Ужас в музее

Читая Лавкрафта человек боится не того, что видит, но того, что находится вне поля его зрения и мысли. И именно этим он мне ужасно нравится. И это не говоря еще о его замечательно-тягучем стиле написания текстов.

Человечество, как песчинка во вселенной. Великое зло вовсе не желающее уничтожить человечество, просто оно попадается на пути - все это намного необычнее и приятнее, нежели знакомые нам классические монстры с вполне ясными мотивами. Завораживает, затягивает, заколдовывает.

Именно в этом сборнике мне особенно понравились рассказы "Эксгумация", "Переживший человечество" и ""Пепел". Обязательно куплю и другие книги его авторства, чтобы коротать долгие вечера не в мире реального, но в мире липких и пугающих грез.

Наконец-то состоялось мое знакомство с Г.Ф. Лавкрафтом! И не зря он считается классиком ужаса и заслужил множество восторженных откликов на свои произведения, к коим я и присоединяюсь. ) Кстати, на очереди на прочтение у меня его вторая книга!
Но, вернемся к "Ужасу в музее". Книга мне очень понравилась, но рассказывать о ней несколько затруднительно, т.к. она состоит и более чем десяти рассказов. И каждый рассказ- это своя жемчуженка, свои герои, свой сюжет. Конечно, что-то меня тронуло больше, что-то меньше. Но, буду говорить о книге в целом.
Хотя события всех рассказов происходят или связаны с США, я бы назвала эту книгу Английская Классика. Читая ее, так и чувствовался стиль и атмосфера сэра А. Конан Дойля. Атмосфера благочестивой, викторианской Англии. Кстати, очень согрели душу слова и понятия, которые, кажется, вышли из нашего обихода, такие как благочестивый и как антоним богомерзкий и пр. ... А главные герои полны благородства и доблести.
Так же мне понравилось, что хотя это книга ужасов и Ужас этот действительно ощущается и понимается, но подробного смакования кровь-кишки нет, все как-то очень талантливо завуалировано, ))) так что перед чтением вполне можно пообедать, или позавтракать, или поужинать- в зависимости от времени суток.
Ну и если относиться к художественным книгам серьезно, очень много для меня открытий относительно древнейших культур, таких как Атлатида.
Книга прочитана мною в рамках "Борцы с долгостроем".

От Лавкрафта у меня мурашки по коже. С одной стороны я восхищаюсь тем, как так можно писать, но с другой стороны мне это так отвратительно читать про эти древние культы, жертвоприношения, ужасных чудовищ... Литература не для любого читателя. И хоть я раньше с ума сходила от ужасов, но от таких меня дико выворачивает...

Небольшой рассказ, в котром идет речь о неком божестве, которое привезли и пробудили. Ему приносят жертвы и увековечивают их в скульптурах, а также и других страшных чудищ. Музей поистине производит ужасающее впечатление. А уж когда кто-то там остается на ночь и его живьем хотят принести в жертву этому страшилищу - настоящий ужас...

Сколько антологию мною было прочитано - не счесть. Не все они были хороши, признаюсь. На поприще лавкрафтовских миров очень легко заделаться оригинальным и успешным автором, даже если твои рассказы будут в корне отличаться от первоначальной идеи, которую заложил Лавкрафт. Сколько читаю разных сборников - столько и диву даюсь, как легко запредельной космический ужас превращается в банальную историю об ангелах и демонах... Эта претензия не к данному сборнику, просто размышления вслух. Ужас в музее, наверное, одна из самых хороших антологий, которые я прочитала за долгое время. Почему? Потому что в ней тот самый Лавкрафт, которого мы все полюбили и любим до сих пор. Может, это отчасти из-за того, что какие-то из них дописывали, то есть основа была, нужно было добавить кое-каких деталей. Может быть это из-за того, что авторы подошли со всей серьезностью к написанию рассказов. А не так, как пишут некоторые: жил-был парень, ему в жизни не везло, потом он увидел лужу и его внезапно потянуло в море. И на выходе очередная рыболягушка скачет вокруг Дагона.
В этом сборнике почти каждый рассказ хорош собой. Чего стоит Курган и Ужас в музее, а еще Проклятие Йига и Локоны Медузы. По ним можно фильмы снимать. Остальные так же очень приятно читать, так как в них воссоздается тот самый ужас Лавкрафта. Когда никакое распятие не поможет и нет смысла читать молитвы. Вообще я заметила, что Август Дерлет частенько злоупотреблял подобными вещами - покажи Азатоту распятие и он уйдет. Ну-ну, уже ушёл. За друзьями. Ну да ладно, что написано, то написано. Эта антология в любом случае чертовски хороша, любителям Лавкрафта понравится наверняка.

