Dark Carnival

Еще одна отличная атмосферная история длиной буквально в пару страниц. А ведь, чтобы писать действительно хорошие рассказы, нужен определенный талант. Вдохнуть жизнь в персонажей, создать необходимую атмосферу, обрисовать сюжет, оставить читателю мысли "на потом" - все же в большом романе или хотя бы в полноценной повести это сделать проще.

Аллин когда-то посетил загадочное место, Долину Ветров, и теперь сам Ветер преследует его, чтобы вместе с ним похоронить свои тайны. Ведь Ветер это тот еще мрачный жнец. Ураганы, тайфуны, смерчи...сколько жизней они уносят год за годом? Сколько душ за тысячелетия существования поглотил Ветер? Прислушайтесь, когда он в очередной раз задует за окном, разве вы не слышите в нем голоса, плач и смех его жертв? Разве нельзя себе представить его живым сверхмогущественным существом?.. Мы, жители 21 века отходим от природы все дальше и зачастую склоны недооценивать, что она может уничтожить нас, как каждого в отдельности, так и всех разом. Если когда-нибудь планета все же устанет от нас, нам не поздоровится...

P.S.: а у нас сегодня было очень ветрено, я прям прочувствовала рассказ)

Дальше...

Я поставила одним из тегов к этому рассказу слово "оптимизм". Но на самом деле мне грустно. Хотя сам рассказ бодренький, с юмором, читается легко и вселяет... нет, не надежду, лёгкую меланхолию. Так что если вам хоть немного грустно, не беритесь.

Бодрая старушка бросила вызов смерти. И ей это удалось. Самым-самым нехитрым способом. Она просто отказалась умирать. Ну а дальше... Ага, так я и рассказала. Дальше уж читайте, вдохновляйтесь, умиляйтесь, улыбайтесь в конце концов. Жизнь того стоит, а "у смерти ума ни на грош!"

И снова маленький, но очень емкий рассказ! Алиса во время родов "понимает", что ее ребенок необычный, он убийца. Что это: проблемы с психикой, послеродовая депрессия или страшная правда?..

Очень жуткий рассказ, и вся жуть как раз и кроется в том, что люди всегда уверены в безобидности, а то и ангелоподобности совсем крохотных детей. А тут у нас конкретный милый голубоглазый кроха. Так ли уж он безобиден?..

Когда будете ложиться спать, представьте за дверью шорох маленьких ручек и ножек, ползущего ангелочка... жутко? мне да!)

Раскидистые виргинские дубы, поющее пшеничное поле, небольшой белый домик... После изнурительных скитаний это тихое и очаровательное местечко показалось семье Эриксон самым настоящим чудом, наконец можно было забыть о голоде и холоде, вот вам жильё с едой и огнём, только возьми же, Дрю, в руки эту косу... Бывший хозяин сего места, правда, выглядел подозрительно, и дело было не только в том, что он был мёртв, он будто знал, что вот-вот умрёт, и – эта зажатая в руках соломина... Но был ли у семейства выбор? Денег нет, работы не предвидится, на руках два маленьких ребёнка, а тут такой дар, всего-то и надо что регулярно убирать пшеницу, уже и инструмент наготове, вон, у стены стоит... «Дрю тронул косу. Она блеснула, как серп луны. На лезвии была выцарапана надпись: „Кто владеет мною, тот владеет миром”», – да, подумал он, странно это всё... но выбор был сделан. И вот они похоронили почившего владельца косы, прибрались в доме, приноровились в целом к новой жизни, и всё бы ничего, но – поле... с ним что-то было не так.

