Источник. Книга вторая

— Нет, Питер, я не хочу, чтобы ты изменился. Я же люблю тебя.
— Боже тебя сохрани!
— Я знаю.
— И ты это знаешь и так говоришь? Таким тоном, каким обычно говорят: «Привет, славный нынче вечерок»?

«Великий, — подумал декан, — или опасный». Он поморщился — он не одобрял ни тех ни других.

Лицо его было словно закон природы — неизменный, неумолимый, не ведающий сомнений. На лице выделялись высокие скулы над худыми впалыми щеками, серые глаза, холодные и пристальные, презрительный плотно сжатый рот — рот палача или святого.

- Если вы направляете человека к благородной цели, это ему быстро наскучит, - говорил Винанд. - Если потакаете во всех пороках, ему будет стыдно. Но соедините то и другое - и он ваш.

"Всё всегда просто, если свести проблему к основным понятиям"

"Как... можно судить о человеке, не разобравшись, что у него в мозгах..."

"Мне там было очень плохо однажды, но потом оказалось, что, по большому счёту, это не имело ровно никакого значения"

"...религия - это всего лишь... вид классового угнентения"

"Пусть всё летит к чёртовой матери, только бы я был добродетелен"

"Рост предполагает разрушение"

"Он слышал и видел такое, что привило ему иммунитет к удивлению на всю оставшуюся жизнь"

... ответила бы, что у меня психология убийцы, который совершает идеальное преступление, не оставив ни одной улики, и доносит сам на себя только потому, что не в состоянии пережить свой триумф в одиночку.

-Ты пиявка, Элси,- сказала как-то она. -Ты присасываешься к ранам других.
-Значит, я никогда не умру от голода, -ответил он.

К сожалению, в реальной жизни не всегда можно быть столь безупречно последовательным. Всегда есть не поддающийся исчислению эмоциональный, человеческий фактор. И с ним мы не можем бороться с помощью холодной логики.

В целом Доминик оставляла впечатление элегантной до извращения, опасной и мудрой женщины — и впечатление это она создавала именно тем, что выглядела как очень юная девушка.

Человек, более храбрый, чем его братья, косвенно оскорбляет их. Не будем стремиться к добродетелям, если их нельзя разделить с другими

Чем голубее и безобразнее выглядел младенец Эллсворт, тем более страстной становилась её любовь. Она была почти разочарована, когда он выжил, так и не став настоящим калекой. Хелен её мало интересовала. Девочка столь явно заслуживала большей любви, что казалось справедливым отказывать ей в этом.

Он почувствовал дикое наслаждение, потому что она казалась слишком хрупкой, чтобы вынести жестокость того, что он делал, и потому что она выносила это безупречно.

Названия её произведений сверкали в разговоре подобно бриллиантам в интеллектуальной короне говорившего. В голосах, произносивших эти названия, всегда слышалась нотка вызова. Они звучали так, будто говоривший был очень храбрым человеком. Эта храбрость всех удовлетворяла; она никогда не порождала чувство антагонизма. Для писателя, произведения которого не раскупаются, её имя было непонятным образом известно и окружено почётом.