
Ваша оценкаРецензии
Eiliant24 ноября 2019 г.Симбиоз картин Ивана Владимирова и Василия Шульженко, описанный словами
Читать далееРоман неоднозначный, потому как каждый герой имеет свою правду, ею руководствуется и живёт сообразно ей. И пусть автора можно заподозрить в симпатии к главному герою — главной жертве, внутренние конфликты персонажей и их разрешение прописаны блестяще. Что интересно, раскрываются они преимущественно через диалоги. Именно на них, на длительных, может и немного высокопарных, но неизменно блестящих и написанных живым, жизненным языком и держится роман.
Есть претензии по поводу развития сюжета. Стилистическое своеобразие накладывает на развитие сюжета свой отпечаток и потому его восприятие оказалось каким-то неровным, лишённым целостности. Но вот к чему претензий нет — к атмосфере. Подсознательный, сокрытый и/или осознанный страх, безысходность, невидимые жернова карательных органов, которые повсеместно незримо окутывают умы и сковывают сознание. А жажда жизни, которая всегда берёт своё, пытается прорваться сквозь догматы нового мира и идеалы революции, за что неизменно бывает бита.
В «Факультете ненужных вещей» автор показывает не противостояние человека и системы, а систему больную, поражённую тяжёлым недугом. В попытке излечиться пожирает саму себя на фоне только усиливающихся симптомов. Роман — словно симбиоз картин Ивана Владимирова и Василия Шульженко, описанный словами.
42K
Fizkoshka10 декабря 2018 г.Ужасно нудно, даже после 10% никакой завязки сюжета не увиделось, не сложилось впечатления что читаешь о живых людях, просто какие-то тухлые носки перебираешь. Это не роман-история, это отражение в зеркале, пыльном и затянутом паутиной.
41,7K
kombomilk24 марта 2016 г.Читать далееПосле повторного прочтения романа (а его можно читать много раз — верный признак большой литературы) я думаю о том, насколько избирательно и необъяснимо формируется литературный канон. "Факультет", на мой взгляд, совершенно определенно является одним из лучших русских романов 20 века, который, к сожалению, все еще находится в тени. Это прекрасно написанный, умный, сложно устроенный, но при этом, возможно, иногда обманчиво простой для восприятия текст, в котором ну столько всего, что жизни не хватит, чтоб все это объять. И дело, конечно, не ограничивается 37-м годом и сталинским террором — это важная тема, и она очень тонко осмысляется, но разговор все-таки выходит на более высокий метафизический уровень, извините за выражение. Это высота Шекспира и античной трагедии. Это очень большая литература, правда.
4324
leksa8716 марта 2016 г.Ненужные ценности.
Читать далееНесколько лет назад в поиске интересных книг,я наткнулась на незнакомого автора Юрия Домбровского и в частности его книгу "Факультет ненужных вещей".Но только недавно участие в игре на ЛЛ сподвигло меня взяться за такую масштабную книгу(700стр.-это не шутка!
Что мы имеем в анамнезе?Автор писал сей роман почти 20 лет и особо не рассчитывал на публикацию в СССР.И действительно,впервые роман был издан во Франции."Факультет ненужных вещей" можно сравнить с книгой М.Булгакова "Мастер и Маргарита" по напряженности того времени и частично по проблематике.В обеих книгах есть главы,посвященные жизни Христа,размышления о нем и Иуде.И также,как у М.Булгакова, книгу можно назвать автобиографичной.Ю.Домбровский отбывал 4 срока в лагерях,на него клеветали.Как и главный герой Георгий Николаевич Зыбин,автор жил в Алма-Ате и работал археологом,там же по навету корреспондента,был арестован.
Итак,главный герой Зыбин-археолог проворонил золото на раскопках и по этой причине попадает в руки НКВД,где его сосед по камере Буддо объясняет ему всю прелесть местной системы.Выйти из тюрьмы невозможно-это дало бы повод говорить,что НКВД может быть не право,а такому не бывать в принципе!Следователи НКВД Нейман,Хрипушин и другие пытаются морально уничтожить Зыбина-подсылают будильников,врут,что его знакомые признаются в преступлении-всё делают для того,чтобы он сознался в краже золота.Но вся соль в том,что Зыбину не в чем сознаваться и он не желает слушать Буддо и идти на компромисс с тюремным начальством.Он изводит себя голодовками,он пускает в ход кулаки,когда это необходимо,но не сдается.Вот она трагедия интеллигента того времени!
Показана здесь и любопытная история заключенного Каландарашвили.Зыбин также повстречался с ним в камере.До последнего не знал Каландарашвили зачем его выдернули из далекого степного лагеря.Он рассказал Зыбину,что лично знал Сталина(когда он еще был Джугашвили),помог ему на заре его деятельности,но вот закрутились колесики революции и он вдруг оказался за решеткой.В этой истории показан и сам Вождь,как же он поступит,когда узнает про своего давнего друга и соратника?Посодействует ли ему или так и оставит гнить в лагерях?
