А. Твардовский. Поэмы

Вьется-плещет над Москвой
Боевой победный шелк,
Катит валом по Тверской
Как поток «Бессмертный полк».
Никакая не забава,
Ты про то не говори,
Это дедов наших слава,
Что у нас в сердцах горит.
Просто надо видеть это
Как солдатские портреты
Образуют грозный строй.
Те, кто бился в Сталинграде,
На ноябрьском шел параде,
Кто сражался под Москвой.
Те, кто пережил блокаду,
Днепр осилил на плотах,
Кто, как высшую награду,
Брал обугленный Рейхстаг.
Посмотри на эти лица –
Каждый заслужил Звезду,
Вновь по улицам столицы
Победители идут!

В порыжевшей гимнастерке
Вдруг мелькнул передо мной,
Это ж он – Василий Тёркин –
Всё такой же молодой!
Залихватский чуб, гармошка
У него через плечо.
И медалей лишь немножко -
Юбилейных нет еще.
Это, братцы, вам не шутка,
Глянь, за ухом – самокрутка.
А как весело глядит!
Заводила мощной лавы -
Вон он слева! Вон он справа!
Позади и впереди!

Тут Василиев десятки,
Сотни, тыщи, миллионы,
Тех, кто выдержали схватку
С вражьей нечестью зловонной.
Каждый Тёркиным зовется,
Как герой военной были,
Все они Победоносцы,
Те, что змея победили!
И летит до поднебесья
Про платочек синий песня,
Вслед за ней – про огонёк.
Про шинель и про тальянку,
Про смуглянку-молдаванку.
Эх, ты Вася-Василёк!

А врагу пусть будет горько,
Враг, конечно, не доволен,
Потому что не уволен
До сих пор в отставку Тёркин.
Вася с присказкой и шуткой,
В этом-то он знает толк,
Да с окопной прибауткой
Сам ведет «Бессмертный полк»
На бессмертном том параде.
Вижу с балагуром рядом
И потомков узнаю -
Сын его – Василий Тёркин!
Внук его – Василий Тёркин!
Правнук – тоже Вася Тёркин!
Все они сейчас в строю!

Отлученный от журнала, Твардовский в ближайшие годы много ездил по стране и писал поэму "За далью — даль", родившуюся именно в этих поездках. Это был своеобразный лирический дневник поэта, в своем "размахе" (отступления, исторические экскурсы, размышления на актуальные литературные и общественные темы) приобретавший эпические черты. В 1961 году поэма получит Ленинскую премию.
"За далью даль"— серия лирических картин с медитациями о значительных событиях и процессах народной жизни, наблюдаемых поэтом в его путешествии по стране. В поэме "За далью — даль" путешествие стало непосредственной основой сюжета и композиции. Оно осмысливается как новый вариант путешествия за правдой старого деда Гордея и как путешествие автора к самому себе, в свою душу:

"Я жил в пути и пел о нём".

Но на первый план здесь выступают уже непосредственно само авторское "я" и читатели-собеседники, а также обобщенно-предметные, отчасти символические образы — например, Урал , "множество людских путей" переходит внутрь, в глубь самого авторского "я" и его разговора с читателем и временем:

"Всего героев — ты да я
Да мы с тобой".

В этой послевоенной поэме теперь дорога поэта - жизнь, дом - родина, включающая в себя и Смоленщину, и Москву, и саму дорогу:

" По всему Советскому Союзу,
Только б та задача по плечу,
Я мою уживчивую музу
Прописать по жительству хочу".

Образ дороги всё чаще приобретает символическое значение жизненного пути. Дорога в поэме это конкретная транссибирская магистраль, и символическая дорога во времени. Мотивы дома и дороги неразделимы в творчество Твардовского, они, в понимании поэта, олицетворяют саму жизнь. Поэт мечтает о том, чтобы слово могло сравниться с дорогой, проходя сквозь всё творчество, обогащаясь множеством значений.
Да, его поэма "За далью — даль", которой он придавал большое значение, страдает невнятностью композиции, назойливой дидактичностью, многословием и, судя по всему, может рассматриваться лишь как историко-литературный факт; но всё же автору удалось воплотить в поэме свой грандиозний замысел: представить обобщённий портрет родной земли и подвижничиский дух эпохи "оттепели", размах индустриальных планов и широту души русского человека.

