Дюна. Мессия Дюны

Фрэнк Герберт (1920—1986) успел написать много, но в истории остался прежде всего как автор эпопеи "Дюна" - возможно, самой прославленной фантастической саги нашего столетия, саги, переведенной на десятки языков и приобретшей по всему миру миллионы поклонников. Самый авторитетный журнал научной фантастики `Локус` попросту признал `Дюну`, первый роман эпопеи о `песчаной планете`, лучшим научно-фантастическим романом всех времен и народов. В `Дюне` Фрэнку Герберту удалось совершить невозможное — ...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

181 оценка

5
56%
4
29%
3
13%
2
1%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 221Хотят прочитать 86

Рецензии

BlueFish20 декабря 2013 г.
Ступени каждой в области познанья
ответствует такая же ступень
самоотказа.
М. Волошин
«Disengage. Disengage. Disengage».
Внутренний монолог Муаддиба
Довольно странно было читать "Мессию Дюны" сразу же после "Дюны". Если "Дюна" – роман эпический, этакая "Война и мир" от фантастики со множеством слоев восприятия, то "Мессия Дюны" - очень камерный, интровертский, психологический роман и одновременно философская притча с сильным привкусом индивидуального отчаяния. В книге вроде бы происходит много эпических событий, разворачивается предсказанный Джихад с уничтожением огромного количества миров, но упоминается об этом постольку поскольку, едва ли не в качестве символа и опять же в связи с самоощущением главного героя. (Не промолчу и скажу, что вот она и есть, на мой взгляд, - правда жизни.)
Я вижу в этой истории трагедию человека дела вообще, вовлеченного в круг действий, имеющих свои последствия, предполагающих новые действия и их последствия - для этой однажды запущенной математически-кармической пляски событий не имеют значения ни субъективные эмоции, ни внутренний мир человека, особенно если человек этот стоит на высокой ступени иерархии и облечен действительной властью.
Муаддиб, завоевав в "Дюне" то, что хотел завоевать, и отомстив тем, кому хотел отомстить, иными словами, завидным образом добившись всех поставленных целей, с прошествием лет перерастает в исторический символ, становится мессией Дюны и вместе с этим теряет право быть человеком. Выбор, который ему предоставляют, - спасти от смерти свою любовь в обмен на предательство власти политической - расчетливо-циничен, поскольку является завуалированным отсутствием выбора: герой связан силой собственного предвидения, пониманием своей исторической роли и последствий необдуманных решений – он подлежит проклятию облеченного властью человека, десятикратному проклятию всевидящего пророка.
Далее начинается самое интересное. Муаддиб делает единственно верный, казалось бы, выбор, но фактически интрига гения Скайтейла, внешне провалившись, внутренне достигает цели с безжалостной точностью охотника-искателя и со всей отчетливостью доказывает Полу, что он более не имеет права распоряжаться своей судьбой, никогда не будет иметь такого права да и, по сути, никогда его не имел, однако то, с чем можно было мириться, растворив себя полностью в огне великой цели и великой любви, за потерей того и другого элиминирует смысл жизни.
Итак, можно быть героем, победителем, мессией, правоверным мстителем, объезжать червей, но за этим неизбежно следует вторая стадия: если ты не погиб в огне славы, ты вовлечен и обречен, тебя пожирает запущенный тобой механизм, обладающий твоей, не чьей-то пассионарностью, так что остается только доводить судьбу до финала, понимая, что исход может быть только трагическим, что не спасет никакое бегство и свободы можно достичь только одним-единственным образом - с великой силой духа совершить последнее, своё собственное действие, замыкая начатый в юности круг: отдать себя в жертву тому, с чем боролся все годы, - великой пустыне.
Но история, глотая людей, продолжит разворачиваться дальше.
И сын Муаддиба еще превзойдет своего отца способностью самоотдачи.
Читать далее
42
170
elena_0204071 сентября 2011 г.
Я не хотел быть богом, никогда не хотел. Я просто хотел исчезнуть, как блистающая росинка с наступлением утра. Я хотел быть не с ангелами и не с проклятыми… просто быть – хотя бы и по чьему-то недосмотру. Пауль Муад’Диб