Какая судьба ждет Зыбина?Сломят ли его НКВД,заставят признаться в том,чего не совершал?История одного человека,который противостоит системе,которой не нужны общечеловеческие ценности, мне в целом понравилась и я до последнего даже не знаю какую же оценку поставить 9 или 10?Остановлюсь все же на 9,т.к несколько занудными и затянутыми показались мне размышления о Христе.А в целом,книга стоящая,значимая,чтобы понимать все ужасы тех лет.
4428
olga23s31 июля 2015 г.Тяжелая книга, рутинная жизнь музейного работника, окружающая действительность - 37-й год прошлого столетия, аресты.. У самого автора романа Ю. Домбровского тяжелая судьба, его не миновала чаша сия, отбывал срок в лагерях. Несомненно это наложило отпечаток на творчество автора.
4164
ghoster9 июня 2013 г.Читать далее"Хранитель древностей" Домбровского - первая часть дилогии. История рассказывает об учёном Зыбине, работающем в государственном музее в городе Алма-Ата в далеком и страшном 1937 году. Но я не смог отнестись к этой книге, как к книге о репрессиях, беззаконии и тяжелых временах. Я влюбился в эту книгу по другой причине. Из-за любимого и родного мне города. То, как описывает Домбровский Алма-Ату, заслуживает восхищения. Он с большой любовью и теплотой пишет об этом великолепном городе. Рассказывает и о природе, и о замечательных строениях архитектора Зенкова, и о прекрасных картинах художника Хлудова. Вместо тысячи слов я приведу несколько цитат.
Желтые тюльпаны, красные и сизые маки и тот необыкновенный цветок с черными глянцевитыми листьями, не то багровый, не то красно-фиолетовый, который алмаатинцы приносят из-под ледников и зовут ласково и почтительно по имени и отчеству — Марья Коревна (марьин корень, очевидно).
А над садами тополя. Потом я узнал — они и есть в городе самое главное. Без них ни рассказать об Алма-Ате, ни подумать о ней невозможно. Они присутствовали при рождении города. Еще ни улиц, ни домов не было, а они уже были.
Отроги Тянь-Шаньского хребта. Кажется, что два мощных сизых крыла распахнулись над городом — держат его в воздухе и не дают упасть. Но в то далекое утро сизыми эти крылья казались мне только снизу — там, где залегали дремучие горные боры, — вершины же их были нежно-розовыми. Кто был на Каспии, тот знает: вот так на заре горят чайки, когда они пролетают над водой.
Словом, нигде в мире, сказал мне один зоолог, дикая природа не подходит так близко к большому городу, как в Алма-Ате.
Я повернул за угол и тут увидел знаменитый собор. Мне о нем пришлось много слышать и раньше, но увидел я что-то совершенно неожиданное. Он висел над всем городом. Высочайший, многоглавый, узорчатый, разноцветный, с хитрыми карнизами, с гофрированным железом крыш. С колокольней, лестницей — с целой системой лестниц, переходов и галерей. Настоящий храм Василия Блаженного, только построенный заново пятьдесят лет тому назад уездным архитектором. Собор стоял в парке, и около него никого не было, только на широких ступенях спал старый казах с ружьем за плечами, в войлочной шляпе.
И когда идешь, скажем, по улице Горького (бывшая Торговая) и видишь пышные деревянные ансамбли: деревянные кружева, стрельчатые окна (только не считайте, что это готика!), нависшие арки, распахнувшиеся, как шатер, крылья низко спустившихся гребенчатых крыш, — то понимаешь: это все Зенков — его душа, его золотые руки, его понятия о красоте. Ничего из его наследства не тронуто ни людьми, ни временем, ни землетрясениями.
Выкиньте Зенкова с его чудесными теремами и башнями из города Верного — и сегодняшняя Алма-Ата станет уже чуточку иной. И даже не чуточку иной, а совсем иной, потому что она лишится своего главного украшения и естественного центра — поразительного зенковского собора. А представить Алма-Ату без этого полуфантастического здания попросту невозможно.
— А вы что, командировочный? — И горячо заговорил: — Так вы слушайте, что я говорю: вы апорт спрашивайте! Только его, только его! Как вы в Москве чемодан с ним раскроете, так все рты поразевают, там и яблок таких сроду не видели. Каждое с килограмм! Потому и город называется Алма-Ата, что — отец яблок. А лимонка что ж? Оно яблочко маленькое, желтое, не выдающее. — И прибавил решительно: — Нет, апорт! Только апорт!