"Страна Муравия" Александра Твардовского — произведение идеологически правильное со всем пафосом возвещает о социалистическом переустройстве деревни. В поэме жизнь воплощается во всём её кипении и со всей сложностью но в сказочном обрамлении "Страны Муравии". События эпохального значения показываются в рамках наблюдений и опыта крестьянина-единоличника Никиты Моргунка.
Поэма "Страна Муравия" послужила для Твардовского пропуском в мир большой литературы, в первые ряды признанных советских писателей. Начал работать он над ней в 1934 году под впечатлением от одного из публичных выступлений А. Фадеева. Фадеев предлагал коллегам написать советский аналог "Дон Кихота" - о "мулейке, последнем мелком собственнике, разъезжающем по стране в поисках угла, где нет коллективного социалистического труда, и вынужденном воротиться в свой колхоз - работать со всеми". Собственно, это и есть сквозной сюжет "Страны Муравии", в которой крестьянин Никита Моргунок ищет мифическую Муравскую страну, где можно, оставаясь абсолютно свободным, трудиться на собственной земле. Узнав в финале от некоего "богомола", что страны такой нет, Никита возвращается в колхоз, сожалея при этом:

"Одно вот — уйму трудодней
Проездил я с конём..."

Настоящая и широкая известность пришла к Твардовскому с поэмой "Страна Муравия". Это было первое крупное, самобытное произведение поэта, введшее Твардовского в большую литературу. В 1936 г. поэма была напечатана в Смоленске, в том же году она вышла отдельным изданием в Москве и справедливо считается лучшим поэтическим произведением о великом переломе в деревне.
Давно замечена тесная связь "Страны Муравии" с некрасовской поэмой "Кому на Руси жить хорошо" - как на уровне сюжета, так и на уровне поэтической интонации и чёткой фольклорной традиции.В "Стране Муравии" многое продолжает Некрасова, но нет ничего "готового" некрасовского. И, по существу, это не только другая деревня, но и совершенно другой поэтический строй, система. Поэма Твардовского складывалась в форму соединения автономных глав и разнохарактерных эпизодов, что не исключает, однако, того, что она представляет собой законченное и цельное произведение, скреплённое судьбой героя. "Одиссея", "Дон Кихот", "Мертвые души", вышеназванная поэма "Кому на Руси жить хорошо", наконец, сама "Страна Муравия" Твардовского созданы таким же скреплением эпизодов. Ощущение внутренней свободы, естественности поэтической речи, без каких бы то ни было натяжек, фальши, без отказа от своей творческой индивидуальности — одно из самых сильных и стойких ощущений от поэмы "Страна Муравия" и поэзии Твардовского вообще.
Образ и пафос хода Времени и Памяти сливаются у Твардовского с образом Пути. Это ещё более сквозной и насыщенный разнообразной конкретностью образ-лейтмотив — ив самом узком прямом, и в самом широком значении. Все поэмы Твардовского и большая часть его стихотворений — это путешествия. Мотив дороги один из самых давних, самых задушевных, исконно многозначных мотивов всей русской литературы. Твардовский хорошо помнит эту традицию. Но ни у кого раньше этот образ не был таким постоянным. Все персонажи у Твардовского обычно изображены в движении. Пейзажи постоянно меняются. Вся жизнь — это дороги, и даже смерть — дорога. В "Стране Муравии" дана обобщающая формула этого всеобщего путешествия:

"А дорог на свете много,
Пролегли и впрямь и вкось.
Много ходит по дорогам —
И один другому рознь."

Несмотря на неактульность темы организации колхозов, всё же поэма Твардовского не померкла вместе с теми номерами газет, где она впервые была напечатана.

