Возвращение Будды. Эвелина и ее друзья. Великий музыкант

Гайто (Георгий Иванович) Газданов - русский писатель, литературный критик. Родился в 1903 году в Петербурге. Во время Гражданской войны воевал в составе Добровольческой армии, в 1920 году эмигрировал за границу, учился в Сорбонне. Его первый и самый популярный роман "Вечер у Клэр" был опубликован в 1929 году в Париже. Еще совсем недавно имя Гайто Газданова было мало знакомо русскому читателю. На родине, в России, его произведения стали издаваться только в 90-е годы XX века. Сегодня можно говорит...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

21 оценка

5
67%
4
19%
3
10%
2
0%
1
5%

Ваша оценка

Прочитали 25Хотят прочитать 26

Рецензии

laonov
24 мая 2026
Безоблачный Атлас (рецензия Канте Хондо)
У меня есть тайна. Страшная и трагическая тайна: о ней не знают мои друзья.
Знает лишь один человек, но он давно уже мёртв. Не пугайтесь, не я его убил: это замечательный писатель — Гайто Газданов.
Вот моя тайна: только прошу вас, не судите меня строго. Не оскорбляйте меня сильно. Кто-то, быть может, после моего признания — отпишется от меня. Ах, будь что будет! Я не могу больше сдерживать свою тайну. Иногда тайна — похожа на душу. И долго сдерживать её — всё равно что умереть.
Дело в том, что я.. вовсе не молодой и высокий голубоглазый парень. Я — простая русская старушка, 87-и лет.
Я решила открыть свою мрачную тайну, после прочтения романа Газданова.
Так иногда бывает: человек стоит в Лувре у картины Уотерхауса, и в нём что-то меняется, всё ложное тает, как снег, и пробивается цветок его подлинной души, и вот, вечером он делает предложение смуглому ангелу, или заводит себе щеночка, или.. кончает с собой в одинокой квартире, похожей на недописанное письмо к любимой: словно подснежники, разбросанные стихи и письма на полу, валяющаяся возле постели, зелёная бутылка вина, похожая на весёлого и пьяного друга. Щеночек-непоседа ползает под кроватью, словно пьяный и хвостатый русский ангел..
Газданов написал русскую версию Облачного атласа. Камерный роман о метампсихозе, но в духе Достоевского (хотя по стилю, это больше похоже на Толстого, если бы он родился в семье Достоевского, прошёл каторгу и стал великим Фёдором Николаевичем Толстоевским, автором гениальных романов: Ваня Каренин (о влюблённом, сумасшедшем машинисте и угнанном в Акапулько, поезде), Сёстры Карамазовы, ).
Вам наверно знакомо это милое чувство, когда вы встречаете в произведении искусства, свои же выстраданные мысли, но одетые иначе.
Это как встретить где-то во Франции, свою бывшую возлюбленную. Вы заходите с ней в кафе. Вино и улыбки. Улыбки, как вино.. и вот, вы уже просыпаетесь в одной постели с прекрасным смуглым ангелом..
Хотя бывает, и с Виктором — всякое бывает во Франции..
Мне очень близка мысль Газданова, что в одном человеке заложено несколько жизней. Несколько судеб, которые просто не могут пробиться на свет. Как цветок. Вы видели чудо травки, пробивающейся сквозь асфальт?
На самом деле, кинетическая инерция красоты в этом, не меньше, чем в стихе Петрарки, или в моменте ссоры влюблённых, когда один из влюблённых, преодолевая асфальт своей судьбы и эго, нарушает молчание и тихо склоняется к милым смуглым ножкам любимой и целует их.
Газданов прав. Мы не можем судить о человеке, пока он не умер, пока не очертился лик его судьбы.
Все мы знаем истории, когда жестокий убийца, вроде бы пустой и мерзкий человек, становился в конце жизни святым. Это описано и в Братьях Карамазовых.
Это почти так же таинственно, как самоубийство лунатика. Для большинства людей, кто его знал, он будет убийцей. Многие даже не узнают, что он — другой. Совсем новый человек.
Есть проститутки, бездомные люди в грязи и моче, лежащие на улице.. и многие люди смотрят на них свысока, с презрением.
А в них быть может томится возможность судьбы чудесного поэта, балерины, нравственная красота полотен Тинторетто или музыки Дебюсси.
Поцеловать на улице такую проститутку, всё равно что поцеловать утраченный стих Пушкина или Петрарки.
Правда, сложно будет объяснить любимой, что ты — мистик, точнее - лирик.. и что ты ей не изменял, а просто поцеловал чудесный стих Пушкина, и литературоведы всего мира, пусть скажут тебе спасибо за это! За то, что ты просто поцеловал проститутку в чудесных кружевных тёмных чулках.