Как-то не пошла у меня вторая часть "Дюны"... Причем не пошла до такой степени, что просто руки упали при виде еще 4-х книг так бурно разрекламированного цикла, который, наверное, я так не дочитаю до конца...
Пауль уже более 10 возглавляет Империю. Ирулан - безмужняя жена, Чани - официальная наложница. Алия - новое Божество Джихада. Вокруг - как всегда интриги, направленные на то, чтобы стереть Атридессов с лица Арраки. Таковы исходные позиции.
В комплекте ко всему выше перечисленному получаем:
а) откровенное нежелание автора объяснить блондинке-читательнице логику поступков героев (все стрелки Герберт переводит на Джихад, аки на истину в последней инстанции);
б) до такой степени многоступенчатые интриги, что среднестатистическая избирательная кампания начинает казаться детским лепетом на лужайке;
в) абсолютное отсутствие динамики и то ли заунывный слог, то ли отвратительный перевод.
С одной стороны, интриги. какими бы многошаговыми и запутанными они не были, я люблю. Да и узнать, чем все закончится для Пауля и членов его семьи, весьма интересно. Но с другой стороны, если вторая книга цикла успешно заменила снотворное, то чего можно ожидать от следующих четырех? %) В общем, в раздумьях. Быть или не быть? Читать или не читать продолжение?
Читать далее
20
33
Meevir22 июля 2016 г.
Что-то было не так с миром Дюны и я даже бросила читать эту серию десять лет назад. Но раз уж я мастер вторых шансов, то давеча снова попыталась взять штурмом пустынный Аракис и проникнуться духом его редко моющихся обитателей.
И снова не смогла, зато у меня появилось понимание, что же именно "не так".
Френк Херберт убил самых интересных героев в первой книге.
Ведь барон Харконен был прекрасным злодеем, отвратительным от своих жирных пяточек и до рыжих кудряшек, но при этом не лишенным обаяния мерзости, возведённой в абсолют. А Лето Атрейдис был благороден до тошноты, до зубовного скрежета, был таким тоскливо правильным, и было понятно, что он скоро умрет. Зверь Раббан был такой зверь Раббан, а красавчик Фейд... ну, если вы представили сейчас голого Стинга, то вы поняли. И всех этих персонажей не стало.
И даже больше - не стало и протагониста, энергичного мальчика Пола, который внезапно оказался богом. Во второй книге мы видим, как божественность его раскатала из объёмного героя в плоский блин апатичного солипсиста, закованного в кандалы своих божественных способностей, не приносящих ему ничего, кроме горя. Вот уж воистину, это живой труп, а не герой! Кстати, среди героев действительно есть
живой труп - Дункана Айдахо, которого автор тоже безжалостно израсходовал в начале саги, но, одумашись, вернул в виде эдакого зомби. У которого даже наметился роман с Алиёй, которая из вполне живописной девочки-всезнайки превратилась в какую-то развалюху-наркоманку, погрязшую в своих видениях. И вот как прикажете читать книгу, когда почти все герои - эмоционально, а то и физически мертвы?
Мне кажется, мертва и планета - по сути, эй, это же резиденция нового Императора, это же вроде как центр всей обитаемой Вселенной, но почему же она выглядит задницей мира, как какой-нибудь уездный Татуин в Звёздных Войнах? Тут вообще развивается какая-то наука? Какое-нибудь искусство? Что-нибудь вообще происходит, кроме религиозных диспутов и причитаний о том, как мрачно будущее? Герои мертвы, планета мертва, сам мир мёртв - возможно, автор вот так талантливо изобразил то, как видит вселенную Пол? Но читать это в любом случае тоскливо, как будто прогуливаешься про пустынному, уже много столетий как брошенному некрополю, и только ветер шуршит маленькими вихрями песка, умирающими в выгоревшей на солнце траве.
Читать далее
10
150

Все рецензии

Цитаты

Niakris29 августа 2011 г.
Люди лучше всего чувствуют себя тогда, когда у каждого есть свое место и каждый знает о своем положении в мире, в событиях, происходящих вокруг него. Уничтожь место человека в мире, и ты уничтожишь самого человека.
98
13,9K
karolenm7 июня 2012 г.
Ведь именно вождь делает толпу – народом. Вернее, в том числе и вождь. Он поддерживает уровень индивидуальности: если личностей мало, народ становится толпой.
68
9,6K
satal26 января 2012 г.
«Надежда мешает вниманию».
64
6,7K