Мамаша Кураж и ее дети

Работу над пьесой «Мамаша Кураж и её дети» Брехт начал в эмиграции в канун Второй мировой войны. «Когда я писал, — признался он позже, — мне представлялось, что со сцен нескольких больших городов прозвучит предупреждение драматурга, предупреждение о том, что кто хочет завтракать с чертом, должен запастись длинной ложкой. Может быть, я проявил при этом наивность… Спектакли, о которых я мечтал, не состоялись. Писатели не могут писать с такой быстротой, с какой правительства развязывают войны: ведь чтобы сочинять, надо думать… „Мамаша Кураж и её дети“ — опоздала». Начатая в Дании, которую Брехт вынужденно покинул в апреле 1939 года, пьеса была закончена в Швеции осенью того же года, когда война уже шла.

Источником Брехту послужила повесть непосредственного участника Тридцатилетней войны немецкого прозаика Г. фон Гриммельсгаузена «Подробное и удивительное жизнеописание отъявленной обманщицы и бродяги Кураж» (нем. Ausführliche und wunderseltsame Lebensbeschreibung der Erzbetrügerin und Landstörzerin Courage), написанная в 1670 году. Но если у Гриммельсгаузена Кураж — авантюристка, которая, путаясь с полковыми офицерами, богатеет, а затем терпит неудачи и превращается в маркитантку, то Брехт в своей пьесе разделил судьбу и черты Кураж между двумя героинями — Иветтой Потье и Анной Фирлинг, по прозвищу мамаша Кураж. В Стокгольме к сочинению Гриммельсгаузена добавился ещё один источник — история маркитантки Лотты Сверд из «Сказаний прапорщика Столя» Й. Л. Рунеберга.

Элементы «эпического театра», позволяющие соединить драматическое действие с эпической повествовательностью и включить в спектакль самого автора, помимо традиционных для Брехта зонгов, представлены в пьесе комментирующими надписями, предваряющими каждую сцену, — по замыслу драматурга, они должны размещаться на занавесе или на заднике сцены и воссоздавать (как и позже в «Карьере Артуро Уи») историческую канву. Брехт не извинял Кураж, но и не обвинял её, своеобразным «эффектом очуждения» здесь стала неспособность героини осознать катастрофические результаты её военного бизнеса: для драматурга не важно было, прозреет ли Кураж, — прозреть должен зритель, и, соответственно, в пьесе не было недостатка в аллюзиях на современность; драматург считал, что запечатлел в своей пьесе «современное сознание большинства людей».

В первой редакции «Мамаша Кураж» была поставлена в 1941 году учеником Э. Пискатора Леопольдом Линдтбергом в Швейцарии, в цюрихском театре «Шаушпильхауз»; в спектакле были заняты немецкие и австрийские эмигранты, музыку написал Пауль Буркхард. Критика пьесу одобрила, но, по мнению драматурга, не поняла в ней главного: по отзывам критиков у Брехта сложилось впечатление, будто театр представил «трагедию Ниобеи», «буржуазная печать сочла возможным заговорить… о потрясающей неистребимой живучести материнского начала», — что побудило его написать новые варианты 1-й и 5-й картин и ужесточить характер главной героини. Так, в первоначальной редакции картины V в душе Кураж человечность одерживала верх над алчностью и, скрепя сердце, она разрывала на бинты для раненых дорогие офицерские сорочки, — в окончательной редакции Катрин эти сорочки вырывает у неё силой. В новой редакции «Мамаша Кураж», при непосредственном участии автора, была поставлена в 1949 году в Берлине, — с этого спектакля началась история театра «Берлинер ансамбль».

Спустя много лет после написания пьесы Брехт открыл для себя в образе Анны Фирлинг «символический смысл»: «…Возникает, — записал он в январе 1953 года в своём „рабочем журнале“, — образ Германии, ведущей разбойничьи войны, уничтожающей других и самоё себя, не извлекающей уроков из всех своих катастроф».

На русском языке пьеса впервые была опубликована в 1956 году в переводе С. Апта; в пятитомник Брехта, изданный в 60-х годах пьеса вошла в переводе Б. Заходера и В. Розанова.

Действие пьесы происходит во время Тридцатилетней войны, обернувшейся для Германии национальной катастрофой.