«И вверх...». Поначалу работа эта ему даже нравилась. Ну а что, ничего сложного, маши да срезай. «...и вниз». Но со временем многое его начало беспокоить. Эти заплаты, где в одном месте золото, а в другом изумруд. Эти горящие ладони, “скучающие” по косовищу. Этот шёпот, который на деле был не шёпотом, а воплем. Когда Дрю понял, что он вообще делает, было уже слишком поздно, и стоило ему воспротивиться, как ему наглядно продемонстрировали, что будет, если он пойдёт против. И он решил отомстить. Отомстить кому?.. Кто бы знал. Коса была в его руках – и это всё, что нужно знать. «Лезвие пело, влажно алея». И ты слышишь этот шёпот (вопль). «Зёрна так и летели, зелёные, направо и налево». И ты слышишь этот свист (грохот). «Лезвие всё вздымалось, резало, крушило». Им бы расти ещё да расти, этим зелёным колосьям. Им же страшно, присмотрись. Но у жнеца в руках была коса. Жнецу было «всё равно, как поступить с этим миром». И вверх... и вниз. И вверх... и вниз. И ко всем в итоге приходила смерть, столь беспощадная, безысходная... бессмысленная.

«Мыслей в голове не было, мысли его покинули», – ну прямо моё состояние после прочтения, а ведь читаю этот рассказ уже в третий раз, но всё равно оставляет после себя осадок, сейчас даже более ощутимый. Поле – мир, колосья – люди, коса – смерть, что может быть банальнее? Но сколько смысла в этом простом образе. И не хочется искать на страницах ответы на извечные вопросы кто прав, кто виноват, почему он вообще это делает... Да какая разница. Люди умирают, вот в чём дело. Умирают потому, что зацикленный лишь на своих чувствах безумец заполучил в свои руки власть и взялся за жатву. И ведь до сих пор он это делает, носится по полю, размахивает косой, вопя – возможно молча, про себя, но тем не менее, – что так им всем и надо, он им всем покажет... Кому ты что покажешь, Дрю. Зачем ты это делаешь. Другие не виноваты в твоей личной драме, они тебе вообще ничего не сделали. Остановись. Впрочем, не остановится... Когда же он умрёт, этот безумный косильщик? Когда на смену ему придёт другой жнец, который будет беречь зелёные колосья? Когда?

Мистер Сполнер попал в автомобильную аварию. Лежа на асфальте, в ожидании приезда скорой помощи, он задумывается о том, откуда образовалась толпа людей вокруг него? Почему так быстро прибыли они на место происшествия? Кто эти люди, готовые потрать часть своей жизни, чтобы посмотреть на страдания постороннего человека? Эти вопросы вновь и вновь возникают в голове мистера Сполнера, даже после того, как его выписали из больницы. Он пытается расследовать феномен толпы: с секундомером в руках отсчитывает время, за которое она собирается, при очередной аварии; сопоставляет факты о разных катастрофах, случавшихся, то там, то здесь, за последние десять лет; делится своими наблюдениями с окружающими его людьми. Но больше всего его внимание привлекли фотографии, у него уже целая папка с газетными вырезками. О, эти люди на фотографиях - стервятники, появляющиеся каждый раз там где витает смерть, будь это пожар, военная тревога или происшествие на дороге. Мистер Сполнер решительно настроен разобраться в природе толпы и едет в полицию со своими умозаключениями. Вот только позволят ли ему доехать?

Мне нравится как Брэдбери играет с читателем. Есть ли в его рассказе что-то мистическое или это игра ума человека, пережившего сильное потрясение? Как знать.

Это мое первое знакомство с автором, радует, что… не комом.
Жил себе человек, был уверен в завтрашнем дне. Жил спокойно пока не раскрыл тайну ветра.
Слушая Аллина:
«-Я стоял в дверях, ждал его. Увидел, как он мчится по шоссе, гнет деревья одно за другим, потом зашелестели кроны деревьев возле дома, потом он сверху метнулся вниз, к двери, я захлопнул ее прямо перед носом у него!»
думаешь о тихой и уютной комнате, о том, что ему пора отдохнуть, подлечить нервишки, где-то там, где на завтрак дают разноцветные пилюли. Кто его знает как оно там, в реальности и если честно, то и не хочется знать, в фильмах, дают.
«-Не могу сочувствовать мужчине, который без конца то в шторм, то в ураган попадает, и у него от этого развивается мания преследования.»
Не могу я осуждать жену друга Аллена, потому что… а вы бы не ворчали, если бы ваш муж постоянно, ездил к другу с ночевкой, требовал постоянного внимания?..
Страхи, у каждого свои. Не поддаваться? А, если они… лезут в окно?
Радует, что… тьфу… боюсь сглазить!