Героический подвиг советского народа в Великой Отечественной войне—тема многих талантливых произведений, и эта тема продолжает успешно исползуется разрабатываясь, обогащая и развивая всё то непреходящее, сильное и прекрасное, что уже сделано в различных сферах духовной культуры, являясь неисчерпаемым источником вдохновения. Насыщенные героизмом гигантской борьбы события военных лет запечатлены в произведениях исторической и художественной литературы, кино, изобразительного искусства, театра, им посвящены величественные ансамбли монументальной скульптуры. При всём многообразии произведений, все они вносят свой вклад в увековечение великого подвига советского народа. Этот героизм проявлялся на фронтах войны, в тылу страны на трудовых вахтах, в оккупированных врагом районах, где население не было духовно сломлено насилием завоевателей и всеми ужасами фашистского произвола. Эта проблема продолжает волновать и привлекать внимание исследователей и писателей. Среди многочисленных факторов, обеспечившие нашему народу победу в войне с фашизмом, несомненно, что её главным героем был советский солдат. Именно он был центральной исторической фигурой вооруженной борьбы на фронтах. Советский солдат умел смело смотреть в глаза смертельной опасности, проявив при этом боевую доблесть и героизм.

Поэму "Василий Тёркин" Твардовский начал писать в 1942 году, коренным образом переработав свой замысел 1940 года, возникший по окончании советско-финской войны. Впрочем, жанровое обозначение — "поэма" — весьма условно. Поэт объяснял, что ни под одно жанровое определение его повествование о простом русском солдате не подходило и поэтому он решил назвать его "книгой про бойца", памятуя о звучании слова "книга" в понимании простого народа. Уходя далеко в детсво Твардовского, нужно вспомнить, что отец поэта, деревенский грамотей, наизусть помнил почти всего "Конька-Горбунка", и конечно, поэт рано познакомился с этим произведением. Но реминисценции, отсылки из сказки Ершова в "Василии Тёркине" стали возможны потому, что "Конёк-Горбунок" вырос из тех же фольклорных мотивов и фольклорной фразеологии, которые впитывал в себя и "Василий Тёркин". Написана поэма в ритмике частушки, показаны боевые действия местного значения и быта воинского подразделения, где служит Тёркин; и в этом смысле она словно естественным образом прорастает из толщи народного языка, становясь уже не "художественным произведением", сочиненным конкретным автором в таких-то и таких-то целях, а "самооткровением жизни" как в русской народной песне. Склад и лад души и тела, ума и сердца.

Удивительнейшей для советского времени особенностью поэмы является то, что читатель не найдёт в ней ни одной ссылки на коммунистическую партию или Сталина. За это Твардовскому попадало уже в самом начале работы над поэмой. В 1943 году он посчитал свой труд завершённым, но многочисленные требования продолжать "Тёркина" заставили поэта переменить своё решение — в итоге поэма включила в себя тридцать глав, а главный герой дошел в ней до Германии. Не иссяк поток писем и после войны. В собственной же судьбе Твардовского поэма оказалась пророческой, вся дальнейшая его жизнь шла под знаком известных строчек из неё:

"А всего иного пуще
Не прожить наверняка —
Без чего? Без правды сущей,
Правды, прямо в душу бьющей,
Да была б она погуще,
Как бы ни была горька".

Именно эта степень правдивости, её безусловность есть обязательное условие победы народа в битве за жизнь на земле. Фашизм был бесспорной ложью, борьба с ним была бесспорной правдой. Потому она достигла и в образе Тёркина такой всенародности и тем самым всечеловечности. Бой шел за освобождение нашей родины. Бой шёл за самую жизнь на земле, за основные её устои и перспективы.

Василий Тёркин является нам удивительный и родной с весёлой, открытой, героической душой, "большой любитель жить", "святой и грешный", "русский чудо-богатырь". Он работник, воин, гармонист, товарищ — "помочь любитель". Он несёт правду не только по всем дорогам огромной страны, но и по дорогам на Берлин, и вся освобожденная от гитлеровцев Европа на русском языке говорит ему спасибо:

"Он стоит, освободитель,
Набок шапка со звездой,
Я, мол, что ж, помочь любитель,
Я насчёт того простой".