Можно даже поцеловать одни эти чулки, так похожие на ажурную томность мелодии Ференца Листа: Грёзы любви..
Просто заплатить девушке на трассе деньги, вручить букет цветов и.. поцеловать её милую ножку в кружевном тёмном чулочке.
Поймёт ли любимая, твой лирический порыв, и что это не измена? (наверно, некоторые подумают, что я пересказываю сюжет романа. Нет.. я пересказываю свою жизнь, точнее — чеширские шифры мой жизни).
Для чистоты лирического эксперимента, я мог бы даже подозвать моего смуглого ангела, к удивлённой проститутке Маше, стоящей робко с букетом роз от меня, и поцеловать сначала ножку проститутке, а потом, сразу же, милую смуглую ножку моего московского ангела.
Это так же романтично и.. мистично, как на концерте Дебюсси встретить Цветаеву и обменяться с ней улыбками.
Но я отвлёкся от главного: я — простая старая женщина, 87-и лет.
Не простая женщина — экзистенциальная русская старушка. Когда у моего смуглого ангела начинаются месячные, я чувствую это, у меня весь день муторно тянет внизу живота, болит голова и поясница, а иногда даже.. лёжа в постели, без сил (ещё бы, в моём то возрасте!) у меня идут, месячные.
Мне нравится эта мысль, что я в разлуке с любимой, ближе с ней, чем она в постели со своим возлюбленным: он её не чувствует так же блаженно, как я. У него нет.. месячных с ней, в одно время.
Что и говорить: мы с ней и правда, созданы друг для друга.
Мне сладко думать, что я лежу в своей одинокой постели, со старыми письмами от моей московской красавицы, и я не режу себе вены, как когда-то, два года назад, но всё равно, я нежно истекаю кровью, думая о любимой: мы вместе с ней нежно истекаем кровью: она — в Москве, я — в своём городе, отдалённо, чем-то похожем на солнечный Акапулько (если прищуриться. Сильно прищуриться. Но не очень, иначе он будет похож на Магадан).
Разве это не романтично? Разве это не более интимно и нежно, чем секс? Мы оба думаем друг о друге и истекаем кровью, словно наши тела — запястья замечтавшегося ангела, уснувшего в траве..
Да, я очень странная старушка. Вечером — я старушка, утром — мужчина, днём — травка, простая августовская травка на ветру. А после третьего бокала вина, я вообще — ласточка, а иногда даже и мадагаскарский тушканчик.
Боже, сколько существований томится во мне!
Вчера я лежал в постели с Газдановым. Мы делали «ангелов», как в снегу. Мы были трезвые. Почти. Простыня и одеяло прелестно рябились и были похожи на складки, не то на берегу Акапулько, не то на складки на статуе Беллини — Экстаз святой Терезы (именно с таким видом мой ангел ест мороженое и миндальное печенье с чаем).
Вот бы и мою рецензию он читал с таким видом..
Да, я лежал и думал: есть что то болезненно-общее с той тёмной пустотой в сердце влюблённых, переживающих разлуку с любимыми, и чёрной пустотой между разлетающимися звёздами, всё увеличивающейся пустотой. Словно это явления одного порядка, и потому влюблённым так космически больно и словно бы нечем дышать: я верю, что в будущем изобретут датчики, которыми измеряют разбитое сердце влюблённого человека, и услышат дыхание далёких звёзд, шёпоты чёрных дыр и внеземных цивилизаций.
Честно, я не знаю, кто я: строчка Газданова, старушка, бреющаяся каждое утро и покупающая прокладки на 7 капель, у удивлённой продавщицы в аптеке, или я мадагаскарский тушканчик, травка (русская).
Просто мне так легче переносить трагедию всей моей жизни: разлуку с самой прекрасной женщиной на земле: московским смуглым ангелом.
Если бы я был и правда, старушкой, мне было бы легче перенести осознание того, что мой ангел меня разлюбил. Что он не со мной, а с молодым и прекрасным парнем в Москве.
Это же нормально, что между парнем и старушкой, которая бреется по утрам — выбирают парня, а не экзистенциальную старушку, влюблённую в женщину.
И пусть, пусть меня назовут извращенкой, я ничего не могу с этим поделать: я люблю моего смуглого ангела, больше жизни (я не про жизнь мадагаскарского тушканчика, разумеется. Про свою жизнь, простой русской старушки..).
Так о чём же этот последний роман Газданова? Его Братья Карамазовы?
