Цитаты из книги Суер-Выер

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО, В КОНЦЕ ЕГО, КОНЕЧНО, УЖЕ НЕ БУДЕТ.

В пироге что-то тихо и яростно клокотало. Из-под ржаной корки, из трещинок в пропеченном тесте струился лучной и рыбный пар. Так и хотелось отодрать корку, глянуть, кто там таится под ней. – Самовар-баранки! – крикнул кум, и баранки с самоваром явились на стол. Самовар завывал и гнусавил носом, булькал рыбник, тихо шептала что-то пенка парного молока – все двигалось и жило на столе, даже баранки чуть шевелились, легонько подталкивая друг друга маковыми боками.

Дед молчал, прикрывши глаза. – Да что, обиделся, что ли? – спросил я. – Из-за сапог? – Не в сапогах дело, – махнул рукою дед. – Так чего-то жалко стало. Летаешь, летаешь, а толку… – Так ведь и мы, – сказал я, обняв деда за плечи. – Плывем, плывем, а что толку? – Да, – вздохнул дед, – горемыки мы.

Кажется, я все понял. Старуха была с приветом и сейчас пыталась передать мне этот привет.

– По-моему, он безрассуден, – сказал милиционер Шура, еле ворочая своим тортолюбивым языком. – Он не годится в капитаны.

— Если уж ты что-нибудь задумал, будь добр, доведи! Большому кораблю – большое плаванье!

Клара отвлеченно звякала ложкой, не желая глядеть в мою сторону. Вечер, кажется, был испорчен.

Клара Курбе выкарабкалась из лодки, подсела к столу и нервно глотнула чаю.

– Чтоб понять, что такое «борьба борьбы с борьбой», надо много страдать, много думать.

– Борьба, – медленно выговорил он. – На вид человек как человек, а в душе все – борьба, борьба… – Борьбы с борьбой, – подчеркнула Клара.

– Под этой шляпой происходит нечто иное, – замедленно начала она. – Это… борьба борьбы с борьбой!

Когда я пришел в мастерскую, счастье и гордость распирали меня. Восторг торчал из меня, как букет из кувшина. Орлов повытаскивал из букета все цветы и бутоны, пообрывал лепестки.

Грубость застряла у них в горле. Прокашлявшись, они ее постепенно проглотили.

Я шел по улице, с некоторой гордостью поглядывая на прохожих. Они-то спешили кто в булочную, кто в химчистку, а я – к писателю поговорить о лодках. Да, самая легкая лодка в мире, еще даже и не построенная, уже приводила меня в удивительные бухты и заливы.

Переулками мы вышли на Сретенку. Снежные волны выкатывались вслед за нами из темных подворотен, схлестываясь под фонарями, и улетали кверху – громыхать на крышах, выть на чердаках. – Воет, как граммофон, – недовольно ворчал Орлов, который шел впереди. – Право руля! – кричал ему я. Метель то подталкивала нас в спину, то налетала сбоку и разворачивала поперек улицы. Мы неловко маневрировали, напоминая баржу. Это было первое плавание самой легкой лодки в мире.

— Не сеет, не сеет, — проворчал Пахомыч — Небось отвези его куда-нибудь в Орехово-Зуево, сразу бы засеял и зажал.

Чем пить,
           поедая отдельных лещей,
Купил бы ты лучше
           нательных вещей

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО, И БЫЛО ОНО — БЕСКОНЕЧНО...

Я узнал эти звезды, внезапно открывшиеся мне, - Пояс Ориона. И, пробиваясь сквозь туман, светили в небесах и остальные звезды - и все созвездье Орион стояло надо мной, над озером, над пустым сердцем тумана.

- Хвала тебе, о победивший бесов! - бормотал капитан. - Над ними ты имел немало перевесов...