Мы видим, как этот герой-освободитель парится в бане, чинит часы, шутит с товарищами и ведёт победоносный спор с самой Смертью за жизнь на земле. В Тёркине сосредоточено самое общее, важное в народе, то, что его объединяло в момент наиболее напряженной борьбы и что было прежде всего нужно для победы: непреодолимое жизнелюбие, деятельная товарищеская поддержка, взаимопомощь, вера в правое дело, правоту народа и в его победу; органическая, непомпезная, чуждая внешних эффектов храбрость, удаль, способность к самоотверженности; трудолюбие, дисциплина, терпение и трезвость. Неистощимый оптимизм, юмор, полная правдивость, честность. Ничто человеческое ему не чуждо. Его оптимизм и вера включают в себя и грусть, и минуты слёз, и минуты одиночества, также естественные и необходимые, как и его непрерывный героизм. У него есть и вполне прозаические черты рядового солдата своего времени. И выпить он, видимо, не дурак, и может помечтать о том, как будет красоваться перед девчонками в родной деревне, может и чуточку слукавить, в духе солдата из народных сказок. Но, по существу, ничего грешного в нём нет. Всё — положительное, даже святое. Оно доступно каждому, ибо заложено в основных чертах народного характера. В сущности, основное в Тёркине — это именно нормальное, душевное здоровье.И в труде, и в воинском подвиге, и в быту, и в веселье — он одарённый и талантливый мастер.

Мастер и универсальный работник — и плотник, и печник, и на все руки, строитель и житель дома, который несёт всё своё с собой. И война для нею также работа. И подвиг — работа. Но более того. Он универсальный мастер искусства жить — не в обывательском, а в подлинном смысле.

"Он курит, ест и пьет со смаком
На позиции любой".

Человек, который делает хорошо всё, за что берётся, умеет жить и чувствовать по-человечески — в любых условиях. На войне он не только смел, но и необыкновенно удачлив и может, когда надо, быть совсем не рядовым, а командиром (однако совсем к этому не стремясь). В шутке, в рассказе, в понимании людей, в глубоком поэтическом чувстве — он просто настоящий большой художник, под стать самому Твардовскому, который местами сознательно себя с ним сливает, соединяясь. И даже когда Тёркин моется в бане, он моется талантливо, поэтически, с удалью и красотой. Все обычные человеческие действия становятся у Тёркина эстетическими, красивыми, характеризуется это его внутренней гармонией, согласованностью. Всё он делает "так-то ладно, так-то складно". Это сказано и про то, как он починил пилу, и даже про то, как он ест яичницу с салом:

"Ел он много, но не жадно,
Отдавал закуске честь,
Так-то ладно, так-то складно,
Поглядишь — захочешь есть".

Может быть, самое главное в нём и есть "склад" и "лад" — как в стихотворении, как в поэме, как в русской народной песне. Склад и лад души и тела, ума и сердца, труда и веселья, подвига и повседневной жизни создают особое обаяние, духовную привлекательность. Самая концентрация, сосредоточение в одном человеке, лице всего этого богатства уже делает Тёркина удивительным и необыкновенным. Да, он — личность, и притом выдающаяся, яркая личность. Это личность с гораздо более широкими, ёмкими и текучими границами, чем обычные литературные персонажи. Суть характера Тёркина в том, что он и отдельная личность, и особая коллективная,— не только собирательная, но многоликая личность. Стадное, роевое в Тёркине есть, но это стадо уже выделившихся, самостоятельных индивидуальностей. Тёркин — везде он, и он везде новый Тёркин, в каждом эпизоде поэмы он как бы заново возникает и живёт вполне самостоятельной жизнью. Это множество разных и разнообразных людей в одном человеке — от непритязательного деревенско-солдатского балагура до всемирно-исторического героя,— и вместе с тем — один человек, удивительно цельный, бесспорный герой и друг. Так создается совсем новая, небывалая и в жизни и в литературе, творческая индивидуальность, живое воплощение нового товарищества людей как личностей. Не только взвод но и сам Тёркин:

"Сорок душ — одна душа"

Потому и побеждают саму Смерть, что:

"До чего они, живые,
Меж собой свои — дружны".

Товарищество людей стало не только объектом, но и способом изображения в поэме Твардовского. Помимо Тёркина существует неким активный фоном, масса других людей, второстепенных или эпизодических персонажей поэмы, и образом самого автора, поэта, свидетеля, участника и рассказчика событий. Автор непрерывно движется вслед за героем и вместе с тем как бы оглядывается кругом себя и на себя. Этот фон — поток жизни, войны — выступают эпизодические лица, самые разнообразные — от старика колхозника, бывшего солдата ещё старой армии, до генерала, от сугубо бытовых персонажей до символической старухи-смерти, которой противопоставлены не только Тёркин и другие живые люди, но и столь же обобщённый образ России — "матери-старухи". Некоторые из этих образов обозначены всего лишь несколькими штрихами, некоторые выступают как самостоятельные личности. Но чаще всего это собирательные и как бы безымянные характеры,— будет ли это мать солдата, или жена солдата, или полковник, которому докладывает Тёркин после своего подвига на переправе, или генерал, награждающий его орденом, или, наконец, уже совсем мимолетно показанный фронтовой старшина, рачительный хозяин.