Весна 1624 года; шведский военачальник Аксель Оксеншерна набирает войско для похода на Польшу, однако вербовка идёт плохо. Фельдфебель и Вербовщик встречают на дороге фургон маркитантки Анны Фирлинг, по прозвищу Кураж. По дорогам войны она скитается со своими взрослыми сыновьями Эйлифом и Швейцеркасом и немой дочерью Катрин. Пока Фельдфебель заговаривает зубы мамаше Кураж, Вербовщик обрабатывает её старшего сына. Несмотря на протесты матери, предсказывающей ему скорую гибель, Эйлиф уходит с Вербовщиком.

Проходит два года. В Польше, у палатки шведского военачальника, мамаша Кураж торгуется с его поваром-голландцем по поводу каплуна; военачальник появляется вместе с Эйлифом, который, как выясняется, совершил подвиг: отбил у крестьян 20 голов скота, изрубив при этом четверых. Полковой священник оправдывает Эйлифа: «Господь наш умел сотворить из пяти хлебов пятьсот, ему и нужды не было. Потому и мог он требовать: люби ближнего своего. Ибо люди сыты были. Ныне не те времена».

Проходит ещё три года; Швейцеркас стал казначеем Финского полка, в который влилась и мамаша Кураж. Война «наладилась», и дела у неё идут — грех жаловаться; в сопровождении священника к Кураж часто заходит повар — поговорить о политике, об этой войне, где, по его словам, «немножко грабёж, немножко резня, немножко поджигательство и, не забыть бы, немножко изнасилие». Тем временем приближаются католики, армия лютеран стремительно отступает, — вместе с не успевшим скрыться священником, дочерью и Швейцеркасом, в последний момент прибежавшим к матери, чтобы спрятать в её фургоне полковую казну, Кураж оказывается на территории, занятой католиками.

Швейцеркас пытается добраться до своего полка, но, едва успев перепрятать ларец, попадает в руки к католикам, давно ищущим казначея. Кураж, чтобы подкупить фельдфебеля и спасти сына, которому грозит смертная казнь, готова заложить свой фургон; бывшая полковая проститутка Иветта даёт ей под залог 200 гульденов и сама ведёт переговоры с фельдфебелем. Однако выплатить долг Кураж рассчитывала из полковой казны, от Иветты она узнаёт: под пытками Швейцеркас признался в том, что, заметив погоню, он выбросил ларец в реку. Выкупать фургон не на что, — Кураж просит Иветту поторговаться и снизить «выкуп» за сына; пока она торгуется, Швейцеркаса приговаривают к смертной казни.

Прошло ещё несколько лет; мамаша Кураж со своим фургоном исколесила пол-Европы. Её дело процветает, но в битве под Лютценом погибает шведский король Густав Адольф, и воюющие стороны заключают мир. Для Кураж мир — разорение: теперь её товар никому не нужен; и тем не менее она рада миру: по крайней мере второго сына война у неё не отнимет. У её палатки вновь появляется повар.

Кураж отправляется на базар — продать свой товар, пока за него хоть что-то могут заплатить; в её отсутствие под конвоем приводят Эйлифа: он повторил свой давний «подвиг» — отобрал у крестьянина скотину, зарезав при этом хозяйку; но в мирное время за это расстреливают, и повидаться с матерью ему разрешили перед казнью. Кураж возвращается со своим товаром и счастлива тем, что не успела его продать: как выяснилось, мир закончился и уже третий день опять идёт война. Она вновь отправляется в путь, взяв с собой повара, который ничего не рассказывает ей об Эйлифе.

Осень 1634 года, «война за веру» идёт уже шестнадцать лет. И повару, и Кураж надоело скитаться, торговля не идёт: людям нечем платить; повар получает известие о том, что его мать умерла и оставила ему в наследство маленький трактир; он зовёт с собой Кураж, но — без Катрин: троих его трактир не прокормит. Кураж отказывается бросить дочь.

Два года Кураж и Катрин скитаются по Германии в обозе войска. Фургон останавливается на ночь у крестьянского дома, и Катрин слышит, как три католика требуют, чтобы крестьянин показал им дорогу в город; за ними движется полк. Катрин поднимает тревогу и гибнет. Оплакав дочь, Кураж вновь впрягается в свой фургон: «Надо опять налаживать торговлю».