не всё. «Зимняя дорога» — про то, что сверх этого «много» и сверх возможного. Про «Хочется испить чашу страданий до конца» (запись в дневнике Пепеляева).

Пересказывать эту книгу — дело напрасное, как любую долгую и трудную дорогу. По ней можно только пройти (прочитать). По пути вам встретится много интереснейших фактов и подробностей, которые хочется запомнить, но в памяти удастся удержать лишь небольшую часть. Но кое-что столь же тщетно захочется забыть. Однако всё равно остаётся сумма знаний и впечатлений, которая позволяет отвергать историю Гражданской войны в виде, например, трагической любви Колчака или другой искажающей идеализации

Словом, интернет интернетом, а голова — головой. Мне и сейчас кажется, что повести о сыщике Путилине должны были быть написаны до революции — что есть в том времени литературная пустота, которую Леонид Юзефович заполняет, а потом кто-то заполнит литературные пустоты нашего времени.

Наверное, это ощущение базируется на представлении, что литература — общее дело (не может быть литературы из одного писателя), и связь времен в ней — дело естественное и необходимое, хотя и таинственное. И, если представить общее дело литературы, как строительство здания, то, конечно, далеко не все напечатанные «кирпичи» идут в ход. А вот не поражающая толщиной «Зимняя дорога» — наш материал.
__________________________________________________
Вадим Ромеев — герой трижды премированной (ж-л «Октябрь, «Москва-Пене», «Ясная поляна») повести Валерия Былинского «Июльского утро». Валерий Былинский — петербургский писатель из Москвы (не путать с писателем Былинским — персонажем романа «Незадолго до ностальгии»).