В "Переправе" трагизм и героизм гибели передан совместным движением образов смерти и жизни. Смерть показана очень выразительной, детальной:

"Порошит снежок им в очи"

А рядом происходит — и после смерти — движение их жизни:

"Ещё паек им пишет первой роты старшина"

"А по почте полевой
Не быстрей идут, не тише
Письма старые домой".

Наглядность этого движения подкреплена деталью — воспоминанием о прошлом:

"Что ещё ребята сами
На привале при огне,
Где-нибудь в лесу писали
Друг у друга на спине".

И завершается параллельное движение — контраст опять таки удивительно ёмкой, озаряющей, психологической метафорой:

"Спят бойцы. Своё сказали
И уже навек правы.
И тверда, как камень, груда,
Где застыли их следы".

Мёртвые ведут себя, как живые. "Правота" бойцов и "твёрдость" застывших следов подчеркивают необратимость, вечность смерти и вместе с тем бессмертие бойцов, отдавших жизнь за правду.

В споре со Смертью, как и в битве с фашизмом, как и в поединке с фашистским солдатом, этим малым воплощением Смерти, Василий Тёркин прежде всего представляет правду и правдивость — личную и народную. Смерть все время лжёт, хитрит, а Тёркин безоговорочно правдив. Детали, образы превращаются в различные, так сказать, психологические ряды переживаний и действий людей. Сопоставление этих рядов вызывает своеобразные, типичные для Твардовского, психологические и "поведенческие", метафоры:

"И как будто дело делал,
Шёл ко мне. Убить меня".

Сопоставлено несовместимое — работа и убийство, и это сопоставление глубоко вскрывает и ужас войны, и деловитое бессердечие фашистского солдата и контрастирует с противоположным значением "войны — работы" советских воинов. В поединке с немецким фашистским солдатом Тёркин во всём честен, даже отчасти в ущерб самому себе.

Важная деталь: ему и не приходит в голову сразу же стукнуть своего врага зажатой в кулак незаряженной гранатой, потому что это было бы нарушением неписаных народных правил честного кулачного боя. И только когда немец нарушает эти правила и бьёт Тёркина каской,— тогда и Тёркин разрешает себе бой всеми средствами. На этой жизненной правдивости основано и нравственное начала Тёркина. Жизнь — правда, жизнь — добро. Наш народ побеждает потому, что он сражается за правое дело, как победил Тёркин и в кулачном бою один на один с фашистским солдатом, хотя харчи у него были гораздо хуже, хотя тот солдат был сытым, сильным, ловким, злобным, никакими средствами боя не гнушавшимся. Но оказывается, что именно добро, народная справедливость, благородство есть решающая сила правды-жизни, а злоба и неразборчивость в средствах есть признак слабости и приводят к поражению.

Годы, прошедшие со времени написания поэмы, позволили с новой ясностью увидеть объективно-нравственное содержание "книги о бойце", философско-исторический смысл, который всегда будет актуальним, живым и современным. Этот всеобщий смысл для поэта неотделим от людей, его несущих. Правда и добро — это не только то, что говорится, но и кто говорит, и как говорит, как живёт - наглядное действие. "Кто ты есть?" Это — прежде всего жизнь и поступки реальной человеческой личности, её свобода выбора, её "экзистенция", гуманизм. Такая "политбеседа", диалог был начат Тёркиным и его другом и создателем-поэтом ещё до войны, развернулась в боевых действиях войны, продолжается и по сей час. Это истинное и нравственное вместе с тем есть и художественное начало человека, его внутренняя свобода, мера и норма, то, что делает Тёркина таким "складным и ладным".