Я пожал плечами — опять то же самое, Алма-Ата — отец яблок.
Испокон веков славились на Руси нежинские огурцы, чарджуйские дыни, владимирская вишня, камышинские арбузы и верненский апорт. Это действительно почти невероятное яблоко — огромное, блестящее, ярко-красное. Когда я впервые увидел его, то не поверил своим глазам. Оно лежало на черном жестяном подносе, исписанном огромными трактирными розами, и розы не казались уже огромными, яблок было всего три, но они занимали весь поднос — лучистые, лакированные, как ярмарочные матрешки, расписанные мазками, пятнами, какими-то вихрями света и зелени. Они были так хороши, что я побоялся их тронуть. А вечером я все-таки разломил одно. Оно сухо треснуло, едва я прикоснулся к нему, и мне в лицо брызнул искристый, игольчатый сок. Я поднес половину яблока к лампе, и оно вдруг сверкнуло, как кремень, льдистыми кристаллами и хрусталиками, — кусок какой-то благородной породы — не мрамор, не алебастр, а что-то совсем другое — легкое, хрусткое, звонкое, не мертвое, а живое лежало у меня на ладони.
По имени этого яблока не стыдно назвать не только город, но и целый край. Если бы Вильгельму Теллю пришлось целиться в такое яблоко, он бы не был героем.
И впервые я увидел в это утро ту синеву, которой всегда в этих местах означается осень. Сизыми были склоны гор, поросшие лесом: сиреневыми — камни и глинистые обнажения оврагов; совсем синими — низ снежных шапок и заросли терновника. Чем дальше, тем этот цвет крепчал, наливался и где-то вверху переходил в фиолетовый и просто темный — летом его скрывала зелень, а осенью, когда все обнажалось, он становился основным фоном гор и сливался с небом. На этом фоне мерцали красные, оранжевые, золотые, светло-зеленые пятна. Стоило прищурить глаза — и предметы исчезали, а вся долина представлялась огромной мозаикой или панно из разноцветных камешков. Ночью прошел дождик, и пахло землей, мокрым щебнем и листьями.
Пышно разрастаются болотные травы: высокие дудки, белые воздушные зонтики (их настоем отравили Сократа), широкие, разлапистые листья, то оранжерейно-нежные, то тропически зеленые, сердитая голубая осока, а дальше, там, где тростинки зелены уже просто до черноты, державным строем стоят вокруг какого-то окна или особо опасной топи камыши в коричневых меховых опушках.
Я очень люблю ночную Алма-Ату: ее мягкий мрак, бесшумные ночные арыки, голубые прямые улицы, дома, крылечки, низкие крыши. Весной — тяжелые и полные, как гроздья винограда, кисти сирени; осенью — пряный аромат увядания; зимой — сухой хруст и голубые искры под ногами. Как бы ты ни волновался, что бы ни переживал — пройди этак кварталов двадцать, и все станет на свое место: сделается ясным и простым. Только не торопись, а иди потихонечку, насвистывай что-нибудь, кури, если куришь, грызи семечки и отдыхай, отдыхай!Всем, кто любит Алматы, кто здесь когда-нибудь был, кто неравнодушен к этому городу, я рекомендую прочитать эту книгу.
4146
djejskekeekkeekek30 августа 2024 г.Зачем столько цитат Сенеки?
Читать далееЯ сомневался покупать или нет эту книгу. Если вспоминают Юрия Домбровского, то чаще говорят о его дилогии, которая является вершиной творчества. В этом году ещё выходит сборник стихов и рассказов в "Подписных изданиях". "Обезьяна приходит за своим черепом" — произведение, которое имеет название хоррора и такие ярлыки, как "антифашистское", "антивоенное" и даже "антисоветское". Здесь ещё и рассуждения о человеке и его идеалах, о том нужно ли за них бороться, о коллаборационизме, журналистике, но самое главное — о возрождении нацизма. Такая тема, что удивляешься почему эта книга не обрела новую популярность в последние годы.
Теперь немного скажу о сюжете. Начинается история о журналисте и это захватывает. Потом сюжет кидает в прошлое и здесь тоже интересно следить за судьбой ученого, его семьи. Но потом происходит какой-то скачок и главы идут тяжелее, интерес пропадает. Появляются новые герои со своими историями и судьбами и ты не понимаешь зачем. Такое ощущение, что два произведения слепили в одно. Дочитал, потому что ну это же Домбровский, тем более "Хранитель древностей" мне понравился. Я не думаю, что зря потратил время, но и воодушевления большого нет. Может быть из-за того, что в искусстве есть более сильные произведения о Движении Сопротивления. Сделаю скидку на то, что "Обезьяна" была написана намного раньше, чем они. Тогда другие вопросы: почему немцы здесь улю-улю и тра-ля-ля? где показаны ужасы войны и жизни в оккупации? почему складывается ощущение, что допросы проводит обычная полиция, а не гестапо?