О любви. Как и всё в этом мире. Веточка сирени качнулась на ветру — это о любви. Ласточка пролетела и блаженно отразилась в влюблённой синеве окна — это о любви, щеночек-непоседа лизнул ладошку смуглой красавице на 23-м этаже — это о любви..
Это роман о друзьях, и одной загадочной женщине.
Знаете, есть такие женщины. Женщины-барабашки. Их словно кружит вальс жизни, кидает то туда, то сюда. Они то пропадают, то появляются вновь.
В один из вечеров, Эвелина появилась в доме своего друга, которого не видела 2 года. Просто переночевать. И вот.. барабашка, дал о себе знать: мужчина уже спит на диване, ванна забита ватой и волосами, чулки валяются в его шкафчике..
У гг, когда-то давно, с Эвелиной был роман. Но его больше терзает боль романа с некой Сабиной, с которой он давно расстался, и потрет которой висел у него на стене, а теперь там пустота, как и в его груди. Лишь тени от листвы дрожат на этой стене..
Наш герой — писатель. Но он словно бы умер, от любви.. или — без любви. Иногда это одно и то же.
Он словно в буддическом лимбе пустоты, он просто созерцает течение жизни, ему снятся томления иных воплощений: в своих книгах, он то убийца, то поэт, то простая крестьянка в глубинке России..
Кстати, мне как-то пришла на сердце интересная мысль: в тоске и любовном отчаянии, депрессии, мы порой чувствуем как бы внахлёст своей судьбы: мы живём жизнью травки или дождя, старушки, где-то в Акапулько.
На днях, мне было очень плохо и я весь день пролежал в постели, с фотографией смуглого ангела в зелёной футболочке.
За весь день, и вечер, я не встал с постели и за всё это время только раз пошевелились мои пальцы на правой руке, словно я умер много лет назад и стал травкой..
Мои пальцы — травка на ветру. Быть может.. в Акапулько, или в Москве, возле подъезда любимой.
И начинаются странности. Не с моими пальчиками возле московского подъезда — с героями книги.
Каждый из них, словно бы мучается воплощением, словно он недовоплощён.
Мне вообще показалось на миг, что друзья в романе — это одно мучительно-дивное существо.
И потому не случайно, что Эвелина в их компании, переспала то с одним другом, то с другим.
Каждый из них, словно бы на своём пути к перерождению.
В других романах это свернуло бы на нежно-банальную тропинку приключений в иных воплощениях и припоминаний своей жизни.
Но у Газданова, всё тоньше: это камерный русский метампсихоз.
Например, Эвелина, влюбилась по уши (почему так говорят? почему не — «по носик». Хотя в этой фразе слышится что-то иное. Почему не «по плечо» влюбилась? Не «по ягодицы»? По грудь? По брови? Ах, чеширские милые брови в любви..
Правда, мой смуглый ангел? Я влюбился в тебя по всё сразу: по ягодицы, по плечи, по брови, по мурашки, по макушку, по носик, прости господи) в одного афериста-медиума, который бредил метампсихозом.
Она ещё не знала, что она любила не его, а саму идею метампсихоза, то — что ей нужно переродиться. Не Когда-то, через столетие, в японочку или в принца, а уже сейчас, изменившись и отбросив всё лишнее и лживое в своей судьбе: ад для современных психологов, с их мрачным гипнозом: люби себя такой какая/ой ты есть! Будь собой!
А если в человеке.. словно в гостинице на окраине ада, томятся несколько судеб, и каждая из них разрывает человека в разные стороны и не даёт быть собой?
Потворствовать хтонической чепухе каждой судьбы, либеральненько боясь причинить боль каждой судьбе в себе, и тем самым не давая рост Твоей душе?
Другой друг — Мервиль, обеспеченный непоседа, застрявший как в лимбе, в своём лирическом мире: его бросает в разные увлечения, как душу в разные перерождения и эпохи: его увлекает то философия, то английская поэзия, то Викторианская эпоха..
И он всегда ищет Ту самую женщину, словно она — его душа. И что удивительно — находит!
Но.. каждый раз — пустышку. Но он возвеличивает её до небес. В его мире, она легко разбирается в поэзии Рильке, в картинах Тинторетто..
И сами девушки нежно верили этому.. а когда расставались с ним — жестоко мстили ему, ибо опускались на землю, и понимали свою пустоту: они словно не хотели «перерождаться», дать свет тому цветку жизни и чувства, который томился в них.
Но однажды, в жизнь этого непоседы, Мервиля, весной, ворвался прекрасный смуглый ангел, с которым он случайно переспал в поезде.
