Человеческое, слишком человеческое

Когда человек долго и умно мыслит, то не только его лицо, но и его тело приобретает умное выражение.

В течение краткой продолжительности жизни человека воздействующие мотивы не могут задевать достаточно глубоко, чтобы стереть запечатлевшиеся черты многих тысячелетий.

Ни награда, ни наказание не есть что-либо заслуженное самим человеком; они назначаются ему из соображений пользы, без того, чтобы он мог по справедливости притязать на них.

Чувствовать, что другой страдает — этому надо учиться; и вполне этому никогда нельзя научиться.

Несправедливость рабства, жестокость в подчинении личностей и народов нельзя измерять нашей мерой. Ибо в те времена инстинкт справедливости еще не достиг современного развития.

Он почитает и хочет быть почитаемым, а это значит: он понимает зависимость своей пользы от того, что он думает о других и что другие думают о нём.

Убеждения суть более опасные враги истины, чем ложь.

Мужественных людей можно склонить к какому либо действию, изображая его более опасным, чем оно есть.

Никто не говорит более страстно о своём праве, чем тот, кто в глубине души сомневается в нём.

Является, во всяком случае, опасным признаком, когда на человека нападает трепет перед самим собой...