Сложилось впечатление, что задумка была грандиозная, но реализация подкачала из-за отсутствия большого литературного опыта и жизненных сложностей. Есть о чем подумать при прочтении, мысли сильные и актуальные присутствуют: обезьяна шагает по Европе. За последнее десятилетие некоторые страны там поставили между Германией и СССР знак равенства, отменяют 9 мая, сносят памятники ВОВ, ежегодно проводят факельные шествия националистов и многое другое. Хотелось бы, чтобы современные писатели собрали это все и создали серьезные художественные произведения. Пока мгла не распространилась ещё дальше и глубже.3225
lilya_vel14 августа 2024 г.Об удавах
Читать далееКазалось бы, историю эту хорошо читать в погожий августовский день, где-нибудь в сени деревьев в саду. Так красиво и неспешно расстилает герой свой рассказ, который действительно похож на летний день, где тебе и о буйстве зелени, и о яблочках, и о птичках, и ещё кучу других историй расскажут, о музее, в котором работал герой, и о людях, которых встречал. Объемные образы Алма-Аты, ее архитектурное лицо и художественность, смешанная с энциклопедичными сводками и рассказами, встречает читателя и погружает в казахстанское лето, цветущее и поющее всеми цветами и голосами, хоть и приезжает сюда герой совсем не по своей воле.
Но как летний день подходит к сумеркам, так и в повествовании Хранителя древностей проступает второй слой. Тревожный и мрачный слой о времени, когда исчезали люди, когда то тут, то там, то у одного, то у другого кого-нибудь забрали, арестовали. Когда близилась война. На дворе 1937-й год.
Тревожное чувство, что над героем нависает опасность, надвигается темной тучей. Но до поры до времени опасность эта скрытая, происходит как бы на фоне, и даже позволяет дразнить себя.
Я бы сказала, что это роман об удавах, как метафоре страха, и об удавах идеологических, которые удушающими кольцами обвиваются вокруг народов СССР и нацистской Германии. Внутри самого текста заложенны полноценные эссе, про архитектора Зенкова, художника Хлудова, яблоки апорт, дюрерского “Носорога” и тд, и это делает роман очень оригинальным и непохожим на остальные.
Даже по одной этой книге много можно сказать о Домбровском и о Хранителе древностей, но я буду ещё знакомиться со следующим романом - Факультетом ненужных вещей. Вроде и много всего красиво описанного в Хранителе, много интересных историй, а вроде ничего и не происходит, так как здесь нет как такового сюжета. Есть скорее серия переплетающихся историй, как бусины, нанизанные на одну нить.
И эти истории оставляют глубокое впечатление, своею бесконечной вдохновленностью природой, искусством, этой жизнью на краю пропасти и непосредственно в оной.
3438
William_Willis4 февраля 2020 г.Поиск пути
Читать далееКак нам построить город солнца? Кто покажет дорогу, если те, кто управляют государствами и корпорациями видят лишь пустоту. Черную и беспросветную. В их реальности нет никаких высших ценностей. В живых так же остаются предатели и приспособленцы. Которые при соприкосновении с этой пустотой сами потеряли себя. Они были перемолоты ей и превратились в пустой, порожний материал, не способный действовать и созидать. Они приспособились к окружающей действительности, и готовы черное назвать белым и наоборот. Другая часть людей, просто выжила из ума, не способная переварить ужасов этого мира.
Те же, кто за пустотой видят солнце, поглощаются системой. Они идут в расход в физическом смысле и заканчивают свое материальное существование. Их единицы. И миг озарения может быть не долог.
Хотя признаюсь, что в мирное время он вполне существуют рядом с нами. И творят прекрасное. Все то прекрасное, что нас окружает, дело их рук. Но это лирические отступления автора комментария.
Как мир в таких условиях не скатывается в черное ничто? Какие силы удерживают его на краю? Как жить обществу, в котором одни сидели и выжили, а другие их пытали? Вся деятельная, созидательная часть которого была уничтожена?
Вот такие непростые вопросы ставит перед нами Юрий Домбровский. И он знает, о чем пишет. Человек который коснулся этой пустоты сполна. Кому как не ему задавать эти вопросы. Человек прошедший через лагеря Колымы и списанный из них, по счастливому для нас стечению обстоятельств, как не пригодный для работы человеческий материал.
3748
nshat29 июля 2018 г.Замечательное произведение. Реалистичная манера, психологизм, эффект присутствия, - нужно было очень много передумать и перечувствовать, чтобы вот так быть рядом с Шекспиром в переломные моменты его жизни. (1998)
3122