Человеческое, слишком человеческое

Когда добродетель выспится, она встаёт более свежей.

услуги,которые кто-либо нам оказывает, мы оцениваем по значению, которое придаёт им тот, кто их оказывает, а не по значению, которое они имеют для нас 

порицать средства женщин и великодушно почитать мотивы этих средств – характерно для мужчин, но в этом и слишком часто – отчаяние мужчин 

Рост интересного. С постепенным приобретением высшего образования человек начинает интересоваться всем, он умеет быстро находить поучительную сторону вещи и указывает пункт, где она заполняет пробел в его знании или может подтвердить его мысль. При этом все более исчезает скука, а с ней и чрезмерная возбудимость чувства. В конце концов человек бродит среди людей, как естествоиспытатель среди растений, и воспринимает себя самого как явление, которое сильно возбуждает лишь его влечение к познанию.

Мертвый продолжает жить, ибо он является во сне живому.

Чтобы борьба казалась достаточно важной и возбуждала постоянное участие и изумление у несвятых, нужно было все более хулить и позорить чувственность; и опасность вечного проклятия была так тесно связана с этой областью, что, по всей вероятности, в течение целых эпох христиане имели нечистую совесть при зачатии детей, чем был, несомненно, нанесен большой вред человечеству.

Следовало бы вспомнить мысль Лихтенберга, относящуюся, правда, к несколько более низкой сфере: «Для нас невозможно чувствовать за других, как принято говорить; мы чувствуем всегда лишь за себя самих. Сказанное звучит жестоко, но оно вовсе не таково, если его правильно понять. Человек не любит ни отца, ни матери, ни жены, ни детей, а всегда лишь приятные ощущения, которые они ему доставляют».

Лучшее средство помочь очень стесняющимся людям и успокоить их состоит в том, чтобы настойчиво хвалить их.

миру совершенно неприменимы законы чисел: последние имеют значение только для человеческого мира.

единство слова ничуть не удостоверяет единства предмета