"Дом у дороги" оказался как бы заслонен громким успехом "Книгой про бойца" ("Василий Тёркин"), хотя по художественным достоинствам и удивительной жизненной подлинности поэма вряд ли чем уступает "Тёркину". Являясь образцовым произведением в смысле законченности и цельности. Таким образом, две поэмы дополняют друг друга: одна из них показывала собственно войну, а другая — её "изнанку". В поэме "Дом у дороги" показана судьба всей смоленской земли в военное время, на примере одной семьи Анны и Андрея Сивцовых, без батальных сцен и боевых эпизодов — изображена поистине "судьба народная" в великой войне и драматизм исторических событий передан с большой силой.
Согласно авторской характеристике, эта лирическая хроника "посвящена судьбе русской женщины, испытавшей тяжесть оккупации, угон в немецкое рабство и освобожденной воинами Красной Армии". Женские характеры, в том числе излюбленный у Твардовского образ женщины-матери и жены-подруги, достойной в труде, радости и беде, самоотверженной, стойкой, деятельной, с её пристальной, деловито-заботливой, неутомимой любовью. Образ матери в поэме (и в лирических стихах разных лет) несёт в себе самое задушевное народное начало. Мелодия этого образа сливается с русской песней, с красотой русской природы, с поэзией внутренней общности народной семьи, дома и с обобщённым образом матери-родины и матери-земли.
Дороги жизни и души человека составляют свою специфическую философию поэта и изображены Твардовским в поэме и в лирике в их реальной сложности, конкретности, неповторимой достоверности, многообразии поворотов, подчас зигзагов. Это многообразие дорог сливается в "дорогу дорог" времени и народа. Так система образов пути не только получает метафорическое и символическое значение, но становится единой структурой всего поэтического мира Твардовского.

Покопавшись в памяти я так и не вспомнила читала ли в школе эту поэму полностью или только частями. Удивительная книга и написана так легко.

Перед нами несколько новелл, которые связаны между собой исключительно самим Василием, а не сюжетно. Наверно такой неунывающий человек, как Теркин, всегда сможет найти выход из любой ситуации.
О войне мы все думаем с грустью, особенно когда осознаем сколько она погубила жизней, а тут кажется, что всё было не так страшно. Возможно только такая бравада и могла помочь людям пережить все эти ужасы.
И как говорил герой фильма "В бой идут одни старики" - Все преходяще, а музыка вечна, Василий тоже готов забыть про усталость. С ним всегда его гармонь, а на привалах вокруг него дружная компания, тянутся люди к Теркину!

Достойный герой Василий Теркин, настоящий символ победы, и не зря про него написана поэма, пусть он и вымышленный персонаж, но я верю, что все-таки это действительно собирательный образ наших настоящих героев Великой Отечественной войны!

Ах, с каким удовольствием я прослушала поэму Твардовского. Прежде всего был отличный чтец - Семён Янишевский, который удачно передал образ солдатов, в частности Теркина. Плюс, в начале каждой части было музыкальное сопровождение - военные песни. Всего несколько строчек, но настолько было приятно слушать, как будто ты сидишь рядом с бойцами и подпеваешь им, играя на гитаре или губной гармошке. "Василий Теркин" - казалось бы, так весело звучит название, но настолько настоящее, сложное и, не побоюсь этого слова, важное произведение. Оно о простом солдате, который является настоящий патриотом. Вокруг бушует лютая война, беспощадная, уничтожающая все живое на своем пути. А Василий Теркин как лучик солнца, который пробивается сквозь черную тучу. И он знает, что добро и свет сильнее зла и тьмы. И как лучик, который не сдается и каждый день ищет путь, чтобы осветить землю, так и солдаты идут на врага, чтобы победить и вернуться домой живыми. Он веселый, всегда с шутками и прибаутками и настолько всех покоряет своим оптимизмом, что молва о нем разносится далеко вперед. Он еще не появился на горизонте, а уже все знают, кто это. Его ничто не берет: ни ранения, ни смерть, а последней так вообще показал свой язык. Его внутренняя сила, твердость характера не позволяла раскисать не только ему, но и другим солдатам. Он добрый и готов отдать последнее, что у него есть. Теркин - это единый образ всех защитников своих земель и семьи. Это твердая опора и уверенность. И стыдно, что я совсем не помню это произведение, ведь в школе мы его обязательно проходили. Такие книги нужно обязательно читать детям, правда, в виде поэмы им сложнее будет воспринимать информацию. Дети с детства должны учиться быть героями, не важно сбили они вражеский самолет или перевели бабушку через дорогу. Хотя я против войны в любом её виде!