Её звали Маргарита. Ей было 28 лет, у неё были удивительные глаза.. Вот всё, что он знал о ней.
Он её потом искал и не мог найти.. у неё была тайна: она не та, за кого себя выдаёт.
И это тоже, нежный.. русский отблеск метампсихоза, как лунатизма жизни.
Дело в том, что она ещё в 15 лет сбежала из дома, принимала наркотики, жила с бандитом, которого убили у неё на глазах — совсем как Леон с Матильдой, в известном фильме (кстати, мне только сейчас подумалось, что это одна из самых пронзительных вариаций легенды о Красавице и чудовище: там даже есть свой цветочек (Травка!).. не аленький, но алые цветы ран и боли скажут своё. Это я про фильм — Леон. О мой смуглый ангел, на тебя так поразительно похожа Натали Портман. И что странно, и на момент съёмок фильма, и в зрелости).
Каждый из нас, не то, что он есть: в каждом из нас заложено множество судеб.
Я даже думаю.. в будущем, будет иная, просиявшая мораль, а не эта, сегодняшняя, похожая на злобного и мрачного аутиста, насилующего миллионы судеб и любовь.
И для морали грядущего, грехом и смертью, будет не гибель тела, не жизнь любви (ибо настоящая любовь, как ангел, живёт словно бы в 7-м измерении и в разных веках, сразу, и потому так блаженно и легко проходит сквозь мрачные стены морали, Эго, стыда, сомнений, нормы толпы), а — гибель чувства, любви, и… гибель или убийство возможности Своей настоящей судьбы, в душе: своей судьбы с Тем самым любимым человеком, или судьбы в иной сфере деятельности.
Меня пронзила судьба ещё одного друга: Артура.
Он — гомосексуал, эдакий Дягилев, утончённый и забавный. И тут тоже интересная мысль: гомосексуализм, как некий нравственный метампсихоз, некое внутреннее кровотечение реинкарнации: почти синестетическое смещение мужского и женского, в пространстве и времени.
Прелесть этого персонажа в том, что один старый бандит и сутенёр, вышедший на покой, заказал ему свою биографию. У Сутенёра была душа романтической горничной, зачитывающейся бульварными романами (что тоже забавно и метампсихично).
И что с того, что за его плечами были трагедии и изувеченные жизни?
Артур не знал о чём писать. Сутенёр хотел лишь описания своих романтических отношений с женщинами.
И происходит чудо: Артур стал писать так.. словно он пишет о себе: выходило так, что этот Сутенёр, был знатоком Тинторетто, Пушкина, музыки Дебюсси..
Сутенёру старому, это нравилось: словно это была возможность его судьбы. А то, что он был жестоким и тупым сутенёром, была на самом деле случайность и не его судьба: страшно это, как ад — жить не свою судьбу!
Осуждать такого человека — значит стать рядом с этим ущербным миром и его слабоумными истинами, которые так нравятся морали и толпе.
И кто прочитает эту книгу, будет помнить и знать его именно таким: довоплощённым, нежным и утончённым.
В этом есть какое-то подлинное и творческое христианство.
Но есть в этом и забавная оскоминка Эроса: Артур словно бы ментально занялся любовью со старым сутенёром, он словно ангел — вошёл в его жизнь, и высветил в ней главное, пиша о себе и нём, как об одном человеке: такого трепетного сближения порой нет даже в сексе.
В этом основная мысль романа: наш глупый мир, с его слабоумными истинами, которым мы привыкли поклоняться и верить, на самом деле — фальцифицирован, и мы точно не знаем, что есть что.
Порой реальность, протекающая нежно и робко в нашей душе — более реальна, чем та случайная и мимолётная реальность, — вне нас.
Например, я точно знаю, что есть высшая реальность, в которой моя московская красавица — моя жена, и у нас есть чудесные дети: Паулина и Виктор.
И именно в этой реальности, моя смуглый ангел — является собой, подлинной, окрылённая судьбой, без тени печали и томления в душе, по чему то ещё.
Но реальность такова, что она живёт не со мной, а с другим, и лишь по ночам, иногда, поджав колени к груди, словно смуглые тонкие крылья, она думает обо мне..
Один из героев романа, выскажет одну из самых романтичных мыслей о женщине, словно это сказано о моём смуглом ангеле: «тебя словно бы создал уставший и замечтавшийся дьявол, вспомнивший, что он был когда-то.. ангелом.»
И мне примечталось: а как можно было бы сказать обо мне? Что я приснился перепуганному мадагаскарскому тушканчику? Или.. травке, где-то в солнечном Акапулько, по которой шли милые и смуглые ножки моего ангела.
