Избранное в двух томах. Том 2

В «Северстрое» не терпели «балаболок» и выше всего ценили исполнение приказа.

– Именно так, – серьезно сказал Чинков. – Прежде всего работа, потом сапоги. Прошу оставить ненужные разговоры.

Привычкой палить папиросы до «фабрики», одеждой (не то жакет, не то китель из темного шевиота), собранной кое-как прической и неласковым взглядом Лидия Макаровна напоминала замотанных вдов военного времени.

Вскоре вы заметите, что люди здесь также отличаются от тех, что остались в семнадцати летных часах. Если вы прилетели на неделю, на месяц или даже несколько месяцев, вы так и не поймете, чем они отличаются. Но они все-таки отличаются, то ли раздражающим снисхождением к вам, залетному и временному, то ли странной привычкой сидеть не на диванах и стульях, а на корточках у стены, то ли небрежением к деньгам, то ли отсутствием любопытства к свежим анекдотам и сплетням «из сфер».

Сейчас Баклаков был доволен и весел, потому что находился один на один с собой.

Быстрота и натиск – вот ключ к решению маршрута.

Валентина, его жена, хотела, чтобы все в доме вызывало зависть соседей и еще, чтобы имелся достаток тайный, неизвестный соседям. Из-за этого сержант-десантник Салахов связался с «левым» товаром, вывозимым с завода. Получил восемь лет.

— Уважаю. Работу я уважаю. И мой сосед и коллега Сергей Баклаков ее уважает. Мы все уважаем работу.

— Экий вы...

— Я не экий. Я отдельный. Странник - вот кто я.

Если ты неудачлив и слаб, ты ничтожество в рядах "Север строя". Если удачлив, но слаб, ты все-таки личность. Если ты силен и удачлив, ты - личность вдвойне.

Нельзя забывать о тех мужиках, что в семнадцатом веке проскочили Сибирь. Они несли в своих котомках культуру России. За их спиной был и Архангельск, и Новгород. Они шли как миссионеры русской земли, и души их были чисты и устремлены в незнаемое. Поставить русскую избу на азиатском пределе? Разве это не достойно мечты?

Вы верите мне, я верю вам. Самое главное, ребята, – это доверие. Тогда все просто, легко и весело. А почему? Потому, что наружу выходит душа человека. А душа у каждого лучше, чем он сам. Вы мне поверьте, я это знаю.

Канавщики замотанно матерились. Они начали материться месяц назад и все еще не отошли от обиды.

Нет худжего падения, чем пытаться себя возвысить, выделить. Если тебе суждено быть вознесенным, тебя вознесут другие.

Жизнь как затяжной парашутный прыжок. Взатяжном парашутном прыжке двух ошибок подряд не бывает. Если же случилось, то ты уже мертвый. Ты ещё жив, ещё работает дрожащее от ужаса сердце, но ты уже мертвый.

... слабый не жил. Слабый исчезл в лучший мир или лучшую местность быстро и незаметно. Кто оставался, тот был заведомо сильным.

А ведь могём, ребята! Ей-богу, могём!

запутанные узлы надо рубить сразу

У вас вдруг сожмет сердце, и вы подумаете без всякой причины, что до сих пор жили не так, как надо. Шли на компромиссы, когда надо было проявить твердость характера, в погоне за мелкими удобствами теряли главную цель, и вдруг вы завтра умрете, а после вас и не останется ничего.

Жизненная наука заключается в том, что никогда не надо сдаваться раньше конца. И никогда не надо спешить раньше начала.