Сразу поясню, что поэму не читал глазами, а слушал моноспектакль 1979 года в мастерском исполнении Олега Табакова. И если кто не видел (ибо есть фильм) или не слышал эту постановку, то всячески рекомендую. Сам же конечно проходил эту поэму в рамках школьной программы по советской литературе (это где-то 1972-73 гг.) и потому многие сюжетные и смысловые моменты попросту помнил. Однако же вот захотелось вновь послушать великолепные и простые стихи Александра Твардовского («Пусть читатель вероятный скажет с книжкою в руке: – Вот стихи, а всё понятно, все на русском языке…», — напишет автор в стихотворном послесловии к поэме). И непременно в исполнении Олега Табакова, ибо помнил, что когда-то по ещё чёрно-белому телевизору видел этот его моноспектакль.

А тут вот ещё какая занятная штука: включаю сегодня (17.06.25) канал «Культура», а там встреча с режиссёром московского театра «Мастерская П.Н. Фоменко» и разговор идёт как раз о свежей постановке «Тёркина» в этом театре. Видимо не у меня одного флюиды в голове носились тёркинские…

Взяв почитать Твардовского, прочла в первую очередь то, что ещё не читала, о чём даже не подозревала. И подумав, решила перечитать уж и "Тёркина"...

Да уж... Перечитала...

Надо, надо читать во взрослом возрасте книги из школьной программы. Не так они воспринимаются в детстве, не всё из них до сознания детского доходит. Не всё и не так. Что я понимала тогда? Общие какие-то положения, общие фразы про ту, Великую Войну...

Сейчас же от этой поэмы прошибает. И ком подкатывает к горлу, и мурашки по телу, и порой даже читая про себя, переходишь вдруг на чтение вслух, вспоминая Соню из "А зори здесь тихие".

"Так ведь стихи..." Стихи. И какие!!

Что я знала и понимала о "Тёркине" в пятом классе? Ну герой, ну боец, ну храбрец, весельчак неунывающий. Всё.

Прочитав сейчас как это всё для моего сознания обнажилось. Оказывается не о геройстве речь в поэме. О том, что геройство это не из-за лихости и отважности, а часто из-за страха и ради сохранения собственной жизни. О том, что 25-ти летний мальчик, упав в грязь лицом готов зарыться в неё целиком, лишь бы пережить налёт вражеского самолёта. О том, что вскакивает он и сбивает тот самый самолёт из винтовки, думая в тот момент не о национальной гордости. Вскакивает он в этот момент от того, что нет уже больше сил терпеть этот пропитавший тебя страх. И думает о том, как хочется жить. Как жить-то хочется!!

Именно при прочтении поэмы во взрослом возрасте понимаешь, что бахвальство солдата, когда один танк в его рассказах превращается в тысячу, вовсе не от того, что ему хочется приукрасить свои заслуги, а от того, что так проще переживать ужас войны. Балагурство и показное пренебрежение смертью от того, что если не смеяться, если не относиться к смерти с презрением, можно просто сойти с ума.

Ещё меня крепко поразило, что Твардовский пишет не о громких великих битвах, не о Сталинграде, не об обороне Москвы и прорыве блокады Ленинграда. Он показывает нам будни солдата, который по колено в грязи и по грудь в холодной топкой воде безымянного болота, обороняет глухую деревеньку Борки. Ту деревеньку, которая ничем неизвестна была доселе, и не будет известна и после. Мы видим те бои, которые канут в забвении от того, что их было тысячи, миллионы. Но несмотря на это, Тёркин, как и любой другой простой солдат, вгрызались в эту неизвестную землю зубами.

В детстве как-то не очень заметны эпизоды поэмы, где солдат отступает. Не ясны эти картины, навечно стоящие потом в его глазах. Картины с мольбой смотрящих на него детских, женских и стариковских глаз. Не чувствуется при чтении поэмы в школе та безмолвная вина, которую испытывает отступающий солдат. Его бесконечные мысли о том, что будет, когда он уйдёт, оставит беззащитной эту конкретно деревеньку, этих людей.

Не осознаётся в детстве в полной мере та горькая печаль, когда солдат уже наступая вновь проходит теми же местами, которыми отступал. Когда перед глазами его пепелище на том самом месте, где в тот, прошлый раз была хата, с печкой, с женщиной, которая кормила его и плакала, обнимая его колени, умоляя не оставлять, не бросать без защиты.