Это короткий рассказ, который не займет много времени, но... мысли застрянут... на короткое время уж точно.

«Стояли последние дни сентября, когда без всяких видимых причин жизнь становится такой печальной...». Совсем недавно у озера денно и нощно кипела жизнь: карусели не останавливали свой сказочный ход, горячая еда манила приятными ароматами, люди не выходили из прохладной воды, теперь же – пустынный пляж, гнетущее безмолвие, пепельная вода... время будто остановилось. Двенадцатилетний Гарольд смотрел на волны, которые накатывали на берег с такой элегантностью, что оторваться от этого своеобразного танца было невозможно (этот звук!..), а потом он побежал по песку, который вновь стал ровным благодаря холодному ветру, побежал «широко расставив руки, как крылья», и был он в этот момент пусть и одинок, но вместе с тем свободен, что дало ему возможность остаться с водой один на один и позвать ту, по которой он так тосковал. «Талли! Эй, Талли! Вернись!». Она, конечно, не вернулась. Златовласая девочка ушла слишком далеко, «озеро не позволит ей вернуться». Но разве мог двенадцатилетний ребёнок это понять?.. Он стоял под сентябрьским небом, вспоминая тот майский день, и строил замок из песка, взывая к подруге, которая должна вернуться, должна помочь, должна. Накатившие волны быстро разрушили сооружение. Разрушили они и его надежды. Но...

«Я собирал в душе обрывки памяти, как собирают в кучу осенние листья, чтобы сжечь их...». За десять лет много чего случилось в жизни мальчика: он вырос, нашёл свой путь, женился, и, кажется, даже и не вспоминал о том озере, которое забрало у него нечто ценное, но стоило ему вновь оказаться в тех местах, как прошлое воскресло, и нет уже другой жизни, в которой он обрёл себя, нет дорогой супруги, которую он любил, нет растерянного спасателя, который вернулся на пляж со страшной находкой, «остались только небо, ветер, озеро, я и Талли». В тот мрачный осенний день он просил её вернуться и достроить замок, и... она действительно вернулась, вот они, её следы, такие маленькие, но при этом такие чёткие, вот он, песочный дворец, недостроенный с одной стороны, он стоит и ждёт. «Я помогу тебе закончить». Он достроил свою часть, башенку за башенкой, прекрасно понимая что волны тотчас разрушат их творение, как они разрушают всё в этой жизни (эта метафора...), и потому, завершив, он, не оборачиваясь, побрёл прочь. Можно было бы подумать, что финал у сей истории счастливый – он встал и ушёл, вот только эти слова о “чужой женщине” вызвали чуть ли не дрожь, настолько это страшно. Всё-таки те волны, мощные и прекрасные, разрушили не только замок... разрушили до основания.

«Я замер, мне стало страшно. Мне было снова двенадцать лет, и я был отчаянно одинок...». Как поведал Рэй Брэдбери, за основу он взял собственное переживание: когда ему было восемь лет, он стал свидетелем того, как его маленькая подруга по играм вошла в воду и не вышла, это была его первая встреча со смертью, которая не могла на него не повлиять, потому вот это самое настроение, когда что-то спустя много лун напоминает о ком-то, кого уже нет, оно прямо бьёт, настолько это было хорошо передано, и при этом слог просто невероятно поэтичный, благодаря нему чувствуешь и тоску, и печаль, и даже лёгкий оттенок скорби... потрясающе. Просто потрясающе. Я очень люблю рассказы, и этот определённо войдёт в список избранных, шесть страниц, но зато каких, тут каждое слово – в цель. Как было хорошо подмечено автором, «у поезда плохая память, он всё оставляет позади» (опять же, как звучит!..), но иногда он, как и память, возвращается, и то, как мы боремся с отголосками того, что давно уже ушло в небытие, зависит только от нас. Впрочем, не всегда вспоминать – плохо. Отнюдь. Тут главное не забывать о том, что это самое прошлое, как в случае с Гарольдом, вполне может утянуть на дно – не в прямом смысле, но суть-то, суть... всё одно.

