Мадемуазель Клод

Те, кто более всего чтимы, они и есть самые страшные убийцы. Они веруют, что делают это ради служения людям, их вера искренна, но это бессердечные убийцы, в минуты просветления они осознают свою преступность и лихорадочно бросаются совершать донкихотские добрые дела, дабы искупить грехи свои.

Семейство вроде возмущало не столько его возвращение с девкой, которую он обыкновенно оставлял на ночь, но семья считала нахальством с его стороны требовать, чтобы мать подавала им завтрак в постель.

Я адаптировался к миру, который никогда не был моим. Я хочу выломиться из этого расширенного мира и снова стать на пороге мира неизвестности, который затмевает этот тусклый одномерный мир.

Она истерически липла ко мне, так что делать было нечего, пришлось согласиться.

Везде одно и то же - голод, унижение, невежество, порок, жадность, вымогательство, крючкотворство, пытки, деспотичность, нелюдские отношения между людьми: путы, сбруя, недоуздок, узда, кнут, шпоры. Чем лучше человек, тем ему хуже.

Тот, кто по причине слишком большой любви, что в общем-то чудовищно, умирает от горя, заново рождается уже не для того, чтобы познать любовь или ненависть, - он рождается для наслаждений.

Человек может делать почти всё, если жизнь заставит.

"… за отчаянием и разочарованностью всегда скрывается отсутствие чего-то худшего, а также преимущества скуки…"

"… заботы о судьбах человечества чреваты перхотью, поносом, вонью изо рта, воспаление мозга..."

"...а что, я мог бы убить себя шутки ради..."

С момента поступления в школу человек становится несчастным: у него возникает ощущение петли вокруг шеи.

Я бесцельно бреду в поисках прочной, надежной позиции, откуда я мог бы обозреть мою жизнь, но позади лишь путаница пересекающихся тропок, спутанных, бестолковых, как следы курицы, которой только что отрубили голову.

Всякий раз когда негр смотрит на белого, он вонзает в него кинжал.

Мне нужны способность и терпение, чтобы сформулировать то, чего нет в языке нашего времени, ибо что доступно пониманию сейчас - бессмысленно.

Больше никогда не говорить, не слушать, не думать. Быть поглощенным и окруженным, но и самому поглотить и окружить. больше не знать ни жалости, ни нежности.

Если ты готов смеяться вместе со всеми и плакать вместе со всеми, то должен быть готов умирать как они и жить как они. То есть умереть заживо, а зажить только после смерти.

Тебя не карают, а подрывают твои устои, тебя опустошают, лишают почвы под ногами.

Когда плакал я - плакал весь мир.

Прошу прощения за то, что так скоро оставил работу, однако она противоречит моей врожденной склонности к лени.