И после всех этих сцен и картин, как поразительно проста и понятна становится ярость этого солдата, его злость, с которой он идёт уже по чужой, вражеской земле. Как жаждет он мести, как считает себя правым. Как хочет добить и уничтожить, то, что терзало его душу страшных четыре года.

Сильная, эмоциональная поэма.

Ещё вместе с "Тёркиным" прочитала ещё одну небольшую поэму Твардовского "Дом у дороги". Здесь очень подробно и с такой же эмоциональностью описана жизнь женщин-солдаток. Оставшихся дома ждать своих мужей. Она не о женщинах на войне, не о зенитчицах, снайперах и медсестричках. А о тех, что остались в тылу, в плену. Об их сомнениях и страхах. Будет время, почитайте её обязательно.

Читала Твардовского в последний раз в школе, "Василия Тёркина". И всё. И жила себе, не знала, что есть у Александра Трифоновича такое замечательное произведение - "За далью даль".

Книга эта - восторженное признание в любви родной стране. Признание настолько проникновенное, что любовью этой невозможно не заразиться.

Автор в Москве садится в поезд "Москва-Владивосток", и вместе с ним по пути следования поезда читатель переживает романтику железнодорожных путешествий.

А ведь и правда, поездка на поезде дальнего следования - это нечто совершенно отличное, от поездки в автомобиле и полёте самолётом. И мерный этот стук колёс, и незнакомые станции и случайные попутчики. А этот магический чай в подстаканниках - просто чудо, что такое.

А сколько всего, путешествуя по России поездом, можно увидеть из одного лишь окна! Страна наша настолько велика, что порою думаешь - бескрайня. Особенно, когда видишь в это самое купейное окно ровно нарезанные квадраты полей, или леса-леса-леса...Божеж мой, думаешь, сколько едем, ни одного поселения. А кое-где в мире светофоры ставят на узких пешеходных улицах. Каков размах, какая ширь! И это всё - моя страна!

А как удивительно отличается природа одного региона от другого. Вот ты в почти прозрачном берёзовом леске, таком ласковом, шепчущем и небо над тобой звенящее, тонкое, акварельное. А вот ты уже в тяжёлом хвойном мраке, так где-то глубоко на его дне, что голову подняв ни то, что неба - верхушек крон не видишь. В одной стране, в одной! Ошеломительно.

А Куршская и Балтийская косы? Танцующий лес, Дюны и высота Эфа? А сопки Камчатки и Сахалина? А Стрелка Нижнего, где Ока впадает в Волгу? А пещерный Пензенский монастырь?... И сколько, сколько всего ещё, не перечислить, не успеть...

Бесконечно, чудеса и красоты моей страны бесконечны так же, как и она сама. Недавно я это осознала в полной мере, в тот момент, когда пришёл со своей треклятой пандемией 2019-й. Не имея возможности выехать привычно зарубеж, путешествовать пришлось по России. И я так рада, что пришлось ко мне это счастье - да далью даль - моя страна!!

И читая это полное любви произведение, картины вставали знакомые, родные перед глазами и снова наполняло меня это невыразимое чувство, от которого ты и нем и счастлив, и горд и печален, велик и ничтожен, и слёзы стоят в горле комом. Такое чувство, которое от громадности его выразить можно только нашим, русским матом. Ибо, ну нет других слов, способных передать всю полноту и все краски происходящего с тобой в этот момент.

А ещё Твардовский пишет о людях этой страны. Характере русском, который один на всех вне зависимости от того, какой ты национальности. Об особой выдержке, особой стойкости, особом упрямстве, об умении возрождаться буквально из пепла, о долготерпении и всепрощении, всепонимании и тяжёлой настойчивости на выбранном пути. О людях, характер которых сформировала бескрайность и многогранность их страны.

Мне дорог мир большой и трудный,
Я в нём - моей отчизны сын.
Я полон с ней мечтою чудной -
Дойти до избранных вершин.

Я до конца в походе с нею,
И мне все тяготы легки.
Я всех врагов её сильнее:
мои враги -
Её враги.

И живя в ней, и ворча на неё время от времени... Люблю тебя, моя страна!!