Этот рассказ мог бы быть прекрасным ответом на вопрос другого фантаста "Вопрос о жизни, вселенной и все такое".

Окончание рассказа трагикомично - нелепо и слишком просто.
Если человечество погибнет, то это должно быть эпично и маштабно, что в очередной раз подчеркнет нашу [общечеловеческую] вселенскую значимость. Но в рассказе всех нас воплощает только один человек. И этим сразу уменьшаются маштабы драмы.

Миллиардная масса не может существовать просто так. В этом должен быть какой-то смысл, в каждом из нас должен быть какой-то смысл, каждый наш вдох имеет значение.

Но:)

Возможно и нет.

Есть писатели и похуже Лавкрафта - лучше нет никого. Этот Кафка американской фантастики понял одним из первым, что настоящий кошмар не может радовать, а увлекательное чтение - всегда радость. Лавкрафт умеет ждать - и можно прожить много лет, не забывая при этом, что в магазине на полке остался какой-то недочитанный ктулху: эти тексты взывают к себе месмеризирующим шепотом - рецидив неизбежен. Его творчество - монолит. Прекратить чтение, принять это решение так же нелепо, как бросить большой роман - какую-нибудь огромную вечную классику - за сто страниц до эпилога: никто так не сделает.

Говард Филлипс был добрый человек, и, как многие по-настоящему добрые, людей побаивался и, пожалуй что, недолюбливал. Это чувствуется в самой его творческой манере ( Против прогресса, против человечества ) - отпугивающей и пугающей, что не одно и то же: удружить читателю - не по его части. Он писал плохо, и все это знали. Но важно не как, а что: гарантированная в веках популярность Лавкрафта означает абсолютную победу содержание над формой. Она была одержана в начале двадцатого века, когда один за другим расцветали авангардные -измы. То, что сделал тогда Лавкрафт, переоценить невозможно.

DEREK RING. He is Risen

Характерным тяжелым письмом отмечены многие тексты сборника, к которым сам Лавкрафт относится однако не как автор, а как редактор. Такова неприятная особенность завершающего тома канона: соавторство здесь не то, чтобы невольное, но отчасти нечаянное. Все как один тексты вдохновлены страхами второй стороны.

Змеи и индейцы - не заглавные темы Лавкрафта - занимают едва ли не треть сборника легиона младых. Йиг - великий змей - уверенно занимает свое место в пантеоне рядом Ньярлатхотепом и Азатотом, а доисторические икс-теки поклоняются божеству по имени Ктулхль. Эйч-Пи - плохой редактор. Его правки не растворяются в текстах, выпадают тяжелым осадком:

По объему вклад Лавкрафта - и его мифологии - очень разный: где-то несколько знакомых имен, а где-то - детально сконструированные миры. Иногда - специфические страхи - например, хронофобия. Бездна времени пугает его, как иных - высота:

Желающий себя проверить всегда может заглянуть в конец книги: лавкрафтовед и переводчик Василий Дорогокупля подробно расписал, кто, чего и сколько внес в эти тексты, многие из которых оставляют странное впечатление Лавкрафта-без-Лавкрафта.

Ужас в музее, написанный совместно с Хейзл Хилд, приводит читателя на выставку восковых фигур, в котором - весь пантеон в воске. И такое же - восковое - впечатление оставляет написанное. Так же, как в другом музейном рассказе под названием Вне времен с тем же соавтором, и еще доброй половине историй. В них не чувствуешь подлинности и ни на полслова не веришь написанному: оно - просто литература, плохая к тому же. Казавшееся таинственным становится смешным, как будто в подвале с шорохами и скрипами включили электрический свет. Список богов, повторяемый от рассказа к рассказу, как заклинание, не помогает.

Хорошее тоже есть. Например, Клиффорд Мартин Эдди-младший и четыре его рассказа: Пепел, Пожиратель призраков, Возлюбленные мертвецы, Слепоглухонемой. Про Пепел сказано, что участие Лавкрафта ограничено редакторской правкой и добавлением некоторых деталей. Остальные тоже, кажется, остались, по большей части, самими собой.