Есть в романе и тайна убийства. В этом смысле, это один из самых утончённых и спиритуалистических детективов.
Почему? Потому что.. главный убийца в нём — сам писатель. Нет, не герой романа, а — Гайто Газданов.
Автор, тайно убил своего персонажа, и всё завертелось, в нужную сторону. И персонажи недоумевают: кто убил? Но словно нежно предчувствуют, смотря на полыхающие небеса искусства, что это — Газданов.
Это не спойлер. До этой мысли я дошёл после 3-го бокальчика вина.
Всё, нет сил писать. Я устала. У меня болит поясница. Я простая русская старушка, в конце концов. И у меня, кажется, наступили месячные.
Я сейчас лягу в постель, приму обезболивающее (Новиган) и буду нежно истекать кровью и мечтать о смуглом ангеле..
Читать далее
63 понравилось
10
854
Shishkodryomov
21 мая 2013
За основу произведения взята теория золотой середины Будды. В соответствии с ней Будда при жизни пережил 2 крайних состояния - полного пресыщения, будучи царским сыном и полного отказа от удовлетворения любых потребностей. Просидев несколько лет под деревом, он поймал миг озарения и направил всю свою жизнь по пути золотой середины для достижения полного равновесия. Автор воссоздал очень гармоничную, построенную на ощущениях атмосферу, с виду достигшую уже равновесия, не смотря на видимый поиск, и кажется, что он вот-вот растворится в пространстве. Его посещают постоянные видения из прошлых форм существования, имевших место в прошлых жизнях, до и после очередной реинкарнации.
За образ и прообраз Будды взят знакомый главного героя Павел Александрович, который достиг уже состояния равновесия и которому остается только уйти в полную нирвану. Убийство его главный герой называет "логичным", получает от него наследство и необходимый инструмент для достижения собственного равновесия. Этого не происходит, ибо душа требует любви. В соответствии с теорией буддизма мы перерождаемся из раза в раз в зависимости от нашей кармы и эти страдания продолжаются до тех пор, пока мы не приходим к нирване. Будда - не бог, а всего лишь человек, который первым этой нирваны достиг. Кроме логичных эмоций, которые преобладают в результате в жизни главного героя, Газданов не смог спрятать свою довольно навязчивую мораль. Мир Газданова делится на избранных и всех остальных. Разграничение довольно четкое и без диплома о высшем образовании среди первых делать абсолютно нечего. Возможно, он поделил бы мир как-то еще, но, по-видимому, исходя из имеющихся возможностей, у него просто не было иного выбора. Помните собаку, которая делила мир на Антипычей и Неантипычей. Так, несомненно, легче жить, потому что это вечное детство.
Произведение добротное, в меру умное, присутствует мирская линия в виде наличия параллельных миров и расследования убийства. Буддиста-пофигиста из Газданова, как мы видим, не вышло, хотя были все предпосылки. Но, возможно, это и хорошо, иначе ему просто не о чем бы было писать.
Читать далее
39 понравилось
9
1K
Bookoedka
15 октября 2018
«Возвращение Будды» - медитативный и неоднозначный роман
Роман «Возвращение Будды» вначале показался мне беспросветной меланхолией в чистом виде. Газданов тут совсем другой, нежели в «Вечере у Клэр». Но в обох книгах есть что-то авторское, одинокое и сильное – способность печалиться в одиночку, не подавая признаков, одновременно борясь с печалью. У меня было подходящее настроение и главного героя я воспринимала как абсолютно нормального. Понятие нормы в медицине в принципе очень размыто. Скорее его «нормальность» для меня проявлялась в том, что он впустил в свой мир осознание хрупкости и внезапности; хоть он жил и в другую эпоху, но мы сейчас сталкиваемся с тем же – нет ничего предсказуемого, жизнь идет, но участвуем мы в ней как-то отстраненно, и даже становимся равнодушнее к вещам, еще пару лет назад казавшимися ужасными. По крайней мере, я иногда чувствую себя именно так – как пассажир экспресса, мчачегося в ночь. И как только привыкнешь к стуку колес (рутине повседневности), кажется, будто вовсе на месте стоишь, и лишь иногда на стыках рельс вагон вздрагивает и вроде как возвращается ощущение реальности, а потом все сначала.
И все, что в наших силах – развести костер поярче и погреться, превращая печали и беды в пепел и золу, и, если получится, поджарить на шампуре ломтик хлеба и поделиться им с кем-то. Должно быть легко и весело, ведь мы так молоды и все возможно, и ничего не потеряно.
Читать далее
35 понравилось
0
1,5K