Чарли нашёл эту банку в бродячем цирке, что раскинулся на окраине маленького сонного городка. Она сразу его пленила. Казалось бы, самая обычная банка с маловразумительной диковинкой внутри, но было в ней что-то... завораживающее. Его не волновало, что, собственно, находится внутри. Чей-то мозг? Маринованная медуза? Что-то искусственное? Ему не было до этого дела, он просто смотрел на неё – и чувствовал, что это то, что нужно. «Оно глядело на Чарли. Чарли глядел на него. Долго. Очень долго». Купив её и поставив рядом с собой (что возмутило коня, которому явно не понравилась эта штука), он в отличном настроении поехал домой. И уже не замечал он тусклого пейзажа, и уже не видел унылости своего домишки, нет, он не мог дождаться, когда при помощи этой занятной вещички докажет наконец всем посмеивающимся над ним знакомцам, что он, Чарли, чего-то да стоит! А банка тем временем стояла рядом, находящееся внутри нечто бултыхалось, тихо билось о стекло. Этой субстанции, кажется, было всё равно. А может, и нет... «Плёх-плёх, плёх-плёх, плёх-плёх».

«Ребята меня вообще зауважают, вот на что хошь можно спорить», – сложно понять, где здесь логическая связь... но люди начали ходить к нему домой. Они окружали стоящую на пьедестале банку, погружались в молчание, крутили самокрутки. Восседавший в кресле-качалке Чарли чувствовал себя важным, ведь посмотрите-ка, все эти люди приходят к нему домой! О том, что приходят они не ради него, а ради банки, он почему-то не думал. Тем временем молчание прерывалось, люди начинали обсуждать, что это вообще за штуковина такая. Здесь логики опять же не было, потому что люди видели не вещь – они видели своё собственное. Мужчина вспомнил, как топил котят; может, это она, та кисонька? Женщина оплакивала своего потерявшегося на болотах сына; может, это он, её родненький? Может, это амёба, может, это всё сразу, может, это... жена. Жена, которой не нравилось всё происходящее, которая подумывала уйти, которая хотела открыть людям глаза на правду. Ну, теперь она ничего не скажет и не сделает, теперь она никуда не уйдёт. Зато кое-кто будет видеть её глаза в той самой банке. «Плёх, плёх, плёх».

«Философское нечто, обитавшее в банке, воздержалось от советов и рекомендаций», – моё уважение этому нечто, мудрее многих оказалось. Зловещий рассказ, и дело вообще не в банке, ну банка и банка, чёрт с ней. Как вообще можно поверить, что при помощи какой-то вещи ты завоюешь любовь окружающих? А нужна ли она тогда? Нечто – ха! – сомнительное, если честно, отдающее фальшью. В итоге самая жуть крылась в головах людей, которые, вглядываясь в банку (эта аллюзия...), видели не находящееся внутри неё, они видели в отражении себя, свои мысли, страхи, чувства, каждый видел своё. Да, они и правда все были в этой самой банке, пусть и не понимали этого. И ведь таких не переубедить, Теди вон попыталась (то, что жена так себя вела, вообще не оправдывает её муженька, скорее напротив, тем паче она единственная, кто не льнул к этой стекляшке, тщась увидеть внутри неё то, чего там не было и быть не могло). Ну а банка что, банка стоит, притягивает взгляды. Так оно и будет продолжаться. Так и будет... «Слишком уж многие люди верят, что в ней что-то есть. Ты не можешь этого изменить».

Дрю Эриксон без гроша за душой, но зато с женой и двумя детьми колесит по стране в поисках… А собственно непонятно в поисках чего. Видимо, такого вот «счастливого случая». Они случайно натыкаются на ферму, чей владелец умер, а имущество завещал тому, кто его найдет и похоронит. Погреб полон еды, огромные поля полны пшеницей, дом большой и уютный. Прям мечта идиота. Но не зря говорят, что бесплатный сыр только в мышеловке. Счастливая ферма оказалось именно такой мышеловкой для Дрю и его семьи.

Двоякие впечатления у меня от этого рассказа. С одной стороны, все очень атмосферно, даже жуть берет, с другой стороны, притчевость мне не всегда заходит, то дружу с ней, то нет. Вот и тут что-то не до конца срослось. Осталось очень много вопросов к сюжету. Понимаю, что они не играют роли для того, что, по-видимому, хотел сказать автор, но вот не могу удержаться и все тут!

Дальше...

Всегда приятно вернуться к уже знакомым лицам, и неожиданная встреча с Сеси порадовала, ибо семья у неё, конечно, интересная и запоминающаяся. Празднества остались позади, наступили тихие будни, и отец девицы начал выказывать своё возмущение: «Так-так, если кто мне втолкует, чего ради она тут валяется, я сжую креп с моего ящика из красного дерева», – типичные речи про ленивую молодёжь, ведь дочурка только и делала что спала, в то время как её брат, например, в морге трудился (кормилец!.. во всех смыслах), а она, что она, лежит и... что? Мать защищала свою девоньку, но защита ей, если честно, не сказать что требовалась... Проснувшись, потянувшись и позавтракав, дочь вновь пошла спать, дав матушке обещание, что батюшка совсем скоро одумается: «Я покажу ему, как хорошо, когда я под рукой», – и ещё эти слова про семейную страховку... Пульс замер, грудь перестала подниматься, в комнате стало тихо и пусто – юркое сознание её необычной обитательницы отправилось в Странствие, а тем временем в дом ворвался родственник, требующий помощи столь одаренной девы...

Мир дядюшки «потонул в колокольном звоне», который почему-то слышал лишь он один, худо ему было и очень страшно. Забросав мать семейства угрозами, он отправился бродить по городку, тщась встретить свою племянницу. Но где она могла быть? Может, она в ребёнке, который бежит вон по той тропинке? Или в птице, которая смотрит на него своими острыми глазками? А что, если она в машинисте поезда, который мчится так, будто это его последняя поездка? Колокола тем временем продолжали звенеть, Джон – сходить с ума, везде ему стали мерещиться его покойные родственники, которых он в разные периоды своей жизни сдавал властям, ну а что, ему деньги, им – кол в сердце, всё честно (так ему думалось). Он кричал, хохотал и плакал, он даже молился, но ничего не помогало, ничего. «Что-то там, внутри меня...», – и пусть и было сразу ясно, что Сеси всё это время “сидела” в нём, момент, когда она заговорила его уже мёртвыми устами... да, это было впечатляюще. Отец, надо думать, оценит способности своей дочки, вот уж и правда – страховка... придётся есть креп, бать!

Хороший рассказ. Во-первых, было живенько: «За омытыми солнцем окнами через высокие ивы пронёсся лёгкий ветерок», – и вместе с ним пронеслась и девчонка; во-вторых, было красиво: «Деревья стояли изваяниями, объятыми зелёным пламенем», – яркий образ; в-третьих, было жутко: «Я и есть тот самый страх», – просто вау. Тут вообще было много образов, которые хотелось смаковать, больше всего запомнился рак, вот это вот «может, она притаилась внутри рака, смотрящего на тебя из-под камушка в ручье» очень увлекло, потому что... а вдруг? Ну и сама семья, конечно. Рассказ про Тимоти был довольно печальным в том плане, что он, обычный мальчик, чувствовал себя чужаком, но! Они «сони разного сорта», у каждого свои, так сказать, таланты, и этим они и хороши. Нет, ну как было бы всё-таки скучно, если бы все были одинаковыми! И уж порицать другого за то, что он, например, спит слишком много в отличии от остальных, как-то уж совсем неправильно. В Семействе, как говорится, каждый пригодится... в том или ином виде.