Если измерять литературу по шкале страсти, то тексты Лавкрафта окажутся в голубом секторе - в том смысле, что они не то, чтобы холодные, но скорее температуры среды - как кровь рептилий. У этого затворника и нелюдима практически отсутствуют диалоги. Герои разговаривают друг с другом так, словно зачитывают письма. Все иначе у Эдди-младшего, хоть тоже хорошо и не слишком нормально. В Возлюбленных мертвецах, например, мы имеем весьма заводной случай несексуального бертранизма:

У Лавкрафта не было возбуждений и прочего баловства, а ветер, насыщенный смрадом живых мертвецов (это Слепоглухонемой) кажется метафорой слишком смелой и романтичной. К слову о романтике: тут есть короткий, но захватывающий пляжный хоррор под названием Ужасный случай в Мартинз-Бич: в нем много солнца и девиц в купальных костюмах. Лавкрафт писал его на пару с будущей супругой - в добрый час. Сложно в это поверить, но он был женат, правда недолго и, кажется, несчастливо.

Наконец, Роберт Хауард Барлоу. Его статичная апокалиптика входит в поразительное созвучие с основной темой Лавкрафта. Из шести написанных в соавторстве историй в русский канон включены только две - Переживший человечество и Ночной океан. Эти два текста - даже не медленные, а почти неподвижные - кажутся единственными плодами чуткого и взаимного сотворчества. Роберта Барлоу писатель назначил в завещании своим литературным душеприказчиком: именно он разобрал рукопись За гранью времен для посмертной публикации. Август Дерлет, который еще тридцать с лишним лет будет находить и издавать нового Лавкрафта в соавторстве с собой, появится немного позднее.

«Weird Tales» Magazine cover, september, 1925

Несмотря на уверения издателей, что перед нами почти аутентичный Лавкрафт, Ужас в музее представляется скорее музеем ужасов категории Б и канувших в Лету pulp-журналов. Я представляю себе читателя этих изданий - пожилого американца из одноэтажной глуши. Мужчина сидит у камина, поглаживает верного пса Джека и с тревогой прислушивается к завываниям ветра. Он - добрый человек и содержит за свой личный счет бывшую кухарку, дряхлую Софонизбу, хоть уверен в душе, что чернокожая старуха знает толк в первозданных демонических культах.

Это слова из Кургана, характерной правой антиутопии, которую Лавкрафт написал сам по короткому чужому синопсису. Сложно поверить, что такая консервативная фантастика когда-то была мэйнстримом: настолько бесповоротно эти weird tales одноэтажной Америки проиграли длинной новой волне - от Брэдбери до Дэвида Брина. Единственный памятник им - вечно живое наследие Лавкрафта, да еще, пожалуй, статуэтка Говард, которую, несмотря на скандалы, до сих пор ежегодно вручают победителям World Fantasy Award.

Это второй по счету сборник, который я прочитала у Г.Ф. Лавкрафта. Сам сборник мне понравился, мне очень импонирует стиль, каким писал свои произведения Лавкрафт, он совершенно неповторимый и обволакивающий, невероятно красивый слог. По-моему, так красиво про ужасы еще никто не писал. Ту атмосферу, которую он создает в своих рассказах невозможно передать словами! Ты читаешь его рассказы и можешь только проглатывать страницу за страницей, дожидаясь мрачной концовки!
Моими любимыми рассказами из этого сборника стали "Переживший человечество" (но по моему мнению, ему больше подходит его оригинальное название, "Пока не высохнут моря...", который более соответствует настроению рассказа, чем перевод наших редакторов) и "Ночной океан". Первый рассказ, наверняка, нетипичен для Лавкрафта, т.к. он написан в лиричной постапокалиптической манере о будущем всего человечества и о последних людях, населявших нашу планету. "Ночной океан" - рассказ про таинственную силу ночного океана и какие же мрачные тайны могут скрываться в пучине бездонного океана.

После прочтения этого сборника, мне хочется ознакомиться и с другими рассказами этого безумно талантливого мастера своего дела. Советую этот сборник всем любителям ужасов и творчества Лавкрафта!

Очередной рассказ об ужасном зелье, способном превратить жизнь в ад. Не скажу, что идея очень оригинальна (тут даже название рассказа один большой спойлер), но я бы удивился, если бы у Лавкрафта не было этого рассказа). Написано бодро, читается легко, но не покидает ощущение, что всю историю, включая злодея и сюжетный поворот я точно видел в каком-то другом рассказе автора, за исключением способа, с которым злодей расправляется со своими жертвами. Чтению это не мешает, но если вы пресыщены работами Лавкрафта